Внутренний ландшафт красоты: интервью с Джоном О’Донохью

Перевод интервью c ирландским поэтом и философом Джоном О’Донохью (1956 – 2008) выполнен с разрешения проекта «On Being» специально для журнала «Эрос и Космос». Оригинал подкаста впервые вышел в эфир 28 февраля 2008 года. Подкаст сопровождается русскими субтитрами. Если они не включаются автоматически, их необходимо включить вручную в окошке YouTube. Составление и перевод субтитров: Соня Пигалова. Текст транскрипта отредактировал Сергей Гуленкин. Фото на обложке материала: © Colm Hogan. Напомним, что продолжается сбор средств на работу журнала, поддержать проект можно здесь.

«Красота — это не только и не столько миловидность, красота ближе к более всестороннему, сущностному становлению. В этом смысле я считаю, что красота — это возникающая наполненность, более полное чувство благодати и изящества, более насыщенное чувство глубины и возвращение домой к обогащенной памяти о твоей разворачивающейся жизни».

Джон О’Донохью

Криста Типпетт: Ни одна из бесед, что я проводила, не была так любима, как эта беседа с ирландским поэтом и философом Джоном О’Донохью. Он утверждал, что красота — это человеческое призвание. Всю жизнь он был по-кельтски очарован внутренним пейзажем человека и тем, что он называл «невидимым миром», постоянно переплетающимся с тем, что мы можем познать и увидеть. Это одно из последних его интервью, записанное незадолго перед его смертью в 2008 году, но голос и тексты Джона О’Донохью продолжают проливать свет древней мистической мудрости на проблемы и ориентиры современности.

«Anam Cara» была опубликована в 1997 году и стала международным бестселлером (в 2020 году книга вышла на русском языке. — Прим ред.). Его последней работой был сборник «Благословить пространство между нами», изданный посмертно. Он родился в 1956 году в графстве Клэр в Западной Ирландии. Исторически эта часть мира была очагом кельтского христианства, где глубокое чувство таинства сплелось в жарких объятиях с природой, телом и чувствами. По этим верованиям божественное проявляется везде и во всем.

Джон О’Донохью поступил в семинарию еще в юности и 19 лет был католическим священником. Но в 1980-е он отправился в Германию изучать философию Гегеля. Впоследствии он оставил духовенство и посвятил все свое время медитации и написанию текстов о красоте, дружбе и о том, как видимое и невидимое, материальное и духовное переплетаются в человеческом опыте.

Фото: © Ann Cahill

Криста Типпетт: Пожалуйста, расскажите подробнее о ваших корнях, что вас сформировало. Что изначально задало форму и направление той духовной, философской и поэтической перспективе, которой вы придерживаетесь сейчас?

Джон О’Донохью: Это настоящее благословение — родиться среди невероятных пейзажей Западной Ирландии. И это в районе Буррен, где везде сплошной известняк. И это голый известняковый ландшафт. Мне всегда казалось, что формы известняка настолько абстрактны и эстетичны, будто бы они были созданы неким диким сюрреалистическим божеством. Так что уже ребенком я выходил на этот простор, и меня ждало необъятное и дикое приглашение расширить мое воображение. И все это на берегу океана, где океан и камни ведут свою древнюю беседу.

К.Т.: Я знаю, что «пейзаж» — это ваше ключевое слово, которое вы используете не только для описания мира природы, но и важное слово для описания того, как люди познают себя и движутся по свету. Я не была в том месте, откуда вы родом, но я думаю, что западное побережье Шотландии и Ирландии — это совершенно необыкновенная, дикая, грубая и мрачная красота. Пожалуйста, расскажите, как вы пришли к пониманию ландшафта как чего-то, что формирует каждого из нас.

Д.О’Д.: Я уверен, что имеет огромное значение, встаете ли вы утром и выходите из дома и считаете, что перед вами мертвая географическая локация, которую используют, чтобы добраться до пункта назначения, или же вы возникаете в пейзаже, который так же жив, как и вы, если не живее, просто совсем в другой форме. И если выйти ему навстречу с открытым сердцем и с истинной наблюдательностью и благоговением, то вы будете абсолютно поражены тем, что вам откроется. Я думаю, что это было одним из открытий кельтского воображения: пейзаж — это не просто материя, он действительно живой. Что поражает меня в пейзаже, так это то, что пейзаж приглашает вас в осознанный режим покоя, уединения и тишины, где вы по-настоящему можете воспринимать время.

К.Т.: Вы говорите о пейзаже как о мире природы вокруг нас? Я поясню: я помню, как спустя несколько лет после посещения этого прекрасного, первозданного и дикого берега Шотландии, однажды летом я работала с детьми в очень бедном городском районе. И мне часто хотелось перенести их туда хотя бы на час, чтобы, открыв глаза и осмотревшись, они бы увидели такую красоту, которая открывает столько возможностей. Поэтому мне интересно, как эта кельтская чувствительность может говорить с людьми, у которых нет такой красоты вокруг. Такой красоты.

Д.О’Д.: Я согласен с вами в том, что большая часть городского планирования, особенно в бедных районах, обделяет бедных вдвойне, потому что окружает их уродством. Понятно, что там так трудно найти и поддерживать нежность. Например, моя подруга, которая неделю назад была абсолютно истощена в Лондоне, поехала на юг Англии провести неделю у медленного океана. Теперь она полностью восстановилась, пришла в себя.

Но я думаю, что дело не только в присутствии пейзажа снаружи. Солнце восходит и сумерки опускаются даже в самом суровом районе. Я думаю, что налаживание связи со стихиями может стать способом войти в один ритм со вселенной. Я уверен, что присутствие чего-то снаружи можно перенести вовнутрь и сделать опорой — даже через память или воображение.

Я думаю — и по своей сути это вопрос красоты — что пока мы говорим, есть люди, которые держатся на передовом фронте и не дают умереть живой ткани человечности в местах, где творятся чудовищные зверства, где видно то, что человеческие глаза никогда не должны видеть, и они могут это выдержать, потому что в них есть некое чувство красоты, знающее горизонт, к которому нас влечет изнутри. Мне нравится фраза Паскаля о том, что всегда нужно держать в уме нечто прекрасное. Вот что я делал в самые тяжелые времена: если сохранить некий контур, на который можно время от времени поглядывать, это поможет вынести непроходимую тьму.

Фото: © Ann Cahill

К.Т.: Мне вспомнилась мысль теолога Рейнхольда Нибура, который начинает свою книгу «Природа и судьба человека» следующей строкой: «Человек — это самая вопиющая проблема для него же самого». Еще мне вспоминается ключевая работа в культуре современной психологии, книга Скотта Пека, которая начинается со слов «Жизнь трудна». А затем я читаю эту строку, с которой начинается ваша книга «Anam Сara», и это совсем другой подход к анализу положения человечества: «Так странно быть здесь. Тайна никогда не покидает вас». Расскажите об этом как о способе размышления о том, что значит быть человеком, о том, как вы к этому пришли, и что вы имеете в виду, когда пишете эти слова.

Д.О’Д.: Если подумать о языке и о сознании, кажется невероятным, что мы способны издавать звуки, которые могут по-настоящему достигнуть другого. Думаю, красота того, каково это — быть человеком, заключается в том, что мы невероятно близки друг к другу, мы знаем друг о друге, но при этом мы не знаем и никогда не можем знать, что другой человек чувствует внутри.

Это поразительно! Вот я сижу перед вами и гляжу на ваше лицо, а вы глядите на мое, и при этом ни один из нас никогда не видел своего лица. И в некотором роде мысль — это лицо, которое мы облекаем в тот смысл, что мы чувствуем, и нам с этим приходится непросто, а мир всегда настолько велик, интенсивен и странен, что даже наша самая лучшая мысль до него не дотянется. В этом таинство поэзии. Поэзия пытается идти об руку с тайной по мере ее разворачивания и неким образом проявить ее присутствие, дать ей родиться.

Обложка русского издания книги «Anam Сara»: «Олимп — Бизнес», 2020

К.Т.: Что вы имеете в виду, когда пишете, что каждый из нас художник?

Д.О’Д.: Я имею в виду, что каждый активно вовлечен в создание своей действительности, нравится нам это или нет. Она никогда не является просто данной нам, даже если так кажется. Вы постоянно придаете ей форму, выстраиваете ее. В этом отношении я считаю, что каждый из нас — художник.

Во-вторых, я верю, что у каждого есть воображение. Неважно, насколько зрелым, взрослым и заумным кто-то выглядит, этот человек по сути все еще бывший ребенок. А когда мы были детьми, мы все жили в мире воображения. Помните, нам говорили: «Не ходи за ту стену, там монстры»? Боже, что за мир вы придумаете по ту сторону стены! Или когда вы задаете такие вопросы, как «Почему небо голубое?» или «Где живет Бог?» и так далее. Когда я впервые поехал в Америку, я спросил мою 7-летнюю племянницу: «Что тебе привезти из Америки?» Она: «Ыы». Ее отец сказал: «Попроси что-нибудь, а то ничего не получишь». И Кэти спрашивает: «А что в ней?». По-моему, это прекрасный вопрос про Америку.

Так что, во-первых, опыт детства, а во-вторых, каждую ночь мы спим и видим сны. А сон — это замысловатый текст, переполненный воображением, фигурами и драмой, который мы отправляем сами себе. Так что я верю, что у каждого из нас глубоко в сердце есть способность к воображению, и мы все этим занимаемся.

К.Т.: И когда я вас читала, я думаю, вы также говорите, что просто акт жизни, создания нашей жизни, роста, движения во времени — это творческий акт. Это произведение искусства, которое восхваляет и воздает честь тому, что мы делаем.

Д.О’Д.: Совершенно верно. И меня поражает это в нас: мы такие странные. Мы упускаем из виду то, насколько мы странные. Вы никогда не встретите человека… Можно встретить тех, кто ищет разные вещи, но вы никогда не встретите того, кто вам скажет: «Я ищу вчерашний день. Куда он делся?» Мы принимаем как должное, что он растворился в пустоте.

Это с одной стороны. А с другой — мы понятия не имеем, что вынесет на берег утро завтрашнего дня. Так что мы всегда активно вовлечены: мы принимаем и придаем форму.

Джон О’Донохью. Фото: © Bill O’Leary

К.Т.: Вот что вы писали о времени: «Возможность — это тайное сердце времени. На своей внешней поверхности время уязвимо для быстротечности. В глубине своего сердца время — это преображение». Скажите, как вам удается обладать, не знаю, более глубоким чувством времени, потому что вы наследник кельтской традиции?

Д.О’Д.: Да, думаю, отчасти это так — кельты и т. д. Ведь в Ирландии до сих пор, несмотря на то, как быстро ее захватывает потребление, на западе Ирландии, где я живу, все еще есть чувство времени. Всему есть время. «Когда Бог сотворял время, Он создал его достаточно» и т. д. (ирландская поговорка). Я считаю, что одна из величайших проблем современной жизни — это то, как время стало нашим врагом.

К.Т.: Время издевается над нами. Мы у него в плену.

Д.О’Д.: Да! 7 из 10 человек, которые обращаются к врачу, страдают от того, что было вызвано стрессом. В психологии множество книг посвящено стрессу, но для меня, с точки зрения философии, стресс — извращенные отношения с временем. Вместо того, чтобы быть творцом своего времени, вы стали его целью и жертвой, а время стало рутиной. Так что к концу дня у вас, вероятно, не было ни секунды для себя, когда вы могли бы по-настоящему расслабиться и просто быть.

Майстер Экхарт, которого я люблю, сказал: «Столько людей спрашивают меня: как мне молиться, как думать, что делать? И все время они игнорируют самый главный вопрос: как мне быть?» Я думаю, когда вы замедляетесь, вы находите свой ритм. А когда вы входите в ритм, вы попадаете в другое время. Например, в этой стране есть разные часовые пояса, но часовые пояса есть и внутри нас. Есть время с поверхности — время высоких скоростей, время феррари.

К.Т.: И излишне структурированное.

Д.О’Д.: Да. Его все время у вас крадут. Но что если спуститься вниз, как делает Дэн Сигел, мой друг, с его прекрасной медитацией. Представьте, как волнуется поверхность океана. Но если спуститься на глубину, там все спокойно и медленно.

К.Т.: Насколько я понимаю, вы говорите, что людям нужно создавать больше пространства и покоя, но, кажется, еще вы говорите, что, просто думая о времени по-другому, подходя к нему с другим отношением и воображением, мы можем чувствовать его по-другому. Это так?

Д.О’Д.: Совершенно верно. Я считаю, что если относиться ко времени не как к продукту календаря, а как к родителю или матери присутствия, то вы увидите, что в мире духа время ведет себя по-другому. Когда я был священником, это был невероятный опыт — видеть тех, кому осталось жить всего неделю, и чья жизнь была тяжелым уделом, где они подавляли себя, где они были тверды, жестки и неподатливы, и всё искажалось на пути к их центру. И вдруг можно было увидеть, как через 3 – 4 дня в них что-то разжималось, и вашим глазам открывалась некая похороненная красота, которой они никогда не позволяли себе насладиться. Она всплывала на поверхность и придавала сияние их лицу и духу.

К.Т.: Почему именно в этот момент?

Д.О’Д.: Потому что внезапно приходит осознание, что время иссякает, и что то, как они жили, больше не может помочь им, и что им был предложен другой способ бытия, и когда они сдадутся ему, произойдет это преобразование. Это просто означает, что, когда вы меняете уровни времени, нечто может преобразоваться невероятно быстро.

Я всегда считал, что в этом секрет перемен, что внутри нас происходит столько созревания и брожения, которые мы даже не осознаем. Но бывает, мы вдруг подходим к порогу, который можно переступить, только изменившись, и мы сможем измениться, потому что внутри нас шла тайная работа, о которой мы даже не подозревали.

Фото: © Ann Cahill

К.Т.: Откуда исходит эта работа? Кто ей управляет? Что это такое?

Д.О’Д.: Я не могу сказать, кто управляет этой работой. Но я подозреваю, что душа задает хореографию для биографии и судьбы человека. Я объясню. В Ирландии все не напрямую. Кажется, Фрейд или Юнг говорил, что ирландцы не поддаются психоанализу. То, что у нас все не напрямую, связано с колониализмом. Слишком много говорить нельзя, иначе вас поймают. Если спросить у кого-нибудь «Как дела», вам ответят «Неплохо».

Когда я приехал в страну свободных и невообразимо храбрых, я был поражен, что если вложить в вопрос «Как дела?» слишком много искренности, через секунду на вас может вылиться чья-то биография с деталями, о которых вы и не мечтали. И тут мне кажется, что человек считает, что если он расскажет вам свою историю, то это то, кем он является. Иногда эти истории состоят из самых банальных и поношенных психологических и духовных клише, но вы смотрите на прекрасное интересное лицо, рассказывающее историю, и вы знаете, что она и рядом не стоит с той жизнью, что там тайно хранится.

В этом случае идентичность редуцируется до биографии, а это не одно и то же. Я думаю, биография раскрывает идентичность, делает ее видимой и выставляет ее зеркало, но идентичность — более сложная вещь. И что мне нравится в этом отношении, так это мой старый друг Майстер Экхарт, мистик XIV века.

К.Т.: Немецкий мистик.

Д.О’Д.: Да. Однажды я прочитал у него такие слова: «В душе есть место, которого не могут коснуться ни время, ни пространство, ни то, что когда-либо было создано». Я подумал, что это потрясающе. Если это «обналичить», это значит, что ваша личность не эквивалентна вашей биографии, и что в вас есть место, где вы никогда не были ранены, где в вас все еще есть убеждённость, где в вас есть цельность, и где в вас есть уверенность и спокойствие. Думаю, что цель молитвы, духовности и любви — время от времени посещать это внутреннее святилище.

К.Т.: Я много думаю о том, как в западной культуре и культуре США очень важные слова размываются и почти разрушаются, хоть мы все еще в них нуждаемся. «Любовь» — одно из этих слов. И «дружба» тоже. Мы боремся за то, чтобы его значение не обеднело. И если перейти на очень практический уровень, в общественной жизни мы заламываем руки от таких проблем, как распад браков, кризис отношений и его последствия: как воспитывать детей, чтобы они знали, что такое приверженность и самоотдача. Мне кажется, это усложняется тем, что чувства любви и дружбы теряют свое значение. Я задаю вам этот вопрос как философу и мудрому человеку. Стали ли мы сегодня менее способны к любви, самоотдаче и отношениям в более зрелом смысле слова, чем предыдущие поколения, или это еще один вечный человеческий вопрос, который в наше время имеет такую специфику?

Д.О’Д.: Это очень интересный вопрос. Я не думаю, что мы теряем эту способность. Думаю, мы стали более неопытными в этом отношении, поэтому так сильно в этом нуждаемся. И я думаю, что это вопрос внимания, просто вопрос внимания. Если вы понимаете, насколько дружба важна для вашего духа, существа, характера, разума и здоровья, вы найдете на нее время.

Но беда в том, что многим из нас сначала нужно пережить тяжелые события, прежде чем мы вспомним о самом главном. И один из самых одиноких моментов для человечества — это когда вы отчаянно цепляетесь за то, что делает вас несчастными, и иногда вы понимаете, что у вас есть, только тогда, когда вы чуть это не потеряли. Так что я думаю, что было бы здорово сделать шаг в сторону и посмотреть на свою жизнь со стороны — кто мне по-настоящему дорог, кто по-настоящему меня видит, и в ком я нуждаюсь — и научиться подходить к ним по-другому, потому что самое удивительное в людях — то, что у нас есть невероятная способность пробуждать друг в друге глубинную способность быть друг с другом и устанавливать близость.

В этом отношении я часто думаю о том, что тут есть одиночество, которое прикрывается этим фальшивым языком близости, который можно встретить повсюду. Каждый скажет тебе: «Хорошего вам дня». И если представить, что будет, если вы обернетесь и ответите: «Боже, как бы я хотел, чтобы этот день был хорошим», вы увидите, сколько может появиться проблем. И я думаю, это один из ключевых моментов в воспитании детей, одна из главных сложностей в воспитании детей в такой стремительно движущейся культуре. Это, опять же, проблема создания пространства, в котором дети могут по-настоящему развиваться, и где можно по-настоящему сопровождать их на этом пути. Потому что я думаю, что сегодня дети в подростковом возрасте проходят через огромные территории сложных вопросов, которые мы в своей юности не проходили. И иногда так одиноко видеть эмоциональную отстраненность родителей из-за их неспособности как-то поддерживать с ними разговоры, которые действительно должны произойти.

Фото: © Ann Cahill

К.Т.: Думаю, в этом отношении можно упомянуть еще кое-что, что не особо осознается в этой культуре: связь между нашей внутренней жизнью и нашим внешним видом, не только физической внешностью, но и тем, как мы проживаем жизнь в свете определенных ожиданий. Я думаю, это то, о чем вы пишете, опять же, мы просто не обращаем на это внимание.

Д.О’Д.: Да. В моей книге о красоте я пытался сказать, что одно из самых больших заблуждений современности — принимать гламур за красоту. Мы правда живем в культуре, у которой сильная зависимость от образа. Думаю, что всегда есть пугающая симметрия между тем, каково вам внутри себя, и тем, какие вы снаружи. И я чувствую, что в наше время происходит эвакуация внутреннего, и нам нужно вернуться внутрь себя, там мы находим огромные ресурсы.

К.Т.: Когда вы говорите «симметрия», я не думаю, что вы имеете в виду, что это равенство. Скорее, они тесно связаны, и когда мы направляем нашу энергию вовне, это забирает что-то изнутри.

Д.О’Д.: Да, это я и имею в виду. Это забирает что-то изнутри, и мы втайне истощаем себя. И это можно понять. Если взглянуть на образовательную систему и на большинство общественных форумов в нашей культуре, очень мало времени и внимания уделяется тому, что вы могли бы назвать обучением искусству внутреннего или педагогике внутреннего.

Вот почему я считаю, что такие эстетические вещи, как поэзия, литература, хорошее кино, театр, драма, танцы и музыка на самом деле пробуждают это внутри нас и напоминают нам, что внутри нас есть огромное внутреннее пространство. В прошлый четверг я приехал в Нью-Йорк, зарегистрировался в отеле и узнал, что в Линкольн-центре идет концерт Чайковского. Я поехал туда и взял билет, один из последних, во 2-м ряду. Я никогда не сидел так близко к оркестру и подумал: «Боже, я слишком близко».

Я стал наблюдать за ними и понял, почему мне достался этот билет. Это был концерт Чайковского для скрипки с оркестром ре мажор, и на сцену вышел дирижер, Лорин Маазель, а потом — поразительной красоты скрипачка, Янин Янсен из Голландии, это был ее дебют в Нью-Йорке. И она стала играть этот концерт. Это было невероятно. Я плакал. После 1-й части люди встали, чтобы аплодировать стоя, но она держала паузу, и все вернулись на свои места.

А в конце все были просто потрясены, потому что произошло событие, эстетическое событие. Это сложное произведение. Она играла на Страдивари 1727 года. Какую бы ноту она не брала, она получала именно то, что хотела. Она держала музыку. А Маазель стоял таким совереном, настоящим патриархом. С моего места я увидел, что 3 – 4 раза он посмотрел на нее с задумчивой гордостью и нежностью дедушки. И эта прекрасная стройная девушка. Было видно, что музыка будто причиняла ей боль, даже когда она не играла. Это было мощно. И там были матерые нью-йоркские критики, но все были так тронуты.

Это волшебство красоты: даже в ландшафтах жесткого контроля и рифленых категорий вы можете быть сбиты с ног одной лишь красотой.

Даже в ландшафтах жесткого контроля вы можете быть сбиты с ног одной лишь красотой

К.Т.: В своей книге о красоте вы также предполагаете, что красота может быть своего рода противоядием даже для самых серьезных глобальных кризисов. Можете рассказать о ключевой роли красоты в этом отношении?

Д.О’Д.: Думаю, она не просто важна, она необходима. Я считаю, что красота — это не роскошь, она облагораживает сердце и напоминает нам о бесконечности, которая находится внутри нас. Мне нравится, что сказал Мандела, выйдя из тюрьмы. Я был в его камере, когда посещал Южную Африку. После 27 лет заключения за поступок, которого он никогда не совершал, он стал важным проповедником и, выйдя из тюрьмы, сказал: «Мы боимся не столько наших ограничений, сколько бесконечности внутри нас». Мне кажется, так у всех.

Думаю, вопрос, который лежит в сердце всего, что мы обсуждали, и это прекрасный вопрос, это вопрос Бога. Думаю, одна из причин, по которой так много людей отворачивается от религии в наше время, заключается в том, что вопрос о Боге для них умер, потому что вопрос был сформулирован таким избитым, мертвым языком, но он становится «тем самым волнующим вопросом», когда вы пробуждаетесь к присутствию Бога.

К.Т.: Вы писали, что Бог — это красота.

Д.О’Д.: Да, я так писал.

К.Т.: Вы всегда это чувствовали? Это чувство, которое выросло в вас, или то, что вы сейчас так называете?

Д.О’Д.: Полагаю, это чувство во мне выросло. У меня всегда была интуиция в этом отношении. Потому что я чувствую, что есть два пути, которые всегда должны быть неразрывны на пути к Богу. Первый, и это то, что мне нравится в христианской традиции, и в этом я немного отклоняюсь от буддийской традиции, хоть я и люблю буддизм как методологию очищения ума и достижения чистоты присутствия. Мне нравится, что в основе христианства лежит идея близости, истинной принадлежности, ощущения, что вас видят, последнее пристанище индивидуации, ее первоисточник и возвращение домой, поэтому я называю духовность искусством возвращения домой. Святой Августин говорил: «Deus intimior intimo meo», «Бог мне ближе, чем я сам — себе».

У Майстера Экхарта же видим обратную сторону, которая должна быть неотделима от первой. Он пишет на средневерхненемецком: «Gott wirt und Gott entwirt», то есть «Бог становится и преходит». В переводе это означает, что «Бог» — это только наше имя для этого, и чем ближе мы к нему подходим, тем больше это перестает быть Богом. И тогда начинается настоящее сафари, где Бог дик, опасен и инаков. И думаю, когда вы начинаете ощущать всю глубину, которая там находится, то все ваше сердце пробуждается. Мне нравится, что сказал Ириней во II веке: «Слава Божия — человек, проживающий жизнь во всей полноте».

Думаю, в нашей культуре нам не хватает такого момента: в этих порогах, переходя которые, мы можем с этим встретиться и пройти через новые изменения в нашей жизни, у нас нет ритуалов, помогающих распознать эти пороги или переступить их достойно.

Фото: © Ann Cahill

К.Т.: Вы часто используете слово «порог» в своей книге о красоте.

Д.О’Д.: Да.

К.Т.: Расскажите, как связаны пороги и красота.

Д.О’Д.: Думаю, если посмотреть на этимологию слова «порог» («threshold»), оно происходит от слова «threshing», «молотьба», что означает отделение зерен от шелухи. Таким образом, порог в определенном смысле — это место, где вы делаете шаг к более критичной, сложной и достойной полноте. И думаю, в каждой жизни есть важные пороги.

Думаю, можно привести очень простой пример: вы погружены в свою жизнь, вечер полон дел, надо сделать 50 дел, и вдруг звонок, кто-то, кого вы любите, внезапно умирает. Чтобы сообщить эту информацию, требуется 10 секунд, но когда вы вешаете трубку, вы уже стоите в другом мире. Потому что все, что раньше казалось таким важным, внезапно исчезло, и теперь вы думаете об этом. Мир, который мы воспринимаем как данный, и почва, которую мы считаем твердой, весьма условны. Думаю, порог — это линия, разделяющая две территории духа. И часто то, как мы его переступаем, является ключевым моментом.

К.Т.: А где в этом красота?

Д.О’Д.: Где в этом красота… Красота — это не только и не столько миловидность, красота ближе к более всестороннему, сущностному становлению. И я думаю, когда мы переступаем новый порог, если мы переступаем достойно, мы исцеляем повторяющиеся паттерны, которые не выпускали нас откуда-то, и, переступая, мы ступаем на новую землю, на которой мы не повторяем то, что пережили там, откуда мы пришли. В этом отношении я считаю, что красота — это возникающая наполненность, более полное чувство благодати и изящества, более насыщенное чувство глубины и возвращение домой к обогащенной памяти о вашей разворачивающейся жизни.

К.Т.: Вот о чем я хочу вас спросить. Когда мы начали говорить о красоте, вы правильно сказали, что в этой культуре мы склонны связывать красоту с гламуром, и я думаю, что если просто упомянуть это слово в обычном разговоре, кто-то может просто подумать о красивом лице, о знаменитом, красивом лице. И я хочу спросить вас, какие картины вы представляете, когда думаете о слове «красота».

Д.О’Д.: Когда я думаю о слове «красота», мне приходят на ум лица тех, кого я люблю. Когда я думаю о красоте, я думаю и о прекрасных пейзажах, которые я знаю. Так же я вспоминаю прекрасные добрые поступки, которые люди делали для меня, проявляя заботу в мрачные бесприютные времена или тогда, когда я нуждался в любви и заботе. Также я думаю о тех неизвестных людях, для меня они настоящие герои, но вы о них никогда ничего не слышите, которые держатся на передовой линии, на фронтире ужасной нужды и страшных ситуаций и каким-то образом умудряются выйти за пределы данной им нищеты и предложить дары возможностей, воображения и видения.

Также всегда, когда я думаю о красоте, я думаю о музыке. Я обожаю музыку. Думаю, музыка — это оно. Поэзию я тоже люблю и думаю о красоте и поэзии, но я всегда думаю, что музыка — это то, чем хотел бы стать язык, если бы он мог.

К.Т.: Я должна сказать, что открыла для себя кельтскую музыку после того, как побывала в этой части света, например, в Шотландии. Для меня в кельтской музыке есть нечто такое… это можно сказать и о Бетховене, но в кельтской музыке это проявляется по-особенному. Она одновременно выражает величайшую радость, а также глубочайшую печаль, которые почти неотличимы друг от друга, но при этом и то и другое обладает некоей исцеляющей силой. Мне сложно выразить это словами.

Д.О’Д.: Но то, что вы сказали, прекрасно, и я думаю, что это так. Одна из вещей, которые меня всегда поражали в ирландской музыке, это то, как линии пейзажа находят свое место в музыке, буквально память пейзажа и память людей тоже. И в определенном смысле все это несмотря на пережитое нами горе. Сейчас не модно так говорить, но Ирландия имеет сотни лет ужасающей истории страданий.

Фото: © Ann Cahill

К.Т.: И это можно услышать в музыке!

Д.О’Д.: Да! Даже в быстрой.

К.Т.: Даже в празднующей музыке.

Д.О’Д.: Это можно услышать. В полутонах и в тихих местах, в которых проявляется эхо этих неуспокоенных призраков.

К.Т.: Но при этом она неразрывно связана даже не с радостью, а с настоящей эйфорией.

Д.О’Д.: Да, это эйфория, витальность, своеобразная витальность. И у меня есть друзья, которые играют. И когда они играют, они недостижимы, их нигде не найти. Они служат музыке, они в другом месте.

К.Т.: Расскажите о той работе, которую вы проводите в корпорациях и на рабочих местах. Мне кажется, что неким странным образом самая сильная близость и общность, которая у нас есть или которой не удается достичь, это отношения с коллегами по работе, потому что мы проводим там столько времени, и потому что работа определяет нас, наши души. Свет и тьма наших душ выставлены напоказ, когда мы на работе. И в то же время возникает реальный вопрос: как нам уважать это в себе и в других и оставаться профессионалами? Не знаю, затрагиваете ли вы это, когда работаете с корпорациями, но это то, о чем я думаю.

Д.О’Д.: Думаю, вы правы. Мы проводим более трети нашей жизни именно на рабочем месте. И одна из самых одиноких картин, которую можно увидеть, это человек не на той работе. Они не должны были заниматься этим, они должны бы делать что-то другое, но им не хватило смелости встать и уйти и открыть для себя новые возможности. И так радостно видеть тех, кто делает именно то, о чем они мечтали, и чья работа является выражением их внутреннего дара. Отмечая этот дар и проявляя его, они оказывают всем нам невероятную услугу. Думаю, вы видите, что дары, которые даются нам как индивидуумам, предназначены не только для нас или нашего самосовершенствования, а для сообщества, и мы должны преподнести их ему. И думаю, здесь в дело вступает лидерство. Вот почему я думаю, что хорошее, мудрое лидерство будет настроено на витальность истинного этоса и будет способствовать его утверждению.

К.Т.: И вы видите интерес, и любопытство, и тягу людей к тому, чтобы на рабочих местах у них было такое новое воображение.

Д.О’Д.: Да, я это вижу. Думаю, на большинстве рабочих мест есть простор для воображения, но в основном практического воображения, посвященного производительности и анализу прибыли. Но думаю, если они немного отойдут в сторону и увидят, что измерения духа и души — это не роскошь, а истинные истоки и источники, которые позволят всему течь и разворачиваться совсем по-новому, то они осознают, что невидимый мир — это тайный, скрытый ресурс, который можно высвободить и добыть, чтобы получить огромные ресурсы духа и чувство, что вас ведут, которые нужны тем пространствам внутри нас, о которых мы забыли.

Измерения духа и души — это не роскошь, а истинные истоки и источники, которые позволят всему течь и разворачиваться совсем по-новому

К.Т.: Во многих культурах на Западе, в Европе и в США ведутся споры о том, где проходит граница между религией и политикой, и это сложная дискуссия, заряженная стрессовым откликом. Но то, что я чувствую и то, о чем говорю в своей программе в разных формах уже много недель, это то, что параллельно ведутся разговоры и о том, что в человеческой жизни есть духовный аспект, и что он неотъемлем.

Интересно, что вы можете сказать на этот счет и взглянуть на некоторые страхи, вызванные этим, потому что, на мой взгляд, в американском воображении люди путаются в этих вещах, и кто-то может услышать, как вы говорите о том, что в переговорной можно обсуждать душу. Почему это не то, чего нам стоит бояться, и что может быть не связано с урегулированием отношений между церковью и государством или с границей между политикой и религией?

Д.О’Д.: Думаю, этот вопрос поставлен совершенно правильно. Потому что, во-первых, отвечу прямо: я считаю, что нам правда стоит бояться смешения религии, политики и денег. Мне нравится эта греческая фраза: «Цена свободы — вечная бдительность».

Во-вторых, это, конечно, очень наивно, для любой организации, любой группы или культуры, — и к тому же это ненаучно — считать, что религия как средоточие мудрости и пережитого духовного опыта народа — это наивная, пустая масса. Это огромный ресурс. И лучшие умы, самые критические умы знают это.

Слово «душа» пришло из религиозной традиции и философской традиции, и это печально, что теперь оно используется как тусклое вместилище усталой энергии психологии. Но если вы вернетесь к «душе» и посмотрите на ее глубину и огонь, то поймете, что иметь душу опасно. И я думаю, что в родительстве, в отношениях и во всех сферах наших усилий и нашей работы доступ к религиозной традиции является огромным, укрепляющим и критически важным ресурсом, который не дает вам уснуть и заставляет задавать себе трудные вопросы.

Я всегда думал, что традиция для сообщества — это то же самое, что память для человека. Если вы потеряли память и проснулись утром, то вы не знаете, где вы, кто вы и на какой земле вы стоите. Потеря традиции — это то же самое.

К.Т.: У традиции, как и у памяти, есть темные полосы.

Д.О’Д.: Огромные темные полосы! Я бы сказал, что в христианской традиции есть темные места кромешного ужаса.

К.Т.: И их вес…

Д.О’Д.: Да, их вес… Но есть и места, освещенные ослепительным светом, и глубокие источники восстановления и исцеления. Думаю, это актуально для всех, кто хочет иметь зрелую, открытую, добросердечную и критическую веру — вести разговор со своей традицией так неустанно и так решительно, как только вы можете.

К.Т.: На самом деле именно из вашей книги я впервые узнала то, о чем никогда не задумывалась, что в греческом корень слова «красота» связан со словом «зов», «призвание» — «Kalon» и «kalein».

Д.О’Д.: Именно так.

К.Т.: Так любопытно!

Д.О’Д.: Да, и это значит, что в присутствии красоты вы не в нейтральном состоянии, красота буквально взывает к вам, зовет вас. Я чувствую, что можно написать прекрасную психологию, основанную на понятии зова и призвания, призвания быть собой, призвания преобразить раненные и ожесточенные места внутри вас. И, конечно, это само сердце творчества, постоянно чувствовать зов. Как, например, в моей работе, когда я пытаюсь написать несколько стихотворений. Один и тот же текст не написать дважды. Вы всегда попадаете в новое место, а потом с удивлением смотрите, куда вас привели.

Фото: © Ann Cahill

К.Т.: Но если, как вы предлагаете, подумать о красоте как о том, что напрямую связано с самыми вопиющими проблемами современного мира и нашего внутреннего мира, то как нам следовать этому призванию, учитывая все ограничения и то, что многое из того, что нас окружает, визуально и объективно не красиво и может так и не стать красивым?

Д.О’Д.: О, да, вы задаете справедливый вопрос. В прежних представлениях о росте и развитии всегда была эта идея, которую, например, Ноэль Хэнлон, моя подруга-поэтесса, использует в стихе о своей дочери: «Как и мне, тебе нужно было от чего-то отталкиваться», то есть, чтобы развиваться, нам нужно с чем-то бороться. Теперь же такое ощущение, что развитие должно быть нам подано. И, судя по вашей формулировке, вы признаете, что там есть эта диалектика, что нас окружают силы, не благоприятствующие признанию, пробуждению или поощрению красоты, но вообще-то именно они и должны подталкивать нас к тому, чтобы мы это делали.

Как мы можем это делать? Один из способов, и это прекрасный способ и интересный вопрос, который можно задать себе, звучит так: когда в последний раз у вас получался невероятный разговор, а не просто два пересекающихся монолога, что часто выдается в этой культуре за разговор. Так вот, когда у вас получился невероятный разговор, в котором вы слышали, как говорите нечто, и удивлялись, что вы вообще это знаете, в котором вы слышали от кого-то слова, которые находили в вас такие места, которые казались вам потерянными и забытыми, разговор, который ощущался как Событие, выведшее вас обоих в новую плоскость, и, в-четвертых, разговор, который неделями продолжал петь в вашей голове? У меня недавно произошло несколько таких разговоров, и это нечто невероятное. Как у нас говорят: это пища и питье для души.

Следующий вопрос, который нам всем стоит себе задать, таков: кого вы читаете? В каком направлении вы раздвигаете свои границы? Вы повторяетесь в этом? Одна из первых книг, что я прочитал в детстве, — дома у нас не было книг, но они были у соседа, и он столько всего приносил, что я испортил зрение и стал носить очки — одна из первых книг была книга Вилли Саттона, грабителя банков, отсидевшего 30 лет за ограбления. И в книге кто-то спросил Вилли: «Вилли, почему ты грабишь банки?» И он ответил: «Потому что там деньги». А почему мы читаем книги? Потому что там мудрость.

И, как всегда говорили мои преподаватели, если вы пишете эссе или диссертацию, сначала нужно прочитать основные источники и довериться своей встрече с ними, прежде чем переходить к дополнительной литературе. Я бы посоветовал всем, кто нас слушает и интересуется духовностью и кого немного отпугивают представления о том, что это нечто наивное, обреченное и иллюзорное, возьмите что-нибудь вроде Майстера Экхарта или кого-то из мистиков и просто посмотрите, что это. Вас может глубоко поразить то, какое из этого может получиться захватывающее приключение и возвращение домой.

Джон О’Донохью. Фото: © Bill O’Leary

Криста Типпетт: Джон О’Донохью умер во сне 3 января 2008 года в возрасте 52 лет. Это одно из последних интервью, записанных с ним. Некоторые из его книг: «Anam Cara» (издана на русском) и «Красота». Его последняя работа — «Благословить пространство между нами: книга благословений». Совсем недавно в Великобритании была издана замечательная книга разговоров с ним, «Хождение по пастбищам чудес». В заключение мы приводим одно из его самых известных стихотворений-благословений, написанное для его матери в момент смерти его отца. Он прочитал мне его вслух, когда мы сидели с ним рядом.

Джон О’Донохью: Это стихотворение я написал несколько лет назад, оно называется «Beannacht», что по-гэльски означает «Благословение».

В день, когда

ноша мертвым грузом

ляжет тебе на плечи

и ты споткнешься,

пусть глина затанцует под твоими ногами

и вернет тебе равновесие.

И когда твои глаза

замрут за серым стеклом

и в тебя проникнет

призрак утраты,

пусть скопление цвета

— индиго, гранат, изумруд, бирюза —

пробудит в тебе

поляну радости.

Когда парус в лодке твоей мысли

истреплется

и пятно океана

расползется под тобой черной тенью,

пусть по воде пробежит

желтая лунная дорожка

и приведет тебя прямо к дому.

Да пребудет с тобой питающая сила земли,

Да пребудет с тобой ясность света,

Да пребудет с тобой свобода океана,

Да пребудет с тобой защита предков.

И пусть тихий ветер

выткет из этих слов любви

невидимый плащ,

который окутает заботой

твою жизнь.

Let’s block ads! (Why?)

Практика медитации: памяти Рассела Уильямса. Сергей Гуленкин

В этой направляемой медитации я взял за основу технику (часть деталей я добавил от себя, сохраняя при этом основную канву практики), которой обучал духовный учитель и человек удивительной судьбы Рассел Уильямс (1921 – 2018). Даже в родной Англии, где Уильямс более 50 лет возглавлял Манчестерское буддийское общество, он до самой смерти оставался практически неизвестен и занимался лишь с небольшими группами учеников, не стремясь к какой-либо публичности. Скорее всего, я не писал бы сейчас этот текст, если бы один из учеников Уильямса, известный трансперсональный психолог Стив Тейлор, не взял на себя труд по составлению книги, объединившей его биографию и конспекты учений (книга увидела свет в 2015 году под названием «Not I, Not other than I: The Life and Teachings of Russel Williams», она включает в том числе и описание нескольких техник медитации).

Перед тем, как сказать несколько слов о самой технике медитации и том особом понимании метты (любящей доброты) и тонкой чувствительности, которую Уильямс считал ключом к духовной трансформации, необходимо рассказать о его жизни, событийная насыщенность и перипетии которой сами по себе предстают как удивительное духовное путешествие.

Далее я процитирую статью, которую написали в качестве посвящения Уильямсу его ученики Стив Тейлор и Пол Шэмбрук («Abiding in Awareness: A Tribute to Russel Williams», перевод мой):

Рассел был сиротой с 11 лет, и тогда же он оставил школу. Сменив несколько работ, вынужденный быть на побегушках и заниматься тяжёлым ручным трудом за гроши, позже он стал солдатом во время Второй мировой войны. В 1940 году он был в Дюнкерке, помогая переправлять солдат через море в Англию. Его опыт в Дюнкерке был очень травматичным — он описывал, как видел части мёртвых тел, плавающие в воде вокруг него, и как оторванная рука ударила ему по лицу.

Позже на войне Рассел пережил свой первый сильный духовный опыт, когда его ударило током во время работы на аэродроме. Внезапно он обнаружил себя подвешенным в пространстве, смотрящим вниз на своё тело, при этом чувствуя себя необычайно ясно и умиротворённо. Однако у него было сильное ощущение, что он должен вернуться в своё тело, ощущение, что есть что-то, что нужно сделать, роль, которую он должен выполнить.

В конце войны Рассел был разрушен эмоционально и физически и провёл несколько недель блуждая по сельской местности как бездомный, перебиваясь случайными работами за еду. В итоге он стал работать в бродячем цирке, присматривая за лошадьми. Он быстро начал чувствовать крепкую связь с лошадьми, и через несколько месяцев заметил, что его ум стал тише. Он начал жить более спонтанно, в настоящем моменте. Позже он понял, что, ухаживая за лошадьми и наблюдая за ними так пристально, он практиковал своего рода медитацию внимательности. И, наконец, примерно через три года этой спонтанной духовной практики, в 29 лет Рассел пережил внезапное духовное пробуждение — самое значительное событие в своей жизни. Как он описывал это сам: «Однажды утром я проснулся и стал смотреть на лошадей, наблюдая пар, выходящий из их ноздрей, как это происходит холодным утром. Следующее, что я понял, это то, что я уже не наблюдал за лошадью снаружи. Я был лошадью. Я смотрел изнутри. Я был ей. Я мог смотреть через её глаза и ум. Я осознавал её истинную природу. Я осознавал, что все вещи — одно целое. Было ощущение глубокого покоя».

Теперь, возвращаясь к медитации, можно сказать, что для Рассела Уильямса прямой опыт был всем. Ему даже было не слишком по душе определение «духовный учитель». Он ощущал, что такой учитель есть внутри каждого и что его роль заключалась лишь в том, чтобы служить проводником, помогать людям запустить в самих себе этот процесс естественного расцветания сознавания и благополучия. Для тех, кто проводил время на сатсангах с ним, это был глубокий, прекрасный и преобразующих опыт.

В наше время, когда получили широкое распространение множество техник медитации, традиционных и авторских подходов, сложных теоретических систем, аутентичный опыт Рассела Уильмса, опирающийся на всё более утончённое непосредственное восприятие с доверием к самому чуду сознавания, кажется мне особенно ценным. В этой медитации, обнаруживая тонкую чувствительность где-то в глубине своего существа, мы мягко переходим от сфокусированного внимания к созерцательному рассредоточению, позволяя теплу распространиться по всему телу. Далее от телесной деконцентрации сознавание смешивается с пространством вокруг, и мы обнаруживаем это просторное, тёплое и лучезарное ощущение дома повсюду. Этот Дом Сознавания вмещает и наше тело, и нашу личность, все проявления нашего ума и все внешние объекты, пронизывая их и наполняя своим Одним Вкусом.

Стоит отметить, что Рассел Уильямс не был сторонником длительных медитативных сессий. Он считал, что, когда вы установили контакт с этим тонким ощущением и процесс запустился, может быть вполне достаточно 10 – 15 минут. Важнее — частота таких погружений. Пять раз в день, десять раз в день до тех пор, пока это созерцательное просторное присутствие не станет вашим естественным состоянием. Попробуйте включать и выключать его в течение дня, наблюдая за тем, как постепенно этот поток становится всё более непрерывным — когда мягкое, свободное, яркое, спокойное и одновременно динамичное сознавание начинает угасать и возвращаться к обыденному (в сравнении — куда более жёсткому, узкому, тусклому и суетливому), снова подпитывайте его практикой. Здесь, там, по мере поддержания качества этого пробуждённого сознавания, говорит Уильямс, оно может стать постоянным и даже перетечь в сон.

Обложка книги Рассела Уильямса

Вновь процитирую текст Тейлора и Шэмбрука:

Рассел советовал нам отойти от мышления и изучения и возвращаться к сознаванию — к непосредственному переживанию вещей такими, какие они есть, вместе с меттой (буддийский термин, обозначающий любящую доброту и благополучие). Он объяснял, что прямой опыт и метта — это одно и то же, так как пребывание в сознавании приносит глубокое ощущение благополучия вместе с импульсом к тому, чтобы заботиться о других живых существах. Это понимание проистекает из собственного опыта Рассела, особенно из тех лет, которые он провёл, ухаживая за лошадьми. Любя лошадей и заботясь только об их благополучии, он увёл внимание от собственной умственной деятельности настолько, что в какой-то момент не обнаружил в себе ничего, кроме непосредственного опыта.

Для Рассела пребывание в сознавании не означало опустошение ума или состояние без мыслей, а было полным телесным переживанием, которое включало в себя каждый аспект нашей жизни, независимо от того, насколько маленьким или тривиальным он был. Рассел уделял большое внимание «мелочам» — выполнению работы по дому, собиранию вещей, открытию дверей или шкафов. Всё это должно делаться с заботой и вниманием. Как он говорил: «Таким образом постепенно станет видно, что всё является Одним, а не разделено». Он также учил, что это сознавание и ясность должны быть использованы для изучения нашего собственного бытия. Он призывал нас глубоко, но нежно взглянуть на природу нашего собственного опыта.

Закончить я хочу цитатой из книги самого Рассела Уильямса, где он комментирует эту медитацию (стр. 47, перевод мой):

Вы не можете испытать этот покой и теплоту без тонкой формы ощущения. Оно не такое грубое, как обычное ощущение, и по мере того, как оно распространяется повсюду, оно начинает замечать вещи более глубокой природы, которые всегда там, пусть раньше вы их никогда и не замечали. Я не скажу вам, что это за вещи; вы обнаружите сами.

Сознание как будто развивает такое утончённое восприятие, что его можно сравнить с пальцем, мягким и тёплым, касающимся снежинки, ощущающим её природу, но так деликатно, что снежинка не тает. Мы должны стремиться развить этот тип сознания, когда его просторная природа охватывает всю периферию. Все 180 градусов, все 360 градусов, а не только лишь ограниченную точку.

…Мы начинаем доверять этому глубокому уровню нас самих, а не поверхностному. В такие моменты мы расширяемся настолько, что достигаем бесконечности, становимся беспредельными. Это беспредельность пространства. Это то, насколько велико сознание, и мы являемся лишь его маленькой частью, в нашей проявленной форме. Однако в реальности мы часть этого целого.

Рассел Уильямс (1921 – 2018)

Let’s block ads! (Why?)

Интегральный биохакинг: интервью с Олли Совиярви

В новом эпизоде проекта «Интегральный диалог» — беседа с первопроходцем интегрального биохакинга д-ром Олли Совиярви.1 Серия интервью «Интегральный диалог» — совместная инициатива проекта «Интегральное пространство» и онлайн-журнала «Эрос и Космос». Обращаем ваше внимание на то, что 16 – 17 октября 2020 года и 7 – 8 мая 2021 года будет проходить «Саммит биохакеров» в Хельсинки и Амстердаме соответственно.

Видео с русскими субтитрами. Если субтитры не отображаются,
их можно включить вручную.

Евгений Пустошкин: Привет, Олли.

Олли Совиярви: Привет, рад познакомиться.

Е.П.: Спасибо, что согласился встретиться с нами для интервью в вашем офисе, в офисе вашей компании. Как она называется?

О.С.: «Центр биохакеров». Это наш центр биохакинга, он находится в центре Хельсинки, на последнем этаже, и у нас есть множество вещей, которые можно подробно изучить.

Е.П.: Центр биохакинга значит, что ваш основной интерес — это биохакинг. Можешь объяснить тем, кто не знаком с этой темой, что такое биохакинг.

О.С.: Конечно, в этом нет ничего мистического и даже ничего нового. Это новое слово, которым я в широком смысле называю профилактику здоровья, профилактическое здравоохранение. Как оставаться здоровым, не просто здоровым, а процветающим и энергичным, используя биологические, технологические и природные средства и элементы в питании, в сознании, медитации и т. д. И, конечно же, сон. Это базовые вещи, которые люди как будто бы забыли, забыли как быть здоровыми. Наша система, наше тело создано, чтобы жить около 120 лет и вообще не болеть, но мы болеем, из-за наших проявлений в разных областях сознания и т. д. Болезнь тела всегда говорит о проявлении определенных нарушений в энергиях, которые нас окружают. Но наша книга «Биохакинг: Руководство по полному раскрытию потенциала организма» — это инструкция к телу, которой нам не хватало.

Я знаю, что есть разные книги, например, у Майкла Мерфи, «Будущее тела». Она стоит у меня на полке. Все это вдохновляло меня и всех нас написать свою книгу с немного иным подходом и с фокусом на базовых вещах. Каждому нужен сон, во всяком случае я так считаю, каждому нужно движение, необязательно упражнения, но движение, каждому нужно питание, нам нужно хорошее питание, каждому нужна работа, хоть какая-то работа, каждому нужно мыслить, контролировать свой ум и разбираться в своих эмоциях и т. д. Это основы человеческой жизни. Мы используем принцип Парето: какие 20% усилий дают 80% результата? Мы работали над книгой о биохакинге 4 года, и здорово, что теперь ее можно прочитать на русском.

Совиярви О., Арина Т., Халметоя Я. Биохакинг: Руководство по полному раскрытию потенциала организма. М.: Альпина Паблишер, 2020. 552 с.

Е.П.: Да, поэтому мы и приехали. Насколько я понимаю, биохакинг — сложный термин, который можно рассматривать с разных сторон, и мы еще вернемся к этому, например, как биохакинг понимают люди с эгоцентрическим сознанием, с рациональным сознанием и т. д.

О.С.: Да.

Е.П.: Насколько мне известно, в России сейчас есть тенденция рассматривать биохакинг как «био»-«хакинг», как очень агрессивную форму прокачки когнитивных и физических навыков. Почти как доза тестостерона.

О.С.: И импланты.

Е.П.: По тому, что ты говоришь, я чувствую, что это нечто более деликатное и сбалансированное. Можешь об этом рассказать, как отличаются эти подходы, в чем тут хакинг, как он тебя стимулирует, ведь нас, конечно, интересует повышение эффективности в разных линиях развития, и как он в то же время помогает более гармонично относиться к своему здоровью, к своему телу.

О.С.: Верно. Ты описал крайний подход к биохакингу, его можно называть биокрэкингом, если взять компьютерных хакеров, то они делают добрые дела, а крэкеры взламывают базы ФБР и т. д. У нас более деликатный, более естественный подход. Там самые передовые технологии, но сначала надо освоить базовые вещи. Например, если вы недостаточно спите и все время просыпаетесь, бесполезно закидываться витаминами и чем-то подобным, если вы не разобрались с такой базовой вещью. Так что мы фокусируемся на базовых аспектах того, как это, быть телом человека, быть человеком, сознанием и как оптимизировать эти основы. А уже потом вы можете пойти дальше и попробовать добавки с разными нюансами или определенные технологии и т. д. Еще тут важно учитывать стадии развития, а также вашу интегральную психограмму, которую мы также описали в книге. Если вы осознаете, где вы сейчас находитесь на разных линиях развития, вы можете сконцентрироваться на том, что у вас еще не так хорошо развито.

Олли Совиярви и Евгений Пустошкин в Центре биохакеров (Хельсинки). Фото: Татьяна Парфёнова

Е.П.: Ты упоминаешь интегральную психограмму, и основная причина, по которой мы приехали сюда, чтобы снять интервью для «Эроса и Космоса», нашего онлайн-журнала, заключается в том, что скорее всего ты — первопроходец, применивший интегральный подход Кена Уилбера к биохакингу.

О.С.: Да, вероятно, так и есть. В 2010-м, когда я изучал интегральную теорию в Университете Дж. Ф. Кеннеди, у меня было видение книги, но не прямо интегральной книги, а чего-то, разворачивающегося и завязанного вокруг здоровья, результативности и чего-то подобного, но я не нашел ни одной хорошей книги по этим темам, а потом в 2013 году я встретил Теэму Арина, признанного спикера-футуриста, имеющего глобальные познания, получившего премию Да Винчи и т. д. Он пришел на встречу в мой врачебный кабинет и сказал: «Вообще-то, я здоров. Вот, как я себя исцелил». И он показал мне матрицу, которая напоминала то, как в интегральном подходе рассматривается самоисцеление. И я подумал: «Окей, в этом что-то есть». Через 2 месяца мы провели первый съезд биохакеров и последователей движения «Измерь себя» здесь, в этом офисе, который тогда выглядел совсем по-другому. Потом в июне мы провели наше первое мероприятие и летом 2013 года решили написать книгу. Мое отношение и взгляд на вещи несколько изменились. Я смотрел на все через призму интегральности, интегрально-интегрально, прочитал все книги Уилбера, но я немного отсоединился от этого и стал видеть еще больше, но основное понимание, карта и модель AQAL (все квадранты, все уровни) и т. д. всегда были со мной в процессе написания книги. Это основной контекст.

Е.П.: Да. Как ты думаешь, как модель AQAL подкрепляет практики биохакинга? Делает ли она их лучше, целостнее? Как тебе это видится?

О.С.: Да, она делает их лучше, но, к сожалению, эту модель понимает совсем немного людей. Но это не главное. Главное — как подать это, как затронуть людей на разных стадиях развития. Как можно говорить со всеми этими людьми, изменяя язык. Язык, которым мы пользуемся в книге, подобран так, чтобы его мог понять почти каждый. Он охватывает достаточно много и при этом достаточно прост, чтобы пройти через тебя, даже если ты на самых первых стадиях развития, и понимание темы может быть не таким широким. Так что нужно найти золотую середину, «Aurea mediocritas» на латыни, я всегда придерживался этого подхода, как я могу говорить с максимально большим числом людей и быть понятым.

Е.П.: И интегральная карта помогает тебе это делать?

О.С.: Да, особенно на публичных выступлениях, когда меня куда-то приглашают, я всегда анализирую аудиторию: что они могут воспринять, что им уже известно. Так что я стараюсь настроить свой язык на людей, чтобы быть понятым.

Е.П.: Звучит не как просто биохакинг, а как интегральный хакинг реальности.

О.С.: Конечно, так и есть. Мы живем в этой «Матрице» и стараемся ориентироваться в ней как можно лучше.

Е.П.: В вашей книге есть отсылки к разным моделям развития, разным линиям и стадиям развития. Можешь привести несколько конкретных примеров того, как это важно для биохакинга?

О.С.: Конечно. Например, возьмем линию кинестетического развития. У нас есть большая глава про физические упражнения и момент. Это базовые вещи, с помощью которых можно углубиться в эту тему. Или развитие эго, как осознавать свое эго и т. д. Думаю, есть много линий развития, которыми можно заниматься и найти много полезного в нашей книге: социальный интеллект, разные виды интеллекта и разные черты. Это дает людям больше понимания, они могу увидеть: «Окей, оказывается, есть такие штуки». «Окей, я могу развить свое мировоззрение» и т. д. Я не говорю, что они полностью разовьют все линии, это просто дает понимание, что мы можем развивать в себе разные стороны.

Е.П.: И ты выделяешь, как важна для биохакинга сфера сознания.

О.С.: Конечно, очень важна. Думаю, все начинается с сознания, потому что это самая базовая черта. В каком состоянии сейчас твое сознание? Конечно, оно меняется, но оно влияет на все остальное.

Е.П.: Получается, сознание, энергии и биологические процессы тесно переплетены в вашей книге.

О.С.: Безусловно, так и есть. Это основные маркеры нашей книги. Наша следующая книга будет об устойчивости. О том, как быть устойчивым человеком. И мы собираемся интегрировать еще больше тем: травма, хакинг, работа с тенью, еще больше эго-хакинга, а также стресс. Вообще-то мы выпустили на финском книгу «Книга биохакера о стрессе», но из-за того, что она небольшая, мы решили интегрировать ее в следующую книгу, которая ведет на новый уровень биохакинга.

Е.П.: Ваша книга разошлась по всему миру? На разных языках, не только на финском.

О.С.: «Руководство»? Да. На разных языках, русское издание стало первым официальным переводом на иностранный язык помимо английского. Но были ребята, которые переводили ее своими силами на украинский, испанский, словенский и т. д. У нас были продажи в 60 странах, число продаж пока еще не так велико, но мы получаем невероятные теплые отзывы со всего мира.

Олли Совиярви ставит автограф в русском издании книги «Биохакинг».

Е.П.: Например откуда?

О.С.: Из Бразилии, России, Казахстана, вообще отовсюду, из Южной Африки.

Е.П.: Что люди говорят в своих отзывах?

О.С.: Чаще всего говорят, что это то, чего нам так не хватало, что нам так нужно. Вот, что нам нужно, чтобы бороться с большой фармацевтикой, большими корпорациями, которые десятилетиями заправляли всем в сфере здоровья. Это то, что нужно людям, чтобы быть здоровыми.

Е.П.: И чтобы позволить им взять ответственность за самих себя.

О.С.: Да, это ключевой момент — взять ответственность за свое здоровье и свою жизнь. Когда вы берете ответственность за здоровье, вы берете ответственность за свою жизнь. А потом можно двигаться дальше. Окей, у меня есть эти любопытные травмы, которые давят из тени, и у меня появляются эмоциональные реакции на разные вещи, и у вас появляется больше пространства, чтобы развивать это и продвигаться в своем человеческом пути.

Е.П.: И, так как ты основатель или сооснователь вашей компании…

О.С.: Я сооснователь вместе с Теэму Арина.

Е.П.: Значит, ты сооснователь, и это растущее достояние вашей деятельности, вашей команды.

О.С.: Да.

Е.П.: Мы можем начать говорить о тебе, о твоей личной интегральной практике биохакинга, а потом о том, как она привела к рождению этого бизнеса. Пожалуйста, расскажи, как ты применяешь идеи биохакинга в своих практиках.

О.С.: Да. Они развивались в течение 10 – 15 лет. Так что можем заглянуть в прошлое, когда я был трудоголиком. Я работал почти 100 часов в неделю. Я буквально был на дежурстве в течение 5 лет подряд. И после того, как я стал изучать интегральную теорию в 2010 году, я решил: «Окей, пора остановиться; пора перестать мучить себя». А еще до этого началась моя практика разных форм медитации, и я всегда интересовался вопросом питания. Но я недостаточно спал. У меня было плохое качество сна, и это первое, на чем я сконцентрировался. Я все время ходил вымотанный, у меня были проблемы с кишечником и т. д. Еще я исцелял себя изнутри, и это интегральный подход к медицине: чтобы исцелять других, надо сначала исцелить себя. Такой у меня был подход. Но если вернуться к настоящему, то я делаю много всего, чтобы сохранять высокий уровень энергии и поддерживать ум и тело в чистоте.

Я могу перечислить, что я делаю каждый день, меня постоянно об этом спрашивают. Я по возможности просыпаюсь без будильника, чтобы знать, что я спал столько, сколько нужно. Я замеряю сон с помощью кольца Oura, часов Garmin и био-браслета. Мне нравится собирать разные данные с разных сторон. Но я не из тех, кто не может спать без своих девайсов.

Е.П.: Да, это очень важно, извини, что перебиваю. Ты живешь в Хельсинки, и много людей живет в таких городах, как Петербург или даже Москва, где свет, время, проведенное под воздействием света, очень ограничено. Наверняка твой подход к этому тесно связан с тем, что мы живем в таких темных местах, и как это влияет на цикл сна и бодрствования.

О.С.: Очень сильно. Летом может быть даже сложнее, потому что очень светло допоздна, и можно пропустить оптимальное окно для того, чтобы лечь спать, но меня это не так беспокоит. А зимой, утром и даже днем я даю себе много белого яркого света, как тут у нас в студии, а еще прохожу терапию красным светом, с помощью панели, я облучаю лицо красным светом в течение 5 минут, и это даже лучше, чем кофе.

Я создаю световые волны, которые в природе излучает солнце, но когда нет возможности получить солнечные лучи, я создаю их с помощью технологий. Я использую яркий белый свет, чтобы настроить биологические часы внутри моих глаз, прохожу терапию красным и инфракрасным светом, каждое утро принимаю инфракрасную сауну, чтобы вспотеть и прогреться, а потом принимаю очень холодный душ, чтобы моя нервная система полностью проснулась. И я напитываю себя жидкостью, это базовая вещь. С минералами и т. д. И я пощусь, каждый день практикую интервальное голодание.

Евгений Пустошкин пробует «терапию красным светом» в Центре биохакеров (Хельсинки)

Е.П.: Что это такое?

О.С.: Вы голодаете, но не несколько дней подряд, а в течение большей части дня, например, по 16 – 20 часов. И у вас есть специально отведенное время для еды. Это основа здоровья моего кишечника и ясности моего ума. В уме много энергии. Вы находитесь в состоянии кетоза, когда жирные кислоты и кетоны играют роль энергетического топлива, и это гораздо эффективнее чем глюкоза, к которой привыкло большинство людей.

Мне нравится это делать, на эти утренние процедуры уходит около 1 часа 15 минут. После них я абсолютно готов встретить новый день, во мне столько энергии. И я не работаю по 10 часов в день. Я могу работать 4 часа, а потом у меня есть время на семью и на упражнения. И я выделяю 12 часов в день просто на то, чтобы восстановиться.

Е.П.: И насладиться жизнью.

О.С.: Да, конечно. У меня 4-летняя дочка, и у нее столько энергии, что я должен соответствовать.

Е.П.: И когда ты работаешь, ты очень внимателен к тому, как ты это делаешь, мы видели, в каком положении ты стоишь. Можешь рассказать об этом?

О.С.: Конечно, положение — это очень важный момент, мы можем поговорить об эргономике. Эргономика — это тоже очень широкая тема, многие думают, что это только про положение, в каком положении находится ваше тело, но есть еще когнитивная эргономика, как выглядит ваше рабочее место, много ли там отвлекающих факторов, хорошо ли вы все организовали, чтобы легко войти в состояние потока. А еще эргономика организации. В каком состоянии ваше рабочее место, ваши коллеги и т. д. Я думаю о разных аспектах эргономики и о ее разных уровнях, когда организую себя так, чтобы работать эффективно. Я использую метод помидора, делаю микро-перерывы и макро-перерывы, я даже могу поставить рядом с собой часы и отметить, в какое время я могу отвлечься в следующий раз.

Е.П.: Когда ты что-то пишешь, важно войти в состояние потока, и главное, чтобы никто тебе не мешал. Состояния сознания — тоже довольно любопытная тема. Ты упоминал, как важно состояние потока, еще до интервью, и теперь мы к этому вернулись. Расскажи, пожалуйста, что для тебя состояние потока и как ты его достигаешь.

О.С.: О состоянии потока есть много всего в нашей книге, в разделе, посвященном работе. Есть определенные вещи, которые помогают его вызвать, вы можете их делать, создать полезные практики и тоже ввести их в свою рутину. Например, я использую определенные звуковые волны и слушаю Brain FM, чтобы создать атмосферу для сфокусированного состояния, а также они заглушают весь внешний шум. И я принимаю определенные добавки для улучшения когнитивных функций, особенно для префронтальной коры. Я могу использовать световую терапию через нос, то, что я вам показывал. Эти небольшие практики подготавливают меня к тому, чтобы легко войти в состояние потока. Например, я знаю, какая именно музыка введет меня туда по щелчку. На самом деле я использую много звуков и музыки.

Е.П.: Можешь рассказать про звуки, мы обсуждали с тобой стимуляцию мозговых ритмов и звуковое увлечение, можешь рассказать о своем подходе к этим техникам и об использовании музыки в целом?

О.С.: Да, стимуляция мозговых ритмов со временем развивается, я начал слушать бинауральные ритмы еще в 2006 – 2007, и годами использовал специальное устройство или приложение для этого. Например, я прослушал все у Holosync. Ты слышал о Holosync? Я прошел всю программу. Еще в 2006 – 2007, а потом в течение многих лет. Это было круто. Мне нравится прогрессивный транс или психоделический транс, который гипнотизирует и повторяется. Повторения. Это вводит мозг в состояние потока и отлично для этого подходит. Так что нужна не отвлекающая музыка, не пение, а гипнотизирующие повторения и звуковые петли.

Е.П.: А как ты ощущаешь это потоковое состояние?

О.С.: Ты просто забываешь себя, сливаешься с работой, становишься с ней одним целым, это нечто вроде состояния, в котором нет эго, но ты — это не ты, а только работа, которая совершается в данный момент. А потом ты внезапно выходишь из этого состояния и такой: окей, который час? И понимаешь, что ты фигачил в потоке 3 часа. Безусловно, это измененное состояние сознания при нормальном состоянии и бета-волнах. Все, чего можно достичь при тета и альфа-волнах, обычно очень полезно для творчества.

Е.П.: Мы уже подходим к пересечению с вашим бизнесом, но как ты воспринимаешь ви́дение, большое видение и цель всей этой деятельности, ради чего все это?

О.С.: Большое  видение — помочь людям процветать и заботиться о себе, взять ответственность за свое здоровье и полагаться не только на медицинскую систему. Мое видение — это создать систему профилактического здравоохранения по всему миру, и биохакинг — один из ее ключевых элементов. Потому что у нас «система болезнеохранения», она называется системой здравохранения, но по факту это «система болезнеохранения», потому что люди обращаются к ней, только когда заболевают. Это тоже важно, но если можно заранее предотвратить множество хронических болезней, которые правда не нужны людям, и которые просто отражают их образ жизни, то, что они едят, что они думают, какая у них окружающая среда и т. д. Просто дать людям больше возможностей быть здоровыми, чтобы им не требовалась «система болезнеохранения». Вот такое большое видение, и я уверен, что сейчас оно особенно актуально.

Е.П.: Согласен. Итак, Центр биохакинга, можешь рассказать об основной деятельности, которая происходит в Центре биохакинга?

О.С.: Конечно. Только это Центр биохакеров, потому что в Финляндии уже есть Центр биохакинга, его делает мой хороший друг Микко, и у него там есть флоатинг-капсула и штуки покруче чем у нас. Так что у нас Центр биохакеров. Мы проводим мероприятия. У нас уже было 10 саммитов биохакеров, и в ноябре мы только что отметили пятилетие центра в Хельсинки. Это было мега-событие на 1100 человек из 40 стран.

Е.П.: Скольких?

О.С.: 40. Событие длилось несколько дней, в самое оптимальное дневное время у нас были мастер-классы на 30 – 40 человек, а также «хакнутый ужин», на котором каждый готовит себе ужин из шести блюд из биохакнутых ингредиентов, максимально экологичных ингредиентов. Саммит длится 2 дня.

Е.П.: Все офлайн, не онлайн? Или вы совмещаете?

О.С.: Конечно, офлайн, но можно смотреть онлайн, если хочется. Я бы назвал это саммитом интегрального здоровья, потому что у нас много музыки, искусства, разных тем и, если хочется, все можно попробовать, или можно просто слушать. Куча всего. У нас есть термогенное SPA на улице, так что есть и холод, и разные сауны. Просто чтобы люди могли в это погрузиться и понять, что это такое. И у нас царит атмосфера, полная любви и я бы даже сказал духовности, потому что к нам приходят люди, которые действительно хотят быть там, и они отражают резонирующие энергии. Это одно большое событие. Следующее пройдет в Амстердаме в 2020 году, и тема будет «Хакнутое эго».

Е.П.: В июне, верно?

О.С.: Да, 5 – 6 июня. [Даты изменились в связи с коронавирусной пандемией. — Прим. ред.] Это одно направление. В основном за него ответственен Теэму Арина. Моя ответственность — весь контент, все книги и онлайн-курсы, онлайн-лекции и т. д. Мы выпустили очень много материала. Многое на финском, но теперь много всего есть и на английском. Например, сейчас мы готовим курс биохакинга для женщин, пишем книгу «Руководство биохакера по напитыванию мозга», сфокусированную на оптимизации работы вашего мозга. Так что у нас много чего на подходе. А еще у нас есть онлайн-магазин. Мы только что слились с магазином Эдварда Де Вильде «Livehelfi» из Амстердама в Голландии, теперь это будет «Онлайн-магазин биохакера». Основная идея заключается в том, чтобы предоставить людям информацию, практические инструменты и события, которые можно посетить, и товары, которые можно купить, например, добавки или еду, разные гаджеты и технологии.

Например, я показал вам световое устройство, которым я пользуюсь каждый день. Ты направляешь инфракрасный свет через нос, и он достигает мозга. А еще у нас есть транскраниальные девайсы на голову для транскраниальной фотобиомодуляции и всякая крутота. Можно интегрировать это так: знание — это хорошо, но если ты не знаешь, как им пользоваться, его недостаточно.

Е.П.: Это большой вопрос, мне нравится, как ты отметил, что можно интегрировать все разнообразие техник, технологий, того, что касается сознания, в одну систему, которую можно применить лично к себе.

О.С.: Именно так, ты сам себе мастер, это как эксперимент N=1 для каждого из нас.

Конечно, нужно иметь эпидемологические и коллективные данные по разным вопросам, но все равно ты индивидуум, и то, что помогает тебе может не помочь мне или ей. Так что нужно экспериментировать с собой.

Е.П.: Ты предоставляешь личные консультации по этим вопросам?

О.С.: Да, я открыт к онлайн-консультациям. Я кое-что делаю в этом направлении, а в будущем, возможно, буду делать еще больше. Но я думаю, что время, вложенное в консультирование один на один, на данном этапе того не стоит, потому что я должен работать над созданием платформы и чем-то новым. Но мне нравится консультировать один на один, однако как доктор, принимающий пациентов, я перестал это делать около 1,5 лет тому назад, чтобы полностью сконцентрироваться на этом.

Е.П.: Прекрасно. По дороге сюда, в Центр биохакеров, мы встретили некоторых ребят из вашей команды, которые шли смотреть новые «Звездные войны».

О.С.: Они все там.

Е.П.: Пока мы тут заняты нашей работой. Мы рады, что они смотрят кино, и мы рады, что мы заняты работой и записываем тут интервью, ведь мы не просто работаем, а получаем удовольствие. Пожалуйста, расскажи о них, что у вас за команда, какой у нее дух, какие вибрации ты чувствуешь в вашей команде.

О.С.: Я бы сказал, что это высокие вибрации, у нас работают люди, которые пришли сюда по своей воле. Наши работники сначала были волонтерами на саммитах и уже давно фанатели от нашей деятельности, а теперь у них появилась возможность здесь работать. Мотивация у всех высокая, атмосфера полна любви, у нас близкие ценности и энергии. Конечно, мы все индивидуумы, но я бы сказал, что это семья, энергетическая семья, в которой все отлично друг с другом резонируют. Особенно с Теэму, Яакко и соавторами, но также и со всеми парнями и девушками в нашей команде. У нас хорошая SMM-команда, они делают невероятную работу, хорошая команда по маркетингу, а также команда по контенту. Вы уже познакомились с Инкой, которая скоро получит диплом психолога в Абердинском университете в Шотландии. Она очень умная и классно пишет, и я рад, что мы можем производить больше контента. Она глубоко погружена в тему, интересуется уровнями, стадиями и состояниями сознания, она с головой ушла в психологию. Еще у нас есть команда иллюстраторов, которые занимаются искусством.

Е.П.: Получается, иллюстрации к вашей книге сделаны вашей командой?

О.С.: Да, это все Лотта, в основном именно она производит весь контент, без ее иллюстраций ничего бы не получилось, они делают из книги прекрасное произведение искусства, я считаю, что это произведение искусства, это не просто очередная книга, а то, на что действительно хочется смотреть, во что хочется погрузиться.

Английское издание книги «Биохакинг»

Е.П.: Ты также упоминал, что один из ключевых членов команды работает в Таллине, так что ваша компания находится в разных городах и странах.

О.С.: Да, наши будущие компании будут собраны в Таллине, в Эстонии у нас 4 новые компании, которые занимаются разными направлениями: онлайном, контентом, событиями и всем остальным. Там живет Теэму, но сюда он тоже часто приезжает, на самом деле всем шоу заправляет Теэму, он всем управляет и занимается всеми компаниями. Вообще, он был серийным предпринимателем с 16 лет, он очень интересная личность, рекомендую вам взять интервью и у него. Он преподавал в школе, пока сам в ней учился. Он всегда был невероятно умным и одаренным, он признанный по всему миру спикер и он постоянно говорит в интегральном ключе и рассказывает людям о будущем и технологиях. А Яакко, с другой стороны, супер-природный парень, который досконально знает всевозможные целебные травы и находится в глубоком контакте с природой, он проводит там большую часть времени. Так что у нас хорошее сочетание самых разных энергий, информации и понимания.

Е.П.: Ну и, пожалуй, последний вопрос: о будущем. Вы используете интегральную модель AQAL, разработанную Кеном Уилбером и его коллегами, например, ты упоминал Шона Харгенса, одного из представителей, и есть множество других людей, вы наверняка берете лучшие практики из самых разнообразных сфер и направлений.

О.С.: Конечно.

Е.П.: Как ты видишь зону развития будущего? Есть термин русского психолога Выготского — зона ближайшего развития, а также видение дальнего развития. Как ты думаешь, куда все идет, в чем потенциал биохакинга и его практик?

О.С.: Я начинал думать об этом, о втором и третьем порядках-рубежах. Все идет к глобальному сознанию всей Земли, сейчас оно растет с невероятной скоростью, люди пробуждаются как грибы под дождем, и это отражает то, куда движется биохакинг и биохакеры — к большему самоосознаванию, к пониманию, что мы — одно, мы живем на этом организме, на этой планете, и мы должны не только заниматься саморазвитием, но и развивать общество в целом. Это помогает людям повысить их уровень осознанности. Когда вы отлично высыпаетесь, хорошо питаетесь и заботитесь о своем теле, это оказывает мгновенный эффект на ваше сознание, потому что на данный момент именно на этом средстве передвижения мы бороздим это пространство. Я вижу это в контексте более медленных технологий, которые работают вот так. Мы 5 лет все это выстраивали, и сейчас это быстро достигает сознания все большего числа людей, и они готовы воспринять это знание, эту информацию, вот, как я вижу это в перспективе.

Одна из комнат Центра биохакеров (г. Хельсинки. Финляндия)

Е.П.: С одной стороны, люди говорят о сингулярности, например, Рэй Курцвейл, с другой стороны, видя, как развиваются разные страны, создается впечатление, что технологии развиваются медленнее, чем думал Рэй Курцвейл, и к этому можно отнестись скептически, например, мне нравятся эти идеи, и я отношусь к ним скептично, потому что они не учитывают всего, что касается сознания и культуры. Если тебя спросят о связи биохакинга и сингулярности, как они взаимосвязаны, как тренд сингулярности может повлиять на нас и превратить людей в своеобразных киборгов, кибернетически усиленные организмы, как ты это воспринимаешь?

О.С.: Тут есть ряд этических проблем. Это изменяет то, что значит быть человеком, потому что если ты не человек, а скорее киборг, конечно, есть разные существа, и возможно мы будем развиваться как вид в совершенно новом направлении, в конце концов это, вероятно, останется позади, и когда вы преодолеете это средство передвижения в физическом измерении, то тело больше не будет нужно, и затем вы попадете в другие измерения, уровни и состояния. Я не знаю, к чему все идет, я просто с любопытством смотрю, как все развивается, но, конечно, у этого всегда есть этическая сторона, и об этом нужно думать. Я не за радикальный натурализм или радикальную сингулярность, а за срединный путь, нам все еще важно быть людьми, хотя в каком-то смысле мы уже киборги, мы пользуемся всеми этими девайсами, которые почти никто не мог себе представить 30 лет тому назад. У нас есть технологии, которые позволяют смотреть глубже. Или то, чем занимается Илон Маск. Я внимательно слежу за его деятельностью, за Neuralink и т. д. Думаю, многие задаются вопросом, что будет, если поместить сознание в интернет. Но на данном этапе я просто не могу это помыслить, т. к. это так сложно, что мы еще ничего об этом не знаем.

Е.П.: Что ты думаешь о Neuralink?

О.С.: Думаю, это может быть очень полезно для людей с серьезными заболеваниями, но мне кажется, тут проходит эта черта, я бы, например, не хотел сейчас помещать свой мозг в интернет.

Е.П.: Почему?

О.С.: В каком-то смысле он уже там находится. Это напоминает мне о фильме «Области тьмы», потому что постоянный доступ ко всей информации делает тебя безграничным. Как это может отразиться на современном сознании? Постоянный доступ ко всей информации.

Кадр из фильма «Области тьмы»

Е.П.: Этот фильм и вдохновляет, и ужасает. И это применимо к интегральной практике: с одной стороны, мы всегда тянемся к передовым технологиям и идеям и стремимся к самым передовым границам эволюции, а с другой стороны мы стараемся быть осторожными и соблюдать баланс и учитывать различные сферы, линии, уровни и состояния.

О.С.:  Точно. И в то же время всегда есть темная сторона.

Е.П.: Да.

О.С.: Есть свет, но всегда есть и темная сторона. Следовать за темной стороной было бы так просто, но как держаться посередине, также осознавая, что есть темная сторона и над ней надо работать, и при этом двигаться в сторону света.

Е.П.: Я уверен, что мы продолжим эту беседу, и надеюсь, что мы вернемся, чтобы поговорить о курсе про биохакинг для женщин, который вы готовите, надеюсь, что скоро мы запишем этот разговор, и пока вы развиваетесь и ваше понимание развивается, мы будем рады участвовать в этом диалоге и смотреть, куда будущее ведет нас, и как мы можем создавать наше будущее.

Благодарю тебя за этот разговор. Я считаю, что вы делаете очень важную работу — применяете интегральные и холистические идеи, помогающие сбалансировать то, что Уилбер называет квадрантами, уровнями и линиями. Это передовая линия, это прорыв, который сейчас совершает человечество. Это прекрасно, что в Хельсинки есть Центр биохакеров и что вы делаете эту важную работу.

О.С.: Спасибо.

Перевод и субтитрование — Соня Пигалова

Примечания

Let’s block ads! (Why?)

Стадии развития концентрации

Отрывок из книги «Указывая великий путь. Махамудра: этапы медитации» Дэниела П. Брауна публикуется с разрешения Александра Нариньяни, выпускающего редактора серии «Самадхи».

В практике шаматхи индийской буддийской традиции, созданной Асангой и Майтреей, тренировка концентрации разделялась на девять стадий. Текст Гендуна Лодро Calm Abiding and Special Insight: Achieving Spiritual Transformation Through Meditation1 представляет собой блестящий синтез тематических текстов, доступных на английском языке. Другим замечательным источником является глава, посвящённая безмятежности, из текста Дже Цонкапы «Ламрим. Большое руководство к этапам пути Пробуждения»2. Согласно Гендуну Лодро, разделение на девять стадий концентрации ума (sems gnas dgu) было изначально введено Асангой. Считается, что Майтрея являлся основателем более подробного метода освоения этих девяти стадий, который был связан с устранением пяти изъянов и восьмью противоядиями3. Гендун Лодро также добавляет, что Майтрея описывает эти девять стадий с позиции последовательной стабилизации концентрации, в то время как Асанга подходит к этому вопросу в основном с позиции устранения изъянов4.

Асанга сравнивает девять стадий концентрации с продуваемой ветрами дорогой, по которой медитирующим приходится следовать в одиночку. На этом пути — пять поворотов и шесть прямых участков дороги между ними. Пять поворотов символизируют стадии, сложные для прохождения и требующие применения особого метода. Шесть прямых участков дороги символизируют шесть сил, свойственных стабильной концентрации. Согласно традиционным метафорам традиции сутры, слон обычного ума как безумный несётся по дороге, подгоняемый обезьяной привязанности. Практикующие следуют за слоном с двумя приспособлениями — верёвкой памятования и острым крюком бдительности. Цонкапа сказал: «Твой ум подобен дикому слону; привяжи его верёвкой памятования к прочному столбу выбранного объекта медитации так, как я объяснил выше. Если не можешь удержать его так, тебе необходимо постепенно взять его под контроль, подгоняя железным крюком бдительности»5. На первом прямом участке дороги, который называется «дорога слушания», медитирующие используют наставления учителя, снова и снова направляя ум на выбранный объект медитации. Первая из девяти стадий преодолевается на этом участке дороги. Она называется «направление ума» (sems ‚jog pa), потому что медитирующие, следуя наставлениям учителя, привязывают верёвку памятования к выбранному объекту медитации и затем снова и снова направляют на него ум. На этой начальной стадии практикующие начинают по-настоящему видеть непрерывный процесс ментальных усложнений грубого уровня и склонность к постоянному отвлечению от пребывания на выбранном объекте. Они вынуждены прилагать усилия, чтобы установить ум на выбранный объект медитации и заставить его хоть недолго на нём остаться. При этом они практически ничего не могут поделать с отвлечением. Первый навык, который необходимо развить, — это навык распознавания того, что ум отвлёкся, и навык возврата внимания на объект после того, как это случилось. На этой стадии ум гораздо чаще отвлекается, чем сохраняет внимание.

Освоение сосредоточения сравнивается с приручением слона

Второй прямой участок пути называется «дорога размышления», потому что, преодолевая его, медитирующие размышляют о том, что сказал учитель, и применяют его наставления таким образом, чтобы подобно зеркалу отразить их непосредственно в потоке своего ума как возникающий там опыт переживания. Этот участок пути соответствует второй стадии — «постоянное направление ума» (rgyun du ‚jog pa). На этой стадии практикующие всё ещё отвлекаются от выбранного объекта, но уже способны время от времени эффективно применять к нему верёвку памятования. Тем не менее им всё ещё требуется прикладывать определённые усилия для того, чтобы вернуть внимание ума назад на выбранный объект. На этой стадии растут как длительность пребывания ума на выбранном объекте, так и длительность периодов отвлечения на ментальные усложнения. Навыки, которые практикующие приобретают на этой стадии, — это достижение некоторого постоянства в пребывании и заметное ослабление ментальных усложнений.

Третья и четвёртая стадии концентрации — «возвращение на место» (slan te ‚jog pa) и «тщательное пребывание» (nye bar ‚jog pa) — соответствуют третьему прямому участку дороги. Поскольку теперь практикующие редко полностью теряют из внимания выбранный объект медитации, этот участок известен как «дорога памятования». На стадии возвращения на место практикующие способны быстрее распознавать отвлечения и перенаправлять внимание ума назад на выбранный объект медитации, прилагая при этом меньше усилий, чем прежде. Восстановление фокуса происходит сразу же после отвлечения. Ум значительно улучшает свою способность непрерывно пребывать на объекте в течение определённого отрезка времени. Основной проблемой на этой стадии концентрации считается неполное пребывание ума на выбранном объекте — частичное пребывание, когда одна часть ума остаётся на выбранном объекте, а другая вовлечена в ментальные усложнения. Из-за этого медитирующие могут испытывать иллюзии, что их пребывание на выбранном объекте медитации является непрерывным. Возвращение внимания ума обратно на выбранный объект, усиление концентрации на выбранном объекте и / или усиление фокуса на его более тонких деталях являются общепринятыми методами исправления «частичности» пребывания. В результате применения этих методов пребывание становится более полным, длится дольше, и в каждый отдельный момент всё меньшая часть ума вовлекается в ментальные усложнения.

На четвёртой стадии — «тщательное пребывание» — сила памятования существенно возрастает, поэтому пребывание становится относительно непрерывным и полным. Теперь медитирующие редко полностью теряют из внимания выбранный объект медитации. Эта стадия называется «тщательное пребывание», потому что пребывание является более полным и всё меньшая часть ума вовлекается в ментальные усложнения. Основными проблемами на этой стадии концентрации считаются вялость и возбуждение грубого уровня и их производные — сонливость и тяжесть. На этой стадии, как кажется, вялость грубого уровня возрастает в силу того, что концентрация всё больше обращается внутрь, а не наружу6.

Пятая и шестая стадии концентрации — «дисциплина» (dul bar byed pa) и «успокоение» (zhi bar byed pa) — соответствуют четвёртому прямому участку пути, который называется «дорога бдительности». Три поворота между первыми четырьмя прямыми участками дороги преодолеваются с помощью усиления «пламени» концентрации. Усиление является жизненно важным, потому что приводит к переходу с дороги слушания на дорогу размышления, с дороги размышления на дорогу памятования, а с дороги памятования — на дорогу бдительности. Вступив на дорогу бдительности, медитирующие уже редко теряют из внимания выбранный объект. В процессе следования по этой дороге концентрация начинает приносить удовольствие и поднимает настроение, а временами даже вызывает сильное ощущение блаженства. На пятой стадии концентрации — «дисциплина» — возбуждение грубого уровня стихает, но вялость тонкого уровня всё ещё остаётся серьёзной проблемой. Поэтому практикующим необходимо применять дисциплину — задействовать бдительность для того, чтобы распознавать вялость, и использовать усиление для того, чтобы её устранить. Им следует оставаться начеку и поддерживать ум в бодром и свежем состоянии. На шестой стадии — «успокоение» — вялость тонкого уровня больше не возникает, но возбуждение тонкого уровня всё ещё остаётся проблемой. Это частично обусловлено тем, что обычный ум сохраняет свою склонность привязываться к ощущениям; частично тем, что ум, погружённый в медитацию, начинает испытывать привязанность к приятным переживаниям7, свойственным дороге бдительности; и в определённой степени тем, что для того, чтобы продвинуться так далеко по пути, практикующим пришлось прилагать значительные усилия к удержанию ума на выбранном объекте. Таким образом, на этой стадии необходимо выработать навык, который может помочь устранить изъян возбуждения тонкого уровня.

Дэниел П. Браун. Указывая великий путь. Махамудра: этапы медитации. «Ганга», 2017

Седьмая и восьмая стадии концентрации соответствуют пятому прямому участку пути – дороге упорства. На этой дороге жизненной энергии медитирующих достаточно для того, чтобы поддерживать медитацию долгое время без отвлечения и апатии, не впадая в возбуждение или вялость грубого уровня. На седьмой стадии концентрации — «полное успокоение» (nye bar zhi bar byed pa) — ни возбуждение, ни вялость тонкого уровня больше не представляют реальной угрозы, но всё ещё служат причиной отвлечения. Памятование и бдительность на этой стадии функционируют автоматически, требуя лишь незначительного усилия со стороны практикующих. Геше Гендун Лодро говорит: «Если медитация стабильна, а внимание непрерывно [thu re] удерживается на объекте наблюдения8, то всегда можно заметить, что возникли слабость или волнение»9. Однако на седьмой стадии концентрации медитирующим всё ещё необходимо прилагать существенные усилия для того, чтобы пребывание ума было полным и непрерывным, — до тех пор, пока этот процесс не будет доведён до автоматизма10. На восьмой стадии концентрации — «однонаправленность» (rtse gcig tu byed pa) — усилия требуются лишь для того, чтобы начать сессию медитации. После этого всё происходит само по себе, автоматически. Теперь практикующие уверены, что расслабление и прекращение усилий не послужат причиной отвлечения от выбранного объекта медитации, а вялость и возбуждение тонкого уровня не будут представлять какую-либо проблему. Концентрация больше никогда не прерывается и автоматически сохраняется, момент за моментом, в течение всей сессии медитации11.

Девятая стадия — «равностность», или «баланс» (mnyam par ‚jog pa), соответствует шестому прямому участку пути, который называется «дорога мастерства». На этой заключительной стадии концентрации пребывание становится непрерывным и ум полностью сконцентрирован на выбранном объекте, а возникновение ментальных событий сопровождается глубокой ясностью. Всё происходит спонтанно и без усилий, развивается значительная ментальная гибкость. Достижение девятой стадии концентрации и развитие ментальной гибкости способствуют овладению практикой пребывания /успокоения. Знаки овладения практикой пребывания / успокоения включают: непрерывную стабильность медитации как во время бодрствования, так и во время сна; завершение проявлений грубого уровня и негативных эмоциональных состояний во время медитации; ощущение, что после выхода из состояния медитации мы обрели новое тело; возникновение чистых, похожих на иллюзии проявлений и медитативных виде́ний12.

Таши Намгьял рассматривает девять стадий концентрации Майтреи и Асанги в своём обширном комментарии к практике махамудры [TN, 305 – 307], но не проводит сопоставление этих девяти стадий со ступенями концентрации традиции махамудры13. Фактически ни один из текстов махамудры, которые используются в этой книге в качестве источника информации, не содержит сравнительного анализа стадий концентрации индийской традиции сутры и ступеней концентрации традиции махамудры. В таблице я представляю собственную попытку показать соответствия и различия между этими двумя традициями практики концентрации. Несмотря на то что сами стадии концентрации в обеих традициях практически совпадают, существует серьёзное различие в позициях наблюдения. В индийской буддийской традиции сутры девять стадий концентрации рассматриваются в основном с позиции ума, то есть с точки зрения стабильности его пребывания на объекте и препятствующих этому проблем. В традиции махамудры соответствующие ступени концентрации рассматриваются с позиции ментальных событий, то есть с точки зрения того, как с постепенным постижением естественного состояния ума они трансформируются в его потоке из внешне обычных ментальных событий в своё новое качество. Однако в попытке сохранить преемственность традиций в тексты махамудры были добавлены некоторые объяснения ступеней концентрации, в которых практика рассматривается с позиции ума — с позиции стабильности и полноты его пребывания на выбранном объекте. Эти соответствия и различия сведены в таблицу.

Сравнение ступеней концентрации в традициях сутры и махамудры

Девять стадий традиции сутры Проблемы, препятствующие пребыванию Ступени концентрации

традиции махамудры

Плод: позиция ума Плод: позиция ментальных событий
1. Направление ума Непродолжительное пребывание Уединение речи Риск потери частичного пребывания Улучшение организованности потока ума
2. Постоянное направление ума Увеличение времени пребывания и отвлечения Уединение ума Неотвлечение Отсечение усложнений
3. Возвращение на место Частичное пребывание Концентрация на внешнем Частичное пребывание Невещественный объект
4.Тщательное пребывание Продолжительное пребывание: возбуждение и вялость грубого уровня Концентрация на внутреннем Пребывание с верой Великая добродетель
5. Дисциплина Слабость тонкого уровня Навык Непоколебимое пребывание Беспрепятственная ясность
6. Успокоение Возбуждение тонкого уровня Завершение Непрерывное пребывание Прекращение усложнений; покой, свободный от концепций
7. Полное успокоение Контроль за усилиями, но нет автоматизма Усиление Не-ум, яркость сознавания Всегда присутсвующий поток; глубокая ясность
8. Однонаправленность Требуется меньше контроля для автоматизма пребывания Расслабление Сам ум как объект Тихое течение реки; приведение искусственной активности в состояние покоя
9. Равностность Спонтанное пребывание Равновесие, баланс Спонтанное пребывание; ум как он есть Одновременность позиций ума и ментальных событий

Примечания

Let’s block ads! (Why?)