Природа

Энергетика жизни

В чем именно состоит смысл жизни, пока точно не известно. Некоторые считают, что он — в созидании: проложить по всей стране сеть автомагистралей, достроить «Зенит-Арену», еще раз поменять тротуарную плитку в центре Москвы. Другие думают, что лучше, наоборот, поменьше дергаться, чтобы ненароком что-нибудь не испортить, а все силы посвятить размышлениям о сути бытия.

А есть и такое мнение: смысл жизни в том, чтобы ползти под землей, пропуская эту самую землю через желудочно-кишечный тракт и переваривая все то, что можно переварить. Энергию же от переваренного следует использовать для того, чтобы продолжать ползти. Такого мнения придерживаются, видимо, земляные черви, которые — если судить по суммарной биомассе на единицу площади планеты — представляют собой наиболее эволюционно успешный вид животных в земной биосфере. Это, конечно, не повод, чтобы принимать на веру их концепцию смысла жизни, но и сбрасывать ее со счетов было бы неправильно.

Итак, понимание смысла жизни у разных представителей биосферы сильно различается. Чтобы хоть как-то привести разные концепции к общему знаменателю, попробуем посмотреть на них со стороны. Непредвзятый инопланетянин, наблюдая за нашей земной суетой, сразу выделит в ней общую тему: все мы, от червяка до философа, перерабатываем энергию, которую планета получает от Солнца. Созидание, познание и все прочие разновидности копошения живых существ — просто разные вариации этого мотива.

Более того, инопланетянин заметит, что огромная часть нашей земной компании перерабатывает эту самую энергию не кое-как, а одним, довольно специальным способом. Скорее всего, этот способ инопланетянина удивит: он очень тесно связан с конкретной историей нашей конкретной планеты. В этом мы сейчас и разберемся.

Что планета делает с энергией

Итак, планета получает энергию от Солнца, а потом рассеивает ее в космос в виде тепла. Энергия в итоге сохраняется, энтропия увеличивается, а весь этот процесс крутит мельницу жизни на нашей планете.

От Солнца на планету поступает самая лучшая, самая низкоэнтропийная энергия. Ее несут фотоны электромагнитного излучения. Судьба этих фотонов складывается по-разному: большинство попадают в какую-нибудь земную каменюгу, нагревают ее, и на этом история заканчивается. Но с очень небольшой долей фотонов происходит куда более интересная вещь.

Они попадают в молекулу воды и разбивают ее на водород и кислород.

Так, по крайней мере, было в самом начале, и с этого, похоже, началась история жизни на Земле. О том, какую роль сыграл в развитии жизни выбитый из воды водород, можно прочитать в одной из наших прошлых публикаций. Тогда, на заре жизни, энергетика биосферы выглядела так: водород, выбитый солнечным фотоном из воды, становился топливом для жизни (или, как говорят химики, донором электрона). Этот электрон первобытная живая клетка навешивала на то, что у нее было под рукой. А под рукой у нее был углекислый газ, из которого в основном состояла первобытная атмосфера планеты. Углекислый газ, обвешанный электронами, — это уже практически готовая органика, из которой клетка строит саму себя. А если теперь эту органику окислять, то есть отрывать от нее электроны и передавать их еще куда-нибудь, получается энергия для всей клеткиной жизнедеятельности. На выходе опять же углекислый газ, вода и тепло, то есть все как было.

Позже биосфера разделилась по интересам в зависимости от того, какая часть этой работы у кого получалась лучше. Часть живых тварей специализировались на самой первой фазе процесса: стали ловить солнечные фотоны, разбивать ими воду, отнимать у водорода электроны и делать органику. Из них потом получились зеленые растения. Растения монополизировали процесс получения водорода из воды, и вместо того, чтобы кушать водород, всем остальным пришлось кушать растения, а впоследствии и друг друга. Для этого им надо было довольно много энергии, так что их специализацией стала как раз переработка съеденной органики в прыжки, погони, засады, драки и в конечном итоге опять же в тепло.

Вот так выглядела земная энергетика этак миллиард лет назад. Затем время внесло некоторые коррективы.

Энергетика жизни

Ископаемое топливо

Как ни старались представители земной биосферы скушать друг друга, часть их все же осталась нескушанной. Они легли в землю, постепенно превращаясь в уголь и нефть. Нефть, собственно, состоит из углеродных цепочек, обвешанных водородами, — именно это случилось с атомами водорода, когда-то выбитыми солнечными фотонами из воды, будь то в первобытном океане или в зеленых листиках папоротника. Энергия этих фотонов превратилась в консервы, готовые пройти через последнюю фазу энергообмена — превратиться в тепло — при удобном случае.

Уголь — чистый углерод — более продвинутая форма таких консервов, но и он бы не получился, если бы в свое время углекислый газ не был «восстановлен» вырванными из водорода электронами.

Эти энергетические консервы сохранились до сегодняшнего дня, поскольку земные твари до недавнего времени так и не научились их вскрывать. В них запасена энергия Солнца, попавшая на Землю в прежние эпохи. Насколько эффективно биосфера ее запасает?

Экологи уже давно занимаются тем, что скрупулезно это подсчитывают. Эффективность получается никудышная. Из миллиона килокалорий солнечного света растения при фотосинтезе связывают только 1%, то есть 10 000 ккал. Когда растения съедаются козой, в козе остается всего тысяча килокалорий, а если бедную козу задерет страшный серый волк — в волке сохранятся жалкие 100 ккал. Эта закономерность известна экологам как правило Линдемана: при переходе на следующий уровень питания 90% энергии рассеивается в виде тепла, и лишь одна десятая сохраняется в виде биомассы.

Если не растрачивать растительную биомассу на откорм коз, а захоронить ее на уголь, результаты получаются не лучше: от миллиона солнечных килокалорий в угле останется только 500. Забегая вперед, скажем, что даже из этих пятисот на полезные дела, вроде получения электричества, невозможно использовать больше четверти. Таким образом, и биологическая, и технологическая переработка энергии сводится к одной и той же жалкой эффективности в 0,01%.

Что придумали люди

Едва появившись на арене эволюции, человек разумный внес в эту интересную игру совершенно новый поворот. Он решил, что часть энергии можно с большой пользой перерабатывать и вне собственных тел.

Рассмотрим, к примеру, что делал с энергией какой-нибудь обитатель Киевской Руси. Предположим, что он полноценно питался и съедал в день примерно 2000 ккал в составе разной органики, от репы и полбы до мяса. Но этим дело не ограничивалось: наш гипотетический русич еще и жег дрова, чтобы согреться и приготовить пищу. Вряд ли он был одинок; предположим, что на каждого члена его семьи в сутки, зимой и летом, приходился в среднем килограмм дров для отопления и готовки – это еще 4000 ккал энергии. Но и это еще не все: русичу надо было пахать, сеять, воевать половцев и ездить в гости к родителям жены в соседнюю деревню. Для этого ему нужна была лошадь. Лошадь перерабатывала в полезную для семьи русича форму энергии примерно 24 000 ккал в сутки. При семье из шести человек на каждого приходилось, таким образом, еще 4000 потребленных килокалорий. Итого этот человек Х века нашей эры из 10 000 использованных им за день килокалорий энергии пропускал через собственное тело только 2000, а 80% или более обрабатывал другими способами. С этого, собственно, начинались «технологии» — небиологическая переработка энергии представителями биосферы, которые с этого момента получили право называться «цивилизацией».

Есть люди с годами больше не стали, а вот технологии развивались. Понадобился, например, людям алюминий. А чтобы его сделать хотя бы один килограмм, нужно ни много ни мало 20 млн килокалорий (будем все считать в килокалориях, раз уж начали). С веками все большая и большая доля наших энергетических затрат приходилась на технологии, и все меньшая — на пищу (тут еще очень кстати пришлось изобретение способа передачи энергии с места на место в виде электричества). В результате сегодня мы потребляем больше энергии, чем древний русич…

…Кстати, не настолько уж и больше, как вы сгоряча могли подумать. Среднее энергопотребление на планете Земля составляет 20 000 кВт ч на человека в год (в США — в четыре раза больше, в малоразвитых странах — примерно в четыре раза меньше). В пересчете на килокалории получается всего-то 55 000 ккал в сутки. Энергопотребление на душу населения по сравнению с нашим типичным русичем возросло всего в шесть раз*. Беда в том, что численность человечества увеличилась за эту тысячу лет в 20 раз. Таким образом, сегодня человечеству ежедневно нужно в сто с лишним раз больше килокалорий — запасенных, как мы помним, в процессе синтеза органики нашими коллегами по биосфере за сотни миллионов лет.

Чем плох дедовский способ?

Внимательный читатель должен был заметить, что все способы переработки энергии, о которых мы до сих пор упоминали или еще не успели упомянуть, — еда, кормление лошади сеном, топка печей дровами, топка кузнечного горна углем, сжигание нефти на ТЭЦ или заправка вашего Cadillac CTS высокооктановым бензином — так или иначе восходят к древнему архетипу: в основе лежит (или когда-то лежало) выбивание водорода из воды солнечным фотоном и последующий синтез биомассы с использованием СО2.

Но кто вообще сказал, что выбивание водорода из молекулы воды — единственно возможный способ получения энергии от Солнца? Обречены ли мы на этот путь лишь потому, что только до этого мог додуматься первобытный микроб 4 млрд лет назад? Исторически сложилось так, что для нас, как и прочей земной жизни, именно этот способ оказался важнейшим, но жизнь не стоит на месте. Очень маловероятно, чтобы способ, изобретенный миллиарды лет назад, и сейчас оставался наилучшим из возможных.

Конечно, неприятно признать, что мы так недалеко ушли от практик первобытной клетки. Но «неприятно признать» — это просто эмоции. Что не так с древним и проверенным способом по существу?

Две проблемы. Во-первых, мы тратим запасенную биосферой энергию быстрее, чем биосфера успевает восстанавливать запасы.

Во-вторых, запасая энергию в виде ископаемых «консервов», древние организмы убирали из атмосферы углекислый газ. Было его там до 96%, а осталось всего 0,3%. Но когда мы употребляем ископаемое топливо, то пускаем этот процесс вспять, и углерод в виде СО2 возвращается в атмосферу. Чем это может кончиться, каждый может узнать из статьи Рамиза Алиева «Тепло Армагеддона». Подсказка: будет ад.

К счастью, человечество все же не настолько тупое, чтобы ограничиваться традиционным источником калорий, то есть восстановленным углеродом. Кроме революционного способа переработки энергии вне собственных тел, мы придумали еще кое-что интересное.

Новые возможности

Было бы странно, если бы за тысячи лет существования цивилизации люди не набрели на способы получения энергии, не связанные с окислением и восстановлением всяких химических субстанций. Вот, например, некоторые из наших наработок:
— Использование энергии ветра. Парус был изобретен людьми примерно 10 000 лет назад, а сейчас в Дании ветрогенераторы дают до трети потребляемого электричества. В конечном счете энергия циркуляции атмосферы тоже приходит от Солнца, нагревающего поверхность планеты, но использовать ее умеет только человечество.
— Использование энергии текущих рек. На этом, кроме водяных мельниц, основана гидроэнергетика.
— Солнечная энергетика. Мы и только мы умеем заставить солнечные фотоны делать не химию, а непосредственно электричество.
— Атомные реакторы. Энергия распада урана вообще не имеет отношения к Солнцу, уран была запасен не им, а древними звездами, взорвавшимися и рассеявшими по вселенной свое вещество задолго до рождения Земли.
— И, конечно, термоядерная энергетика, которой пока не существует. Это амбициозная человеческая попытка не дожидаться милостей от Солнца, а воспроизвести на Земле тот процесс, что питает энергией саму нашу звезду.

С другой стороны, и традиционный способ был серьезно усовершенствован. С точки зрения энергетического баланса планеты топка печей дровами, использование лошадей (или даже рабов) в качестве тягловой силы, двигатель на биоэтаноле и, к примеру, топливный элемент — перепевы старой идеи электрона, заброшенного на верхнюю ступеньку энергетической лестницы солнечным фотоном и постепенно спускающегося оттуда. Но какая технологическая разница!

Желание жить вечно

Таким образом, классификация способов получения энергии на «дедовский» и «инновационные», которую мы тут взяли за основу, хороша для теории, но не слишком содержательна для практики. Экологам гораздо интереснее вот что: может ли тот или иной способ поддерживать нашу цивилизацию бесконечно, или в нем заложена бомба замедленного действия?

Именно по этому принципу источники энергии разделяются на возобновляемые (ВИЭ) и невозобновляемые. Если источником можно пользоваться бесконечно в рамках нынешнего устойчивого состояния биосферы, с ним все в порядке. Солнечная энергетика, гидроэнергетика и термоядерная энергетика, которой нет, именно таковы. Но, как ни странно, к этому же типу надо отнести и топку бани дровами. Выше мы говорили, что энергооборот человечества — не более процента от той энергии, которую земная биосфера запасает в процессе фотосинтеза. Природа способна с лихвой вернуть нам весь тот восстановленный углерод, который мы сожжем в печке в виде дров. Следовательно, весь СО2, который выделится при этом в атмосферу, будет неизбежно употреблен природой для строительства новой органики.

Но с ископаемым топливом все далеко не так радужно. Как указано выше, эффективность его переработки человеком — менее 0,01%, а наша потребность в энергии — 0,16% от энергобаланса биосферы. Следовательно, природа ни за что не успеет вернуть в дело весь выделившийся СО2 и восстановить запасы уголька и нефти. А это значит, во-первых, что нефть и уголь когда-то кончатся. А во-вторых это значит, что СО2 будет накапливаться. Таким образом, человечество вполне способно сместить энергобаланс планеты необратимо, и это довольно неприятный сценарий.

Кстати, мы далеко не первые, кто пробовал это сделать. Когда на исходе палеозоя растения научились синтезировать лигнин — полимер, придающий твердость древесине, — они тоже сместили равновесие, хоть и в противоположную сторону. Они стали забирать из атмосферы СО2 и запасать его в такой форме, что вернуть его в оборот стало затруднительно. Собственно, запасы угля образовались именно тогда, и сжечь их полностью — значит, грубо говоря, вернуть природу на четверть миллиарда лет назад. Тогда было жарко, летали огромные стрекозы и атмосфера на ⅕ состояла из углекислого газа. Вам этого хочется?

Если нет, наши новости вас не обрадуют: из невозобновляемых источников мы сейчас получаем более двух третей всей потребляемой нами энергии.

Все сказанное вовсе не значит, что если источник энергии «возобновляемый», его использование ничем нам не грозит. Выложите пустыню Сахара солнечными батареями, и все тамошние суслики и скорпионы придут к вам на порог с воплями и проклятиями. Гидроэлектростанции — прекрасная вещь, никаких выбросов вообще, полная возобновляемость. Но разбуди гринписовца среди ночи, спроси его: «Что не так с ГЭС?» — и он, толком не проснувшись, отбарабанит что-то про деградацию водных экосистем, влияние на климат и кошмарные последствия возможных аварий. Даже термоядерная энергетика, которой нет, чревата накоплением радиоактивных изотопов в защите реактора, и этот мусор надо куда-то девать. Но никто и не говорил, что будет легко.

Нельзя перерабатывать энергию, не изменяя окружающую среду, и даже глупо ставить такую цель: мы, человечество, потому и наращиваем энергопотребление, что хотим сделать эту среду лучше (хотя бы для голодающих африканских детей). Остается придумать, как делать это, не загоняя себя в безвыходный тупик.

Источник:
Сноб

Нет комментариев

Пища и личность

На протяжении всей истории человечества взаимосвязь пищи и духовности не вызывала сомнений. Для большинства религий характерны правила, связанные с едой: в иудаизме и исламе запрещено употреблять в пищу свинину, в индуизме — говядину, а некоторые буддийские и христианские секты проповедуют строгое вегетарианство. В племенных сообществах запреты на определенные виды пищи действуют лишь некоторое время года или для некоторых людей, существует также еда, которая считается священной. В наши мирские времена правила питания, продиктованные религиями, уступили место рациональным и корректным с этической точки зрения диетическим рекомендациям. Особенно часто по этическим соображениям люди выбирают вегетарианскую или органическую пищу: таким образом они протестуют против убийства животных, уничтожения экосистем, бесконтрольного расходования природных богатств Земли.

Пища и личность

Идея существования более возвышенных или чистых по сравнению с прочими видов пищи укладывается в одну из нескольких парадигм. К примеру, можно классифицировать пищу в зависимости от сознания, которым мы наделяем ее источник. По этой логике самая возвышенная и чистая пища — фрукты, ради питания которыми не приходится убивать; продукты растительного происхождения лучше, чем продукты животного, поскольку животные явно обладают более развитым сознанием, нежели растения. Можно оценивать продукты в зависимости от их положения в пищевой пирамиде: считается, что растительные продукты, расположенные на более низких ступенях, ассоциируются с более высокими вибрациями, чем животные продукты, стоящие выше в пищевой пирамиде.

Еще один метод классификации продуктов — по воздействию их производства на экологию и общество: самой вредной считается мясная промышленность, тогда как сбор диких растений наносит экосистемам наименьший ущерб. Согласно многим духовным традициям, мясо — более плотная, «застойная» пища, ее вибрации ниже, чем у растений; вибрации зеленых растений выше вибраций корнеплодов, а особенно высоки вибрации фруктов. Эта иерархия в точности соответствует интенсивности, с которой различные источники пищи преобразуют солнечную энергию в пищевые калории. Для производства одной калории мяса требуется гораздо больше солнца, чем для производства равного ему по энергетической ценности количества пшеницы. По этой же парадигме наиболее чистые и полезные продукты — водоросли и проростки. Очевидно, во всех этих парадигмах классификация различных групп продуктов приблизительно одинакова.

Ради простоты и удобства сравнений всю совокупность биохимических, этических и духовных свойств пищи я буду именовать многократно осмеянным словом «вибрации».

Вибрации и степень питательной «плотности» различных продуктов — довольно распространенные понятия, часто встречающиеся в литературе о йоге и здоровье и популярные у людей, пропагандирующих строгое вегетарианство или сыроедение. Как правило, наиболее плотным продуктом с самыми низкими вибрациями считается мясо, особенно красное. У рыбы вибрации выше, у яиц и молока — еще выше. Следующей идет растительная пища. Среди овощей вибрации наиболее низки у корнеплодов, у листовой зелени они выше. Считается, что при тепловой обработке пищи уровень ее вибраций снижается. Фрукты по уровню вибрации уступают, пожалуй, только водорослям и проросткам. Наивысшие вибрации присущи чистой минеральной воде, воздуху и солнечному свету.

Подтекст классификации заключается в следующем: чем более «развит» человек, тем выше вибрации продуктов, которые он употребляет. Согласно этой точке зрения, рацион, который мы выбираем, соответствует уровню нашего нравственного и духовного развития. И наоборот, желая повысить уровень своего развития, стать более чистым, возвышенным, достойным, развитым человеком, следует в первую очередь довести свой рацион питания до этого уровня. Те, кто питается мясом, в нравственном и духовном отношении уступают тем, кто питается рыбой и овощами (пес-ко-вегетарианцам), а они, в свою очередь, — тем, кто ест только яйца, молоко и овощи (ово-лакто-вегетарианцам). Последние уступают строгим вегетарианцам (веганам), а те — людям, которые питаются исключительно фруктами (фруктарианцам). Перейдите на пищу с более высоким уровнем вибраций — и уровень вибраций вашего «я» автоматически поднимется. По крайней мере, так принято считать.

Иерархия вибраций, ведущая к опасным заблуждениям:

Пища и личность

Этот тезис подтверждают наблюдения монахов, йогов и других духовных людей, придерживающихся чрезвычайно строгой диеты. Многие буддийские монахи в Азии только раз в день съедают небольшую порцию овощей с рисом. Легенды о бессмертных даосах, «совершенных людях», гласят, что те питались лишь утренней горной росой; в Индии и на Западе известны подобные истории об отшельниках и аскетах, которые вообще ничего не ели, продолжая месяцами или годами медитировать в пещерах. Парамахамса Йогананда в «Автобиографии йога» привел документально подтвержденный рассказ о баварской монахине Терезе Нойман. Приверженцы американской секты бретарианцев утверждают, что обходятся даже без питьевой воды. Люди, занимающиеся по системе цигун, иногда входят в состояние бигу (буквально — «воздержание от злаков»), в котором не чувствуют потребности в пище неделями, месяцами и даже годами, и при этом сохраняют нормальный уровень энергии и постоянный вес.

«Хочу быть как они, — думает человек, наслушавшись таких историй. — Хочу быть чистым. Хочу радоваться безупречному здоровью и бодрости».
В логике духовного возвышения с Помощью возвышенного питания есть один серьезный изъян. На него указывает поговорка «изменишь одно — изменится все». Чтобы удовлетворять нашим потребностям и дарить здоровье, наша диета должна соответствовать нашему образу жизни в мире.

Вернемся еще раз к утверждению, что пища представляет собой вибрации. Позднее я обращусь к метафоре вибраций, чтобы объяснить динамику взаимоотношений питания и личности, а если вас смущает типично «нью-эйджевский» оттенок слова, обратите внимание, пожалуйста, что я не выдвигаю абсолютную онтологическую парадигму «мы все состоим из вибраций» и считаю, что метафору можно с успехом применить и без этого.

Иерархия вибраций — от мяса к растениям, фруктам и солнечному свету — представляет собой опасное упрощение. Упрощением она является потому, что каждый продукт — не единственная вибрация, а совокупность разночастотных вибраций. Опасным — потому что вызывает искушение применить туже классификацию по отношению к человеческим существам и прийти к выводу, что некоторые из нас выше, чище, попросту говоря — лучше всех остальных.

Чтобы убедиться, что каждый продукт — не одна вибрация, а множество, рассмотрим два кочана брокколи. Их вибрации содержат не только предысторию роста конкретных кочанов, но и говорят о пищевых характеристиках растения.

Представим себе, что первый кочан вырос на ферме промышленных масштабов, где интенсивно применяются грунтовые воды, ископаемые источники топлива, пестициды, химические удобрения. На этой ферме придерживаются методов работы, отравляющих воду и почву; низкооплачиваемые рабочие-мигранты собирают урожай, грузовики везут его за тысячи миль к месту продажи. У капусты с подобной историей вибрации будут совсем не такими, как у брокколи, выращенной органическими методами. Если первый кочан — частица процесса уничтожения планеты, второй — неотъемлемая составляющая процесса ее возрождения. У каждого кочана есть что-то свое, и вместе с тем у них найдется нечто общее.

Неизвестно, зашифрованы ли все эти вибрации в капусте на биохимическом уровне. Современные научные исследования подтверждают, что на состав растения влияют применяемые химикаты и истощение почвы. Но можно ли путем химического анализа капусты определить, каковы условия труда рабочего, занятого сбором этой капусты? Звучит нелепо. Однако вся эта книга построена на предположении, что некий биохимический или иной механизм фиксирует все события истории пищевого продукта.

А теперь применим метафору вибраций к человеческим существам. Смешно даже предполагать, что неизмеримо сложное человеческое существо можно низвести до уровня единственной вибрации определенной частоты. Все мы состоим из бесчисленного множества вибраций, как низких, так и высоких.

Вспомните, насколько по-разному мы ведем себя, когда нами управляет гнев и любовь. Какая из наших сторон выступит на первый план, зависит от ситуации. Разве не случалось всем нам в разные моменты играть полностью противоположные роли — верных друзей и предателей, честных людей и мошенников, мудрецов и глупцов, утешителей и обидчиков? Наше «я» по-разному реагирует на внешние обстоятельства, демонстрируя свои новые стороны, иные аккорды в спектре наших вибраций. Вибрации состоят не из беспорядочной мешанины нот: сплетаясь, они образуют невероятно сложную симфонию звуков, где каждый созвучен остальным и в гармонии с ними создает лейтмотив нашей жизни.

Вы — симфония вибраций, которая охватывает каждую вашу мысль, каждый поступок, все, что вы едите и чем являетесь. Измените хоть что-нибудь, всего одну цепочку мыслей или привычку питаться, лишь одну отдельно взятую ноту, — и возникнет диссонанс. Природа не терпит диссонанса. Поддержать его удается с трудом, ибо Природа тяготеет к гармонии и целостности. Как правило, вибрации, которые вы изменили, возвращаются к исходному состоянию. Но возможен и другой результат: есть вероятность, что все остальные вибрации преобразятся, подстраиваясь к той, которую вы изменили.

К примеру, допустим, что у вас «неправильная осанка» и вы решили отучиться сутулиться. Оказывается, вы понятия не имеете, как следует держаться. Можно попытаться просто распрямить плечи, но, присмотревшись, вы поймете, что это повлечет за собой изменение положения груди, таза, шеи, всей позы. Либо вы позволите плечам снова ссутулиться и вернетесь к привычной осанке, либо все тело будет приспосабливаться к новой позе и восстанавливать гармонию. Изменится не только тело, но и мышление: выяснится, что некоторые негативные эмоционально-психические состояния просто несовместимы с «хорошей выправкой». Или осанка будет приведена в соответствие с пораженческим менталитетом, или менталитет адаптируется к прямой и открытой манере держаться.

Таким образом, становится ясно, что плохой осанки как таковой не существует: любая осанка — неотъемлемая часть целостного существа, соответствующая его характеристикам и подтверждающая их; это адаптация к психическим условиям, в которых вы очутились, и к вытекающему из них физическому опыту. Однако среди этих психофизических паттернов есть более неприятные и болезненные, чем остальные. Те же принципы справедливы и для питания. Еда тоже гармонирует с нашим образом существования в мире и подтверждает его.

К примеру, буддийским монахам запрещено употреблять в пищу чеснок, признанный «разжигатель страстей»: считается, что сырой чеснок вызывает гнев, а термически обработанный — половое влечение. Но можно рассмотреть ситуацию с другой стороны и сказать, что сырой чеснок питает и поддерживает человека, склонного к вспышкам гнева, а приготовленный — человека, ведущего активную половую жизнь. Причинно-следственные связи действуют в обоих направлениях. Если речь идет о термически обработанном чесноке, употребление его в пищу и ведение активной половой жизни дает целостный, самодостаточный образ жизни, в то время как воздержание и от чеснока, и от секса представляет собой столь же комплексный, но совершенно иной подход к бытию. Отказ от одного, но не от другого может привести к дисгармонии.

Подобно этому человек, в сознании которого не сформировалось представление о мире как о месте, где о нем заботятся, лишается внутреннего источника заботы и нуждается в еде как в утешении. Если такой человек решит перейти на строго вегетарианское сыроедение — возможно, чтобы доказать самому себе свою чистоту и положительность, — он будет обделять себя питательными элементами, необходимыми для такого состояния души. Его питание не будет соответствовать потребностям души и тела. Результатом станет дисгармония: хронические болезни и безрадостное существование, усиление навязчивых желаний, в исполнении которых человеку отказано. В конце концов, он или умрет, или вернется к прежней диете, гармонирующей с его образом жизни.

Отсюда ясно, почему никто не станет праведником, даже если будет питаться как праведники. Рацион монахов и праведников — не сознательное решение, а результат изменившихся вкусов и аппетитов. Терезе Нойман не требовалось прилагать сверхчеловеческих усилий, чтобы подавить муки голода — она его просто не чувствовала. Если она и пользовалась силой воли, то лишь чтобы напоминать себе: не следует есть по привычке или за компанию, если она не голодна. Так и приверженцы цигун, достигшие состояния бигу: воздержание от пищи они воспринимают как незначительный побочный эффект своей практики. Если уж брать в пример этих людей — ешьте все, что хотите, и тогда, когда хотите!

Вспомните психологические предпосылки идеи самосовершенствования: СМИ внушают, что ваше тело уродливо, медицина — что человеческий организм ненадежен, религиозные учения гласят, что ваши естественные помыслы греховны, общество и родители хвалят вас за поступки, несвойственные вам, и стыдят за проявления индивидуальности. Призывы к физическому и нравственному очищению, а также к духовному возвышению подразумевают, что в нашем нынешнем состоянии мы нечисты, приземленны и недостойны. Отсюда же косвенно вытекает, что люди, не изменившие привычки питания, нечисты, приземленны и недостойны, невосприимчивы, ужасны, невежественны и некультурны. Не только в вопросах питания, но и во всех сферах жизни людям присуще стремление судить других по себе.

Жизнь в вечном страхе осуждения, в состоянии неуверенности и с неудовлетворенной потребностью в заботе несовместима с возвышенным и чистым питанием.

Строгие и чистые диеты идут впрок прежде всего людям, обособленным от нашего мира торгашества и наживы. Чтобы радоваться жизни в привычном нам мире, нужна менее возвышенная диета. Отшельнику, целыми днями воспевающему Бога, требуется совсем иное количество энергии и другие вибрации, нежели людям, которые живут в гуще мирской жизни. Меню монастыря или ашрама не предназначено для образа жизни, характерного для водителей грузовиков. Если заимствовать монашескую диету, но не монашеский образ жизни, вас будет преследовать голод, постоянное желание съесть «что-нибудь посущественнее».

Соответственно, если питаться гамбургерами во время месячного пребывания в буддийском храме, такое питание вскоре станет для вас обузой и будет вызывать отвращение. Чтобы всесторонне участвовать в жизни материального мира — а я считаю, что в ней найдется немало полезных и увлекательных дел, — придется предпочесть и «материальное» питание.

Если же вы готовитесь удалиться от мира, желание перейти на менее приземленное и плотское питание может возникнуть у вас заранее. Тибетский учитель Согьял Ринпоче рассказывает о том, как одна из его двоюродных бабушек за месяц до смерти вдруг перестала хлопотать по хозяйству, удалилась от мирских дел, отказалась от мяса и будто погрузилась в непрерывную медитацию и священные песнопения. А прежде она была практичной и приземленной женщиной и с удовольствием ела мясное.

Но не все ждут конца жизни как повода отдалиться от земного мира. В путешествии души наступает момент, когда она должна отдалиться от плотского и материального. Монахи и жители духовных приютов признают эту потребность, когда дают обет безбрачия, нестяжания и жизни, не отягощенной материальными вопросами. Отдаление от плотского мира проявляется не только в питании. Как обнаружил бывший фруктарианец Том Биллингс, поедание одних фруктов привело его к своего рода социальной изоляции, а физические недомогания, с которыми он столкнулся, и шаги к смерти можно было истолковать как отдаление от материального мира в прямом, а не в переносном смысле.

Только вообразите себе, какой степени достигнет эта обособленность, если вы обнаружите, что полностью утратили потребность в питании. Какое множество наших поступков и стремлений продиктовано инстинктом самосохранения, в свою очередь связанного с питанием на глубинном биологическом уровне. Более того, вы приобретете опыт, идущий вразрез с преобладающими научными представлениями о реальности, а обладатели взглядов, принципиально отличающихся от убеждений большинства, зачастую оказываются в социальной изоляции. Вы будете неумолимо отдаляться от традиционной работы и привычной общественной жизни.

Это чрезвычайно трудно — длительное время пребывать в гармонии с одним аспектом своего существования и в дисгармонии с другим. Рано или поздно от какого-нибудь придется отказаться. И чаще всего люди отказываются от диет. Любопытный и важный факт: когда люди утверждают, что полностью воздерживаются от пищи, или даже придерживаются менее строгой диеты, например сыроедения, и тем самым привлекают к себе внимание общественности, зачастую они прибегают к мошенничеству. В 1983 году почти вся верхушка калифорнийской секты бретарианцев сложила с себя обязанности, когда главу секты Уайли Брукса, утверждавшего, что он не ест уже 19 лет, поймали с поличным в одном отеле: тайком зайдя в тамошний бар, он заказал пирог с курятиной. Объяснение, которое первым приходит в голову: он жульничал с самого начала. Но есть и другое, не менее правдоподобное: потребность в пище была вызвана у Брукса тесным общением с миром.

Мой личный опыт знакомства с вегетарианской диетой и сыроедением поначалу сопровождался частичным, но довольно болезненным отлучением от материального мира. С одной стороны, я утратил половое влечение и обнаружил, что мне труднее вести нормальную общественную жизнь. Я стал менее энергичным, здоровым и как будто уже не так прочно занимал свое место в мире. В то же время я с меньшим трудом создавал и поддерживал измененные состояния сознания, словно ослабели узы, связывающие меня с привычным материальным миром. Однако такое питание не было для меня простым и естественным. Я постоянно боролся с собой, мне недоставало тех сторон жизни, впечатления в которых я хотел по-прежнему получать. Я вовсе не был готов удалиться от мира плоти.

Если расставание с материальным миром начинается преждевременно, мы страдаем и сопротивляемся ему. Душа помнит, что всему свое время. Если мы прочно привязаны к нашему миру — например, растим детей, строим карьеру, пользуемся всеми благами реинкарнации в человеческом теле, — без плотной, существенной, приземленной пищи нам не обойтись. Это обобщение: точная комбинация энергий различных видов пищи, не-обходимых вам, так же уникальна, как и вы сами.

Итак, запомним: глядя сверху вниз из «духовной жизни» на «плотскую», мы подразумеваем, что тело и материя примитивны, низки и нечисты — в отличие от духа. Степень причастности человека к материальному миру — во многом дело случая и судьбы. Некоторые из нас созданы быть домохозяйками, воспитателями детей, распределителями материальных благ, политиками или играть иные мирские роли, однако все эти роли связаны с этическими дилеммами, процессом духовного роста и возможностью Добросовестного Труда. В каком-то смысле быть хорошим богатым человеком гораздо труднее, чем хорошим бедным. Но для того, чтобы мир продолжал существовать, а человечество — реализовывать свой потенциал, в материальном мире нам необходимы люди, которые умеют правильно и мудро распоряжаться его благами. Это наше временное пристанище. Незачем спешить покинуть его. Прежде надо выполнить важные задачи.

Диссонанс между тем, что мы едим, и нашим положением в мире порождает некое напряжение, для устранения которого надо либо привести питание в соответствие с нашей ролью в материальном мире, либо перестроить всю жизнь, приспосабливая ее к новому образу питания. Силой, а именно силой воли, можно отделить питание от бытия, но не навсегда. Напряжение нарастает, принимает форму острых желаний, отвращения и в конце концов физических заболеваний. Организм подает сигнал все громче и громче, требуя удовлетворить его потребности — хотя и продолжает функционировать, как может, несмотря на то что потребности остаются неудовлетворенными.

Отрывок из книги
Айзенстайн Чарльз «Йога и питание»
Издательство «София»

Нет комментариев

Георгий Гурджиев «Таков обычный человек…»

Вводная лекция Гурджиева, дающая как бы общую перспективу будущей работы…
Опубликована в вышедшем недавно сборнике «Gurdjieff’s Early Talks».
Точной даты прочитанной лекции нет, но относят её ~ к 1914 году.

Георгий Гурджиев «Таков обычный человек…»Таков обычный человек. И таким он может прожить всю свою жизнь.
В то же самое время, Природа дала ему возможность изменения, хотя это вовсе не означает, что какое бы то ни было изменение непременно случится.

Изменение это, о котором вы говорите, возможно, но имеет ли кто-то шанс его достичь, заранее трудно сказать. Существует множество независящих от нас причин, которые могут этому воспрепятствовать.

Главная причина заключается в нас самих и это Кундабуфер, как его называют.

Чтобы уяснить себе смысл нового понятия, придётся остановиться здесь и перейти к деталям этого вопроса.

Природа в своей предусмотрительности придала человеческой машине определённое свойство, защищающее человека от чувствования и ощущения реальности.

Это и есть — Кундабуфер.

Давайте возьмём один реальный факт. Все люди смертны и каждый человек может умереть в любой момент. Я могу представить, скажем, как мистер Смит выходит из театра и, переходя улицу, попадает под автомобиль, который давит его насмерть. Или рекламная вывеска вдруг отрывается от фасада дома, падает прямо на голову мистера Джонса и убивает его на месте. Или мистер Браун съедает лангуста, а на следующий день внезапно умирает от отравления и никто не может его спасти.

Всё это любой может легко себе вообразить. Но спросите себя, может ли кто-то представить, что сам он в данный момент или пусть завтра, через год или через 10 лет также умрёт? В самом деле, если мы честно подумаем об этом — смерть ужасна. Что может быть ужаснее смерти? Что случится, если человек реально представит себе этот ужас, свою собственную смерть? Можете ли вы вообразить себе этот ужас? Вы не можете представить свою собственную смерть, но при этом легко можете представить себе смерть кого-то другого. А помимо этого, есть также ещё много других также реальных ужасов, которые мы не осознаём, которых мы не видим. Если бы люди осознали их, они бы повесились от страха. Но никто этого не видит. Почему? Возможно, кто-то скажет, что это наша воля защищает нас от осознания подобных ужасов? Но тогда почему же она не защищает нас от малых страхов?

Представьте, что вы приходите домой, раздеваетесь, ложитесь в постель и, в тот самый момент, когда вы укрываетесь одеялом — что-то вдруг прыгает из под кровати, пробегает по вашему телу и прячется в складках одеяла. Вы сбрасываете одеяло, поднимаете вверх ноги и видите мышь. Вообразите себе эту картину и тогда даже от одних мыслей о ней — дрожь пробежит по всему вашему телу.

Но что же было такого устрашающего в этой домовой мыши, самой безобидной изо всех тварей? Вы не чувствуете ужаса перед неминуемой смертью, но боитесь мыши и боитесь ещё тысячи других таких же пустяков, которые лишь возможно могут случиться.

Такие ужасы, оскорбительные для вашего существования, но по поводу которых вы не станете вешаться, допускаются Природой до той степени, в которой они необходимы, чтобы дать вам переживания радости и печали, удовольствия и боли. Без них не смогут появиться все те переживания, из которых состоит наша жизнь. Они являются источником множества неприятностей, печалей, усилий, смешанных с самолюбием и тщеславием, которые побуждают человека действовать, добиваться, погружаться в иллюзии и разочарования. Именно это поддерживает в нас жизнь. Одни и те же вещи формируют наши сны, фантазии и иллюзии, пробуждая самые различные желания в нас. И человек всегда полон ими. Они дают ему необходимый импульс и наполняют его жизнь, так что у него уже не остаётся времени чувствовать реальность. Часто эти цели недостижимы, но человек этого не видит, продолжая пытаться снова и снова. Когда один вид неприятностей уходит — появляется другой. Человеческая машина должна работать всё время.

А теперь представьте себе, что вы знаете, что вы помните, хотя бы и только в своей голове, что вам остался всего лишь месяц до смерти. Ровно один месяц. Что останется тогда от всего того, что наполняло наш день? Всё, что есть у вас, утратит свой смысл и не будет стоить ничего. И газета с вашим утренним кофе, и любезное приветствие ваших соседей по лестнице, ваша профессиональная деятельность и накопленные вещи, театр сегодня вечером, отдых и сон — для чего всё это?

Но что если смерть придёт только через год или два? Даже тогда, всё уже не будет иметь того же значения, каким оно было для нас до этого. Невольно у вас возникает вопрос: если это так, зачем тогда вообще жить?

Только не потому, что вы живёте для себя. Ваша жизнь нужна кому-то другому, кто следит за ней и заботится о том, чтобы вы могли жить немного лучше. Точно также, как мы сами ухаживаем и присматриваем за жизнью наших овец и свиней. Но когда мы кормим их, делаем ли мы это потому, что заботимся о них или ради самой их жизни? Нет, мы делаем их жизнь счастливой и благополучной, организуя для них все виды удобств, чтобы, когда придёт время убить их, мы могли получить лучше мясо и больше жира.

Как раз таким же образом, очевидно, кто-то хочет, чтобы мы жили, и он хочет, чтобы мы не видели всех наших ужасов и не вешались от страха, но хочет, чтобы мы жили достаточно долго, так, чтобы тот кому мы нужны, мог мягко и тихо убить нас, когда время прийдёт. Не видеть реальность и не чувствовать её такой как она есть — это главная форма нашего рабства. У нас есть много видов рабства, но этот вид его является первым, главнейшим из всех. Таков закон Природы. Существование всего человечества и всего живого является жизненно необходимым для великих этого мира. В самой жизни есть великая цель и она оправдывает жизненную судьбу. Мы должны служить рабами — такова наша участь. Хотя, в то же время, Природа предусмотрела другую возможность, хотя и не для каждого, чтобы избавиться от этого рабства.

Это избавление является первым освобождением. Жизнь имеет два направления, она подобна двум рекам.

Все живые земные существа подразделяются на два течения; одни пребывают в одном потоке, вторые — в другом. Одна часть подчиняется и несёт в себе один вид закона, вторая — другого. Два этих закона всегда вступают в столкновение, один с другим, пересекаются или движутся бок о бок, никогда не смешиваясь при этом и взаимно поддерживая друг друга, необходимые один другому. Всегда так было и всегда так будет.

Теперь, если мы возьмём общую жизнь масс, их жизнь как целое подобна одной из этих рек, в которой каждая капля воды представляет жизнь отдельного человека или некого живого существа.

Все эти отдельные капли в общем течении составляют одну реку, которая в свою очередь является одним из звеньев в космической цепочке. Все повороты этой реки, все её изгибы, все изменения имеют вполне определённое место назначения. И для этого назначения каждая капля имеет значение лишь в той степени, в какой она является частицей большой реки. Этот закон не простирает себя на отдельные капли. Изменение местоположения капель, их направление и движение имеет лишь случайный характер. Сейчас капля здесь, в другой момент — там. В один момент она на поверхности, в другой идёт ко дну. Иногда она сталкивается с другими, тонет. Или она течет, медленно или быстро, независимо от того, хорошо это или плохо, в зависимости от того места, где она оказалась.

В ней нет отдельных законов. У неё нет персональной судьбы. Судьба есть только у всей реки; все капли имеют эту судьбу. Персональные печаль, радость, счастье, страдание, все являются случайными в этом потоке.

Но каждая капля имеет принципиальную возможность покинуть этот общий поток и перепрыгнуть в соседнюю вторую реку. И это также закон Природы.

Для этого капля должна знать, как использовать инерцию реки, как использовать случайные толчки, чтобы выплыть к поверхности и ближе к берегам, откуда будет легче прыгнуть.

Необходимо выбрать место и время. Необходимо научиться использовать ветер, потоки бури, если такие случаются. Тогда у капли есть шанс подняться вместе с брызгами воды и перепрыгнуть в соседнюю реку.

С момента попадания туда, она уже в другой жизни и, следовательно, попадает под действие других законов.

В этой реке существуют законы для отдельных капель. Там есть закон поворота. Когда капля поднимается или идёт ко дну, это происходит не случайно, но в соответствии с определённым законом. Этот закон является также механическим, как и в первой реке. Поднимаясь на поверхность, капля становится тяжелее и тонет. В глубинах же она теряет вес и поднимается. Плыть по поверхности для неё — добро, пребывать в глубинах — зло. И здесь уже многое зависит от знания и усилий.

Эта река имеет множество малых течений. Необходимо попасть в правильную струю и оставаться на поверхности столько, сколько возможно, чтобы обрести возможность достижения другого русла реки, и так далее.

Мы сейчас в первой реке. Пока мы пассивны, мы будем ведомы и подвержены всем несчастьям. Мы в рабстве у этих несчастий. В то же время, однако, Природа дала нам возможность стать способными выбраться из этого рабства. И таким образом, когда кто-то говорит об «освобождении», это означает просто переход в другую реку.

Но конечно, в реальности это не так просто, «захотел перейти и перешёл». Необходима длительная подготовка и наличие очень сильного желания. Необходимо отречься ото всех благословений, исходящих от мира первой реки. Для этого необходимо умереть для этой реки.

Именно об этой смерти говорится во всех религиях. Если вы не умрёте, вы не воскреснете. Эти слова не о смерти физического тела. При такой смерти не требуется воскресать. Если душа существует, а тем более, бессмертная душа, она может обходиться и без этого тела, потеря которого называется смертью.

И причина воскресения также не в том, чтобы предстать перед Богом, как нас учат современные отцы Церкви. Нет, Христос и все другие говорили о смерти, которая может случиться даже пока мы живы. Они говорили о смерти тирана, от которого исходит наше рабство, и от чьей смерти зависит первое главное освобождение человека.

То, что я собираюсь сказать, может показаться на первый взгляд бредом сумасшедшего. Для некоторых оно таким и останется. Тем не менее, я скажу. И в то же время, в соответствии с моими идеями, я полагаю, говорить об этом является большим грехом. Если я согрешил против Природы, мой главный грех будет заключаться именно в том, о чём я собираюсь говорить.

Все войны, все споры, все недоразумения, все несчастья, все переживания, кажущиеся такими ужасными, когда они происходят, потом могут видеться нами не стоящими даже пол-копейки. Так, как если бы кто-то из мухи делал сначала слона, а потом вдруг этот слон превращался обратно в муху. Причина этого всегда заключается всё в том же свойстве человека, отражающем реальность в перевёрнутом виде.

Во время подобных событий, все — рабы, и все находятся под общим гипнозом. Где то достоинство, которое приписывается человеку? Где человек с его свободной волей?

Так было всегда и так будет всегда с массами, потому что, если не будет рабов, не будет и господ, не будет жизни.

И в то же время, некоторым людям дано выйти из-под власти массового гипноза. Но люди настолько не способны осознавать этот массовый гипноз, что более или менее свободный от него человек кажется им неким существом низшего порядка.

То, что называется храбростью на войне, реально есть лишь проявление этого массового гипноза. Существуют даже целые нации, презрительно считающие других трусами, как например, русские евреев. Но еврейский барабанщик, который, согласно пониманию русских, из трусости прячется в траншее во время битвы, на самом деле более нормальный человек, более свободный, чем они сами. Он имеет в себе нечто персональное, тогда как для других всё персональное отсутствует. Остаётся только массовый гипноз. Он является только рабом своих персональных качеств, тогда как они — дважды рабы.

Если мы отнимем у человека все его иллюзии, всё, что мешает ему увидеть истинную реальность — то есть, по сути, все его интересы, его волнения, побуждения, надежды — с ними вместе исчезнут и все его стремления. Всё станет пустым. Все импульсы его психики остановятся. Останется лишь пустое существо, пустое тело, которое будет жить лишь физиологически. Это — смерть «я». Смерть всего, что его составляло, разрушение всего ложного, аккумулированного неведением и отсутствием опыта.

Всё оставшееся в человеке будет являться лишь материалом, не им самим. И только тогда станет возможным, если есть достаточно силы для этого, собрать новый материал, но уже только по собственному выбору. Тогда человек берёт его сам, а не как это было раньше, когда нечто помещалось в него в соответствии с желаниями чего-то другого. Это трудно, хотя такое слово здесь неточно. Слово «невозможно» тоже плохое, поскольку в принципе это возможно, хотя и в тысячу раз труднее, чем нищему честным трудом стать миллионером.

Источник:
larkin-donkey.livejournal.com

Нет комментариев

Бертран Рассел «Внесла ли религия полезный вклад в цивилизацию?»

Работа издана отдельной брошюрой в 1930 г.: Russell в.
Has Religion Made Useful Contribution to Civilization? An Examination and a Criticism.
London: Watts & Co., 1930.
Фрагменты ранее были переведены на русский язык (Наука и религия, 1959, э 1).
Перевод данного текста выполнен А. А. Яковлевым, с использованием фрагментов перевода 1959 г.

Бертран Рассел «Внесла ли религия полезный вклад в цивилизацию?»Я держусь того же взгляда на религию, что и Лукреций 1. Я считаю ее болезнью, порожденной страхом, и источником неисчислимых страданий для человечества. Правда, я не могу отрицать, что религия внесла определенный вклад в цивилизацию. Она помогла на заре существования человеческого общества изобрести календарь, и она же заставила египетских жрецов так тщательно устанавливать время затмений, что впоследствии они оказались способны их предсказывать. Эти два добрых дела я готов признать, но никаких других за религией не знаю.

Слово «религия» используют в наши дни в весьма расплывчатом смысле. Некоторые, находясь под влиянием крайнего протестантизма, употребляют его для обозначения любого серьезного убеждения личного характера, касающегося нравственных вопросов или природы Вселенной. Такое словоупотребление совершенно неисторично. Религия — это прежде всего социальный феномен. Церкви, возможно, обязаны своим происхождением учителям, обладавшим сильными индивидуальными убеждениями. Но влияние учителей на основанные ими церкви было, как правило, слабым, в то время как церкви оказывали огромное влияние на общество, в рамках которого расцветали. Возьмем случай, который особенно интересен людям, принадлежащим к западной цивилизации: учение Христа, как оно изложено в евангелиях, имеет очень мало общего с этикой христиан.

Самым важным в христианстве с социальной и исторической точек зрения является не Христос, а церковь, и, если мы хотим судить о христианстве как о социальном движении, нам незачем обращаться к евангелиям. Христос учил, что следует отдавать все, что у вас есть, бедным и что не следует воевать, ходить в церковь и наказывать за прелюбодеяние. Ни католики, ни протестанты не изъявили никакого желания последовать этому учению. Некоторые францисканцы, правда, пытались проповедовать доктрину апостольской бедности, но папа осудил их, и доктрина была объявлена еретической. Или возьмем, например, евангельские слова: «Не судите, да не судимы будете» — и спросим себя, какое влияние они оказали на инквизицию и ку-клукс-клан.

То же самое относится и к буддизму. Будда был милым и образованным человеком; на смертном одре он смеялся над учениками, полагавшими, что он бессмертен. Но буддийские жрецы, живущие, например, на Тибете, — это невежественные и в высшей степени жестокие тираны.

Нет ничего странного в этом различии между церковью и ее основателем. Стоит только предположить, будто в речах определенного человека заключена абсолютная истина, как тут же появляется когорта специалистов по истолкованию его речей. А так как специалисты эти держат в своих руках ключ к истине, то они неминуемо приобретают власть, которой пользуются, как и всякая другая привилегированная каста, ради собственной выгоды. В одном отношении, однако, они хуже всякой другой привилегированной касты, ибо миссия их заключается в разъяснении неизменной истины, возвещенной раз и навсегда в совершенной и законченной форме, так что они неизбежно становятся врагами всякого умственного и нравственного прогресса. Церковь выступала против Галилея и Дарвина; в наши дни она выступает против Фрейда 2

Во времена наибольшего могущества церковь заходила еще дальше в своей враждебности к разуму. Папа Григорий Великий 3 обратился к одному епископу с письмом, начинавшимся следующими словами: «Слуха нашего достигло, о чем мы и выговорить не можем без стыда, что ты растолковываешь грамматику кое-кому из своих друзей». Своей святейшей властью папа заставил епископа бросить это «мерзкое» занятие. Неудивительно, что знание классической латыни возродилось только с наступлением эпохи Ренессанса.

Религия пагубна не только в умственном, но и в нравственном отношении. Под этим я имею в виду, что она проповедует этический кодекс, целью которого не является человеческое счастье. Когда несколько лет назад в Германии был проведен плебисцит по вопросу о том, можно ли разрешить свергнутым монархическим династиям сохранить свою частную собственность, немецкие церкви официально заявили, что лишать их этой собственности противно учению христианства. Церкви, как известно, выступали против отмены рабства, пока у них хватало на это смелости, а в наше время, за малыми, раздутыми крикливой рекламой исключениями, они выступают против любого движения за экономическую справедливость. Папа официально осудил социализм.

ХРИСТИАНСТВО И ВОПРОС О ВЗАИМООТНОШЕНИИ ПОЛОВ

Худшей чертой христианской религии является, Однако, ее позиция по вопросу о взаимоотношении полов — позиция настолько болезненная и противоестественная, что понять ее можно, только поставив в связь с тем недугом, которым был поражен цивилизованный мир в эпоху упадка Римской империи. Приходится иногда слышать, что христианство улучшило положение женщин. Это — одно из грубейших извращений истории, какие только возможно измыслить. Женщины не могут занимать сносного положения в обществе, которое считает в высшей степени важным, чтобы они не нарушали строгого морального кодекса.

Монахи всегда видели в женщине прежде всего искусительницу; они считали, что она вызывает главным образом отвратительную похоть. Церковь проповедовала — и все еще продолжает это делать, — что женщине лучше всего оставаться девственной, но если для кого-то это невозможно, то позволительно выйти замуж. «Лучше вступить в брак, нежели разжигаться» — такова зверская формулировка св. Павла (1 Кор 7:9). Установив нерасторжимость брака и вытравив всякое знание ars amandi 4 церковь делала все, что было в ее силах, чтобы единственная разрешенная форма половой жизни приносила как можно меньше радости и как можно больше страдания. Запрет на средства контроля над рождаемостью опирается, по сути дела, на тот же мотив: ведь если женщина каждый год рожает по ребенку, пока не умирает от изнурения, то вряд ли можно предположить, что она получает большое удовольствие от супружеской жизни.

Концепция греха, неразрывно связанная с христианской этикой, необычайно вредна, ибо дает выход садизму, который люди начинают считать законным и даже благородным делом. Возьмем, например, вопрос о предупреждении сифилиса. Известно, что если принять заранее меры предосторожности, то опасность заразиться этой болезнью может быть сведена до минимума. Христиане, однако, возражают против распространения этих знаний, ибо считают за благо, чтобы грешники понесли наказание. В наше время в мире много тысяч детей страдают от врожденного сифилиса — они никогда не появились бы на свет, если бы не желание христиан увидеть грешников наказанными. Невозможно понять, как доктрины, требующие такой дьявольской жестокости, могут считаться хоть в какой-то степени благотворными для морали.

Позиция христиан опасна для человечества не только в том, что касается поведения, но и в отношении к знаниям о взаимоотношениях полов. Всякий, кто потрудился изучить вопрос беспристрастно, знает, что искусственно навязываемое невежество крайне опасно для душевного и физического здоровья. У тех, кто получает знания в «неприличных» беседах — как это случается с большинством детей, — оно рождает взгляд, что отношения полов — сфера непристойная и смехотворная. Не думаю, что можно как-либо защитить точку зрения, что знание всегда нежелательно. Я бы не возводил барьеров на пути людей, стремящихся к знанию, а в случае знания о взаимоотношениях полов имеются гораздо более весомые аргументы в его пользу, чем в случае любого другого знания. Человек осведомленный, скорее всего, будет поступать более мудро, чем человек невежественный. Нелепо воспитывать в молодых людях чувство греха по той причине, что они обладают природным любопытством в отношении важных вещей.

Каждый мальчик интересуется поездами. Предположим, мы говорим ему, что его интерес порочен, предположим, мы завязываем ему глаза, когда он находится в поезде или на железнодорожной станции; предположим, мы никогда не позволяем себе произносить слово «поезд» в его присутствии и держим в глубокой тайне все, что касается железных дорог. В результате он вовсе не перестанет интересоваться поездами, наоборот, заинтересуется ими вдвойне, но будет испытывать при этом нездоровое чувство греха, потому что ему внушили, что сам этот интерес недостоин. Каждый мальчик, наделенный живым умом, может быть таким способом превращен в неврастеника.

Именно это и делают с вопросом о взаимоотношениях полов; но поскольку он интереснее, чем вопрос о поездах, результаты оказываются более пагубными. Почти все взрослые, исповедующие христианство, являются в той или иной степени нервнобольными из-за табу, которое налагалось на знание о половых отношениях в то время, когда они были молоды. Искусственно насаждаемое таким образом чувство греха является одной из причин их жестокости, забитости и тупости в дальнейшей жизни. Нет никакого рационального основания для того, чтобы держать ребенка в невежестве, если он хочет знать о чем-либо, будь то вопросы пола или какие- -то другие вопросы. И мы никогда не будем иметь здорового населения, если не признаем этого факта. Но до тех пор, пока церкви контролируют политику в области образования, на перемены надеяться не приходится.

Даже если отставить в сторону эти сравнительно мелкие возражения, ясно, что фундаментальные доктрины христианства требуют изрядной доли этической извращенности, прежде чем могут быть приняты. Нам твердят, что мир сотворен богом — благим и всемогущим. Если еще до сотворения мира он провидел все несчастья и страдания, которые в нем будут заключены, то он и несет за все ответственность. Довод, будто существующие в мире несчастья порождены грехом, является просто уверткой. Во-первых, это вообще неверно; не грех же вызывает разливы рек или извержения вулканов. Но даже если бы это было верно, дело нисколько не менялось бы. Если бы я задумал произвести на свет ребенка, заранее зная, что он будет маньяком, одержимым мыслью об убийстве, то я нес бы ответственность за его преступления.

Раз бог знал наперед те грехи, в которых будет повинен человек, но решил все же его сотворить, он, несомненно, ответствен за все последствия этих грехов. Обычный христианский аргумент сводится к тому, что мирское страдание служит очищению от грехов и потому является благом. Аргумент этот, очевидно, является лишь рационализацией садизма: но в любом случае это очень слабый аргумент. Мне хотелось бы пригласить какого-нибудь христианина в детское отделение больницы, чтобы он своими глазами увидел страдания, которые выносят здесь дети. Стал бы он после этого упорствовать, будто дети эти настолько пали в нравственном отношении, что заслуживают своей участи? Чтобы дойти до подобных заявлений, человек должен убить в себе всякое милосердие и сострадание. Он должен, одним словом, стать таким же жестоким, как и бог, в которого верует. Ни один человек, верящий, что все в этом страждущем мире происходит к лучшему, не может сохранить своих этических идеалов, ибо ему всегда приходится выискивать оправдания для несчастий и страданий.

ВОЗРАЖЕНИЯ ПРОТИВ РЕЛИГИИ

Существуют возражения против религии двоякого рода: интеллектуальные и моральные. Интеллектуальные возражения сводятся к тому, что нет оснований считать какую-либо религию истинной; моральные возражения — к тому, что религиозные предписания, восходящие к временам, когда люди были более жестокими, чем сегодня, стремятся увековечить бесчеловечные законы, которые в противном случае были бы преодолены моральным сознанием.

Рассмотрим вначале интеллектуальные аргументы. В наш практический век есть тенденция считать, что вопрос об истинности религиозного учения не имеет значения — гораздо важнее вопрос о его полезности. На эти вопросы, однако, нельзя отвечать по отдельности. Если мы придерживаемся христианской религии, наши представления о том, что является благом, будут отличаться от представлений, которые у нас были бы, если бы мы не верили. Поэтому для верующих практические выводы христианства представлялись бы благими, а для неверующих — злыми. Кроме того, точка зрения, что следует верить определенным суждениям, независимо от того, есть ли свидетельства в их пользу, порождает враждебное отношение к фактам и заставляет закрывать глаза на все, что противоречит этим предрассудкам.

Научная искренность — очень важное качество; и вряд ли она присуща человеку, воображающему, что есть вещи, верить в которые — его долг. Мы не можем, следовательно, решить, приносит ли религия благо, не изучив вопроса о ее истинности. Для христиан, магометан и иудеев наиболее фундаментальной проблемой является существование бога. В дни, когда религия еще была на подъеме, слово «бог» имело вполне определенный смысл; но в результате нападок рационалистов этот смысл постепенно истончался, пока не дошло до того, что стало очень трудно понять, что же имеют в виду люди, утверждающие, что веруют в бога. Возьмем в качестве примера определение Мэтью Арнолда 5: «Сила, отличающаяся от нас и способствующая праведности». Пожалуй, формулировка могла бы стать еще более расплывчатой, если бы мы спросили себя, знаем ли мы хоть что-нибудь о цели Вселенной, которая отличается от целей живых существ, обитающих на поверхности нашей планеты.

Обычно религиозные люди говорят в ответ на это примерно следующее: «Я и мои друзья — мы люди удивительно умные и добродетельные. Очень трудно представить себе, что так много ума и добродетели могло возникнуть случайно. Следовательно, должен быть кто-то равный нам по уму и доброте, кто и привел машину космоса в действие с той целью, чтобы она произвела нас». Сожалею, но на меня этот аргумент не производит должного впечатления. Вселенная велика, и, если верить Эддингтону 6 нигде больше нет существ, равных нам по разуму. Если прикинуть количество вещества в мире и сравнить его с тем количеством, которое составляют тела разумных существ, мы увидим, что последнее образует бесконечно малую величину.

Поэтому, даже если совершенно невероятно, чтобы из случайного подбора атомов родился способный к мышлению организм, мы все же можем допустить, что во Вселенной существуют только те организмы, которые мы обнаруживаем. Кроме того, не настолько уж мы замечательные существа, чтобы считать себя вершиной этого великого процесса. Конечно, я сознаю, что многие божества — гораздо более замечательные существа, чем я, и что я не способен полностью оценить достоинства, которые многократно превосходят мои собственные. Тем не менее, даже с этими оговорками, мне остается только заключить, что всемогущество, действующее в масштабах вечности, могло бы произвести что-нибудь и получше.

Мы должны поэтому считать этот результат просто неудачной попыткой. Земля не всегда будет обитаемой, человечество вымрет, и если космический процесс захочет потом себя оправдать, он должен будет сделать это не на нашей планете, а где-нибудь еще. Но и этому рано или поздно придет конец. Второй закон термодинамики не оставляет сомнений, что Вселенная погибает. Конечно, мы можем сказать, что к тому времени бог снова заведет свою машину; но такое утверждение может основываться только на вере, а не на научных данных. По данным науки, Вселенная медленно приползла к весьма жалким результатам на этой земле и собирается плестись дальше к еще более жалким ступеням развития, вплоть до состояния всеобщей смерти. Если это и следует считать свидетельством цели, то могу сказать, что она мне не очень нравится. Поэтому я не вижу оснований верить в какого-либо бога, пусть даже он будет расплывчатым и разжиженным. Я оставляю в стороне старые метафизические аргументы, поскольку апологеты религии отбросили их сами.

ДУША И БЕССМЕРТИЕ

Внимание, которое христианство уделяет индивидуальной душе, оказало глубокое влияние на этику христианских общин. Эта доктрина очень близка стоическому учению и, подобно стоицизму 7 возникла в обществе, лишенном политических надежд. Естественным побуждением человека энергичного и порядочного является желание делать добро, но, если у него нет политической власти и какой-либо возможности влиять на события, ему остается лишь свернуть с этого естественного пути и заняться самим собой. Именно это и случилось с ранними христианами; они пришли к представлению о личной святости как о чем-то совершенно независимом от деяния блага, поскольку святость — это то, чего могут достигнуть люди, беспомощные в практическом отношении. Тем самым социальная добродетель была исключена из христианской этики. Благочестивые христиане до сих пор считают, что прелюбодей более порочен, чем политический деятель, берущий взятки, хотя последний, вероятно, в тысячу раз вреднее для общества.

Средневековая концепция добродетели, как можно заключить из картин того времени, была хлипкой, невыразительной и сентиментальной. Самым добродетельным считался ушедший от мира человек; единственными из практиков, считавшихся святыми, были те, кто, подобно св. Людовику 8 не жалели жизни и имущества подвластных им людей в борьбе против турок. Церковь никогда не причислила бы к лику святых человека, который провел реформу в финансовой системе, уголовном или судебном праве. Такие очевидные вклады в благосостояние людей не считались важными. Думаю, что в церковном календаре нет ни одного персонажа, который стал святым, трудясь на благо общества.

Вместе с этим разделением между социальной и моральной личностью существовало разделение между душой и телом, которое сохранилось в христианской метафизике и в философских системах, идущих от Декарта 9 Можно сказать, что в широком смысле тело — это социальная и публичная часть человека, в то время как душа — часть личная. Подчеркивая значение души, христианская этика приобрела индивидуалистический характер. Думаю, что в результате многовекового господства христианства люди стали более эгоистичными, более сосредоточенными на себе, чем они являются по своей природе; ибо побуждения, которые естественным образом выводят человека за пределы его «я», — это побуждения пола, родительский инстинкт и патриотизм, или инстинкт племени. В отношении полового инстинкта церковь сделала все возможное, чтобы его осудить и принизить; родительскую привязанность осудил сам Христос, а за ним толпа его последователей; а патриотизм был неуместен среди угнетенных народов, населявших Римскую империю. Нападки на семью в евангелиях до сих пор не привлекли того внимания, которого заслуживают.

Церковь почитает мать Христа, но сам Христос был не слишком почтительным сыном: «Что мне и тебе, жено?» — так он обычно разговаривал с матерью (Ин 2:4). Он говорил также, что пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее и что тот, кто любит отца или мать более, чем его, недостоин его (Мф 10:35-37). Все это означает ломку биологической семейной связи ради веры — учение, которое в значительной мере и вызвало нетерпимость, охватившую мир с распространением христианства.

Этот индивидуализм достигает кульминации в учении о бессмертии индивидуальной души, которая обречена испытывать или бесконечное блаженство, или бесконечное страдание — в зависимости от обстоятельств. Если, например, вы умерли сразу после того, как священник окропил вас водой, произнося при этом какие-то слова, то вы унаследуете вечное блаженство; в то же время, если после долгой и добродетельной жизни в вас ударила молния, как раз в тот момент, когда вы ругались нехорошими словами, оборвав шнурок на ботинке, то вы унаследуете вечные мучения. Нельзя сказать, что современный протестант в это верит; в это не верит даже современный католик, но такова ортодоксальная доктрина. Испанцы в Мексике и Перу имели обыкновение крестить индейских младенцев и сразу же после этого вышибать из них мозги; тогда они могли быть уверены, что эти младенцы попадут в рай. Ни один ортодоксальный христианин не найдет логического основания для того, чтобы осудить их действия, хотя ныне все осуждают их. Христианская версия учения о личном бессмертии имела великое множество самых катастрофических последствий для морали, а метафизическое разделение души и тела привело к пагубным следствиям в сфере философии.

ИСТОЧНИКИ НЕТЕРПИМОСТИ

Одной из самых удивительных черт христианства является нетерпимость, распространившаяся в мире с его появлением. Обязана она, мне думается, иудейской вере в праведность и исключительность бога. Зачем евреям понадобились эти странные верования, я не знаю. Видимо, они возникли в период плена, как реакция на попытку ассимилировать евреев в состав чужеземного населения. Но как бы то ни было, евреи, и в особенности пророки, первыми стали подчеркивать значение личной праведности и высказали идею, что проявлять терпимость к какой-либо религии, кроме своей собственной, — это порок. Обе эти идеи оказали чрезвычайно пагубное влияние на историю Востока.

Представители церкви любят рассказывать о преследованиях, которым христиане подвергались со стороны римского государства до правления Константина. Между тем преследования эти были слабыми, эпизодическими и носили чисто политический характер. Во все времена, начиная с правления Константина и вплоть до конца XVII столетия, христиане подвергались куда более лютым преследованиям со стороны других христиан, чем некогда со стороны римских императоров. А до распространения христианства такие гонения были совершенно неведомы древнему миру (если не считать евреев). У Геродота 10, например, мы находим описание обычаев чужих стран, проникнутое духом добросердечия и терпимости. Иногда, правда, Геродота может ужаснуть какой-нибудь особенно варварский обычай, но в общем и целом он не питает злобы к чужеземным богам и нравам. Он не старается доказать, что люди, называющие Зевса каким-нибудь другим именем, обречены на вечную погибель и должны быть преданы смерти, чтобы наказание могло начаться как можно скорее.

Такую позицию впервые заняли только христиане. Правда, современный христианин менее злобен, но этим он обязан не христианству, а поколениям вольнодумцев, которые с эпохи Ренессанса и вплоть до наших дней заставляли христиан устыдиться многих своих традиционных верований. Иной раз просто смешно слушать, как христианин распинается перед вами, доказывая, какой мягкой и рационалистической религией является в действительности христианство, закрывая глаза на тот факт, что всей своей мягкостью и рационализмом оно обязано людям, которые в свое время подвергались преследованиям. Ныне никто не верит, будто мир был сотворен в 4004 году до н. э.; но еще совсем недавно всякое сомнение на этот счет считалось ужасным преступлением.

Мой прапрадед, определив толщину слоя лавы на склонах вулкана Этны, пришел к заключению, что мир, должно быть, древнее, чем полагают ортодоксы, и высказал это мнение публично. За это оскорбление он был лишен графского титула и предан остракизму в свете. Если бы он стоял пониже на социальной лестнице, то, несомненно, подвергся бы более суровому наказанию. Правоверным христианам нисколько не делает чести, что они не верят сегодня во всю ту несусветную чушь, в которую верили 150 лет назад. Постепенное смягчение христианской доктрины произошло вопреки самому отчаянному сопротивлению и исключительно благодаря нападкам вольнодумцев.

УЧЕНИЕ О СВОБОДЕ ВОЛИ

Отношение христиан к природным законам было неопределенным и до странности неустойчивым. С одной стороны, существовало учение о свободе воли, в которое верило подавляющее большинство христиан. Согласно этому учению, поступки человеческих существ никоим образом неподвластны природному закону. С другой стороны, особенно в восемнадцатом — девятнадцатом веках, существовала вера в бога-законодателя и в природный закон как в одно из главных свидетельств существования творца. В более позднее время возражения против власти законов, учитывающие интересы свободы воли, стали играть большую роль, чем вера в природный закон как в свидетельство существования законодателя.

Материалисты, устанавливая законы физики, доказывали или, лучше сказать, пытались доказать, что движение человеческого тела обусловлено механическими причинами и что, следовательно, все, что мы говорим, и всякие вызываемые нами изменения не могут быть отнесены к действию свободной воли. Если это правда, то любые испытываемые нами чувства имеют весьма малую ценность. Если необходимые для поступков телесные движения вызываются одними только физическими причинами, например когда человек пишет поэму или же совершает убийство, — сущим абсурдом было бы воздвигать в его честь памятник или отправлять его на виселицу. Некоторые метафизические системы оставляли для свободы воли область чистого мышления, но, поскольку проводником мышления может быть только телесное движение, приходится считать, что о царстве свободы никогда нельзя ничего рассказать, поэтому оно не может быть социально значимым.

Кроме того, на христиан очень значительно повлияло эволюционное учение. Они столкнулись с необходимостью приписывать человеку притязания, совершенно отличные от притязаний других видов. Чтобы защитить свободу воли человека, христиане возражали против всякой попытки объяснить поведение живой материи с помощью физических и химических законов. Позиция Декарта, заключавшаяся в том, что низшие животные являются автоматами, более не встречает одобрения у либеральных теологов. Учение о непрерывности заставляет их сделать еще один шаг и считать, что даже мертвая материя не управляется жесткими и неизменными законами. Они, видимо, не замечают, что, отменив царство закона, придется отменить также и возможность чудес, поскольку чудеса — это действия бога, которые нарушают законы, управляющие ходом повседневных явлений. Можно, однако, вообразить себе современного либерального теолога, который утверждает с умным видом, что все сотворенное есть чудо, так что нет необходимости трактовать отдельные происшествия как свидетельства божественного вмешательства.

Под влиянием этих нападок на природный закон некоторые христианские апологеты ухватились за последние научные данные о строении атома. Эти данные, видимо, показывают, что физические законы, в которые мы до сих пор верили, применимы лишь к большим скоплениям атомов, в то время как отдельный электрон ведет себя, как ему вздумается. На мой взгляд, это только промежуточная фаза исследований, и физики со временем обнаружат законы, управляющие микроявлениями, хотя эти законы могут весьма значительно отличаться от законов традиционной физики. Как бы то ни было, стоит заметить, что современные учения о микроявлениях не имеют существенного практического значения. Наблюдаемые движения, да и все движения, которые что-либо значат для человека, включают большое число атомов и подчиняются старым законам. Чтобы написать поэму или совершить убийство (если вернуться к нашей предыдущей иллюстрации), необходимо привести в движение значительную массу чернил или свинца. Входящие в состав чернил электроны могут танцевать в своей маленькой зале, но сама зала движется в согласии со старыми законами физики, а поэта и издателя только это и заботит. Современные физические учения, таким образом, не влияют сколько-нибудь значительно на человеческие проблемы, занимающие теологов.

Вопрос о свободе воли, следовательно, остается прежним. Что бы ни придумывали метафизики, совершенно очевидно, что в практической жизни в свободу воли не верит никто. Все и всегда знали, что можно выработать характер, все и всегда знали также, что алкоголь и опиум определенным образом влияют на поведение. Защитники свободной воли считают, что усилием воли можно избежать опьянения, но они не считают, что в пьяном виде можно сказать «британская конституция» так же ясно, как в трезвом. Каждый, кто хоть немного занимается воспитанием детей, знает, что правильная диета важнее для их добродетели, чем самая красноречивая проповедь. Единственным реальным результатом учения о свободе воли является то, что оно препятствует людям вывести из всех этих фактов правильное заключение. Когда поступки какого-нибудь человека нас раздражают, мы считаем его порочным и отказываемся признавать, что раздражающее нас поведение является результатом причин, восходящих к тому времени, когда этого человека еще не было на свете, и, следовательно, к событиям, за которые он не может нести никакой мыслимой ответственности.

Люди обращаются с другими людьми так глупо, как не обращаются с автомобилями. Когда автомобиль не трогается с места, смешно было бы приписывать это его греховности и говорить: «Ты погрязшая в пороках машина, и я не дам тебе бензина до тех пор, пока ты не поедешь». Надо найти поломку и исправить ее. Но такой подход применим и в обращении с малыми детьми. Многие дети имеют дурные привычки, которые закрепляются наказанием, хотя, вероятно, прошли бы сами собой, не обращай мы на них внимания. Тем не менее няньки, за немногими исключениями, считают правильным наказывать, хотя и рискуют вызвать этим сумасшествие. Когда ребенок сходит с ума, это объясняют воздействием дурной привычки, а не следствием наказания. (Я имею в виду недавнее разбирательство по вопросу о непристойности в нью-йоркском суде.)

Реформы в сфере образования опирались в немалой степени на наблюдение за безумными и слабоумными детьми, которым перестали внушать, что они морально ответственны за свои ошибки, и в обращении с которыми применялось больше научных знаний, чем в воспитании нормальных детей. До недавнего времени считалось, что, если мальчик не может выучить уроков, его излечит от этого палка или ремень. Этот взгляд почти исчез из сферы воспитания, но продолжает свое существование в уголовном праве. Очевидно, что человек, намеревающийся совершить преступление, должен быть остановлен, но остановить нужно также и человека, заболевшего бешенством и имеющего намерение кусать людей, хотя никто не считает его морально ответственным за свои действия. Человек, заболевший чумой, должен быть изолирован, пока его не вылечат, хотя никто не считает его порочным. То же самое следует сделать с человеком, который испытывает болезненное желание подделывать подписи; но ни в том, ни в другом случае человеческой вины тут нет. И чтобы понять это, нужен всего лишь здравый смысл, хотя против него в данном случае выступают христианская этика и метафизика.

Чтобы судить о моральном влиянии какого-нибудь учреждения на общество, мы должны учесть, какого рода импульс воплощен в этом учреждении и в какой степени оно способствует высвобождению этого импульса. Иногда побуждение вполне очевидно, иногда скрыто. Альпинистский клуб, например, является воплощением импульса к приключениям, а какое-нибудь научное общество воплощает импульс к знанию. Семья как социальный институт является воплощением ревности и родительского чувства; футбольный клуб и политическая партия воплощают импульс, направленный на соревнование и игру. Церковь и государство более сложны по психологической мотивации.

Разумеется, первой задачей государства является защита от преступников и внешних врагов. Это аналогично стремлению детей держаться вместе, когда они напуганы, и искать взрослого человека, который дал бы им чувство безопасности. У церкви более сложное происхождение. Наиболее важным источником религии, очевидно, является страх; все, что вызывает беспокойство, способно повернуть мысли людей к богу. Война, эпидемия и кораблекрушение — все это может сделать людей религиозными. Религия, однако, взывает не только к ужасу, но и к нашему человеческому самоуважению. Если христианство истинно, то люди не такие уж жалкие червяки, какими кажутся; они интересуют творца Вселенной, который берет на себя обязательство радоваться их хорошему поведению и выражать неудовольствие по поводу поведения плохого.

Это весьма приятно. Мы и не подумали бы изучать муравейник, чтобы выяснить, какие из муравьев выполняют свой муравьиный долг, и нам, конечно, в голову бы не пришло вытаскивать из общей кучи отдельных заблуждавшихся муравьев и бросать их в костер. Если бог этим занимается в отношении нас, то тем самым делает нам приятное и подчеркивает нашу значимость; еще приятнее, когда он награждает самых добродетельных из нас вечным счастьем на небесах. Кроме того, есть одна новейшая идея — что космическая эволюция в результате даст нам то, что называется благом, то есть то, что послужит для нашего удовольствия. Весьма лестно, что Вселенная управляется существом, которое разделяет наши вкусы и наши предрассудки.

ИДЕЯ ПРАВЕДНОСТИ

Третий психологический импульс, воплощенный в религии, привел к концепции праведности. Известно, что многие свободомыслящие люди относятся к этой концепции с величайшим уважением и считают нужным ее сохранить, несмотря на то, что догматическая религия приходит в упадок. Я не могу с ними согласиться. Психологический анализ идеи праведности показывает, что она основана на нежелательных страстях, и ее не следовало бы скреплять печатью разума. Праведность и неправедность должны быть рассмотрены вместе; нельзя говорить об одном, не говоря о другом. Итак, что же такое «неправедность» на практике? На практике это поведение, которое не нравится племени. Называя его неправедным и выстраивая сложную этическую систему, племя оправдывает себя через наказание тех, кого оно невзлюбило. В то же время, поскольку племя праведно по определению, оно начинает уважать себя еще больше в тот самый момент, когда высвобождает импульс к жестокости. Такова психология линчевания и других способов наказания преступников. Сущность концепции праведности, следовательно, в том, чтобы дать выход садизму, рядя жестокость в одежды справедливости.

На это можно возразить, что такое объяснение праведности не подходит к еврейским пророкам, которые, как мы видели, стоят у истоков самой этой идеи. Это верно: праведность в устах еврейских пророков означала то, что одобрялось ими и богом Яхве. Тот же подход можно найти и у апостолов, которые пишут в послании: «Ибо угодно святому духу и нам» (Деян 15:28). Однако на индивидуальном знакомстве со вкусами и мнениями бога нельзя построить учреждения. В этом всегда была трудность протестантизма: каждый новый пророк мог настаивать, что его откровение более подлинно, чем откровения его предшественников; и в протестантской концепции не было ничего, что могло бы доказать несправедливость таких утверждений. Вследствие этого протестантизм раскололся на бесчисленные, ослаблявшие его секты. Есть основания предполагать, что лет через сто единственным истинным оплотом христианской веры останется католицизм. В католической церкви еще встречается вдохновение, приходившее к пророкам, однако всегда есть опасность, что феномены, которые кажутся божественными, на самом деле вдохновлены дьяволом, — дело церкви выяснять это, подобно тому как делом эксперта является отличать подлинного Леонардо от поддельного. Как только на кого-либо нисходит откровение, оно становится делом учреждения, ибо праведность — это то, что одобряется церковью, а неправедность — то, что не одобряется. Таким образом, важной частью концепции праведности является оправдание племенной антипатии.

Итак, три человеческих импульса, воплощенные в религии, — это, по-видимому, страх, тщеславие и ненависть. Можно сказать, что цель религии в том и заключается, чтобы, направляя эти страсти по определенным каналам, придать им вид благопристойности. Именно потому, что эти страсти в общем и целом служат источником человеческих страданий, религия является силой зла, ибо позволяет людям безудержно предаваться своим страстям. Не благословляй их религия, они могли бы, по крайней мере в известной степени, их обуздывать.

В этом пункте я могу представить себе возражение, которое едва ли будет выдвинуто большинством правоверных христиан, но тем не менее заслуживает внимательного разбора. Ненависть и страх, могут нам заявить, являются неотъемлемыми чертами человека, люди всегда испытывали эти чувства и всегда будут их испытывать. Самое большее, что вы можете сделать с ненавистью и страхом, это направить их по определенным каналам, где они оказываются менее пагубными. Христианский богослов мог бы заявить, что отношение церкви к ненависти и страху подобно ее отношению к осуждаемому ею половому импульсу. Она пытается обезвредить похоть, ограничив ее рамками брака. Словом, нам могут возразить, что раз уж ненависть — неизбежный удел человека, то лучше направить ее против тех, кто действительно опасен, и именно это и делает церковь с помощью своей концепции праведности.

На это утверждение можно ответить двояко, причем один ответ является сравнительно поверхностным, а другой обнажает самую суть дела. Поверхностный ответ сводится к тому, что церковная концепция праведности — не лучшая из возможных; кардинальный же ответ состоит в том, что при наших нынешних познаниях в области психологии и при нынешней промышленной технике ненависть и страх вообще могут быть устранены из человеческой жизни.

Начнем с первого пункта. Церковная концепция праведности нежелательна в социальном плане по многим причинам — прежде всего и главным образом из-за того, что она принижает разум и науку. Изъян этот унаследован от евангелий. Христос велит, чтобы мы стали малыми детьми, но малые дети не могут постигнуть дифференциального исчисления, принципов денежного обращения или современных методов борьбы с болезнями. Церковь учит, что приобретение таких познаний не входит в наши обязанности.

Правда, церковь больше не утверждает, что знание само по себе греховно, как она утверждала в пору своего расцвета; но приобретение знаний все-таки считается делом опасным, ибо может привести к гордыне разума, а значит, и к оспариванию христианской догмы. Возьмите, например, двух людей, из которых один искоренил желтую лихорадку на территории огромного тропического района, но по ходу своих трудов имел случайные связи с женщинами; другой же был ленив и бездеятелен, производил на свет по ребенку в год, пока его жена не умерла от изнурения, и проявлял так мало заботы о своих детях, что половина из них умерла. Но зато он никогда не имел недозволенных половых связей. Всякий добрый христианин обязан считать, что второй из этих людей добродетельнее первого. Нет нужды говорить, что такая позиция является религиозным предрассудком и совершенно противна разуму. И все же в чем-то этот абсурд неизбежен — пока несовершение греха считается важнее конкретной заслуги в каком-нибудь деле, и пока не признается значение знания как помощника в жизни, нацеленной на человеческое благо.

Второе — и более фундаментальное — возражение против использования страха и ненависти в церковной практике состоит в том, что в наше время эти эмоции могут быть почти полностью устранены из человеческой природы при помощи реформ в области воспитания, экономики и политики. Основу должны составить реформы в сфере образования, ибо люди, испытывающие ненависть и страх, будут восхищаться этими эмоциями и захотят их увековечить, хотя это стремление будет, вероятно, бессознательным, как это имеет место у рядового христианина. Создать систему воспитания, нацеленную на устранение страха, вовсе нетрудно. Необходимо только относиться к ребенку с добротой, поставить его в такое окружение, в котором детская инициатива может проявиться и не принести при этом плачевных результатов, и оградить его от соприкосновения со взрослыми, одержимыми неразумными страхами, — перед темнотой, мышами или социальной революцией.

Ребенок не должен также подвергаться тяжким наказаниям, ему не надо угрожать и делать чрезмерно суровые выговоры. Несколько сложнее избавить детей от ненависти. Для этого нужно самым тщательным образом избегать ситуаций, возбуждающих ревность или зависть, и всячески поддерживать справедливость в отношениях между детьми. Ребенок должен ощущать теплое чувство любви со стороны по крайней мере некоторых из тех взрослых, с которыми ему приходится иметь дело; не следует мешать проявлению его естественной активности и любознательности, за исключением тех случаев, когда возникает опасность для его жизни или здоровья. В особенности же не должно быть табу на знание о взаимоотношении полов или на обсуждение проблем, которые люди, опутанные условностями, считают неприличными. Если с самого начала соблюдать эти простые правила, ребенок вырастет бесстрашным и дружелюбным человеком.

Однако, когда воспитанное таким образом юное существо вступит во взрослую жизнь, он (или она) окунется в мир, полный несправедливости, жестокости и ненужных страданий. Несправедливость, жестокость и страдания, существующие в современном мире, являются наследием прошлого и имеют своим конечным источником экономические причины, поскольку в былые времена беспощадная борьба за средства к существованию была неизбежна.

В нашу эпоху она не является неизбежной. При нынешней промышленной технике мы можем, если только захотим, обеспечить каждому человеку сносное существование. Мир располагает знанием, способным обеспечить счастье всем людям; главной преградой на пути использования этого знания является религиозное учение. Религия не позволяет нашим детям получить рациональное образование; религия препятствует нам в устранении коренных причин войны; религия запрещает нам проповедовать этику научного сотрудничества вместо старых и жестоких доктрин греха и наказания. Возможно, что человечество уже стоит на пороге золотого века; но если это так, то сначала необходимо будет убить дракона, охраняющего вход, и дракон этот — религия.

Примечания:

1. Лукреций, Тит Лукреций Кар (1 в. до н.э.) — римский философ и поэт, автор поэмы «О природе вещей». Его идеи близки материалистическим взглядам Эпикура.

2. Фрейд, Зигмунд (1856-1939) — австрийский психолог, основоположник психоанализа. Автор работ «Толкование сновидений» (1900), «Психопатология обыденной жизни» (1904), «Тотем и табу» (1913), «Психология масс и анализ человеческого Я» (1921), «Моисей и монотеизм» (1939) и др. Идеи Фрейда оказали большое влияние на развитие психологии и философии XX в.

3. Григорий Великий (ок. 540-604) — папа римский с 590 по 604 г., один из первых заявил о претензиях церкви на мировое господство. Уничтожил многие античные литературные памятники. При этом сам являлся автором многочисленных произведений по теологии.

4. Ars amandi (лат.) — любовное искусство.

5. Арнолд, Мэтью (1822-1888) — английский поэт и критик. Автор стихотворных сборников «Эмпедокл на Этне» (1852), «Новые поэмы» (1867) и др. Один из виднейших литературных критиков своего времени, автор работ «Критические опыты» (1865, второе изд. 1888), «Культура и анархия» (1869). Считал, что на смену пришедшей в упадок религии должна прийти поэзия. Человечество, говорил он, «обратится к поэзии, чтобы осмыслить для нас жизнь, утешить нас и поддержать». Арнолд написал также несколько книг на темы религии, в которых подверг критике существующие моральные установления.

6. Эддингтон, Артур Стэнли (1882-1944) — английский астроном, известен исследованиями в области движения и строения звезд. Автор работ «Звездные движения и структура вселенной» (1914), «Внутреннее строение звезд» (1926), «Пространство, время и тяготение» (1920), «Теория относительности и квантовая теория» (1943) и др. Написал несколько философских произведений: «Природа физического мира» (1928), «Философия физики» (1939). Эддингтон — замечательный популяризатор науки, много сделавший для пропаганды научного мировоззрения.

7. Стоицизм — школа в древнегреческой философии, основана Зеноном из Китиона в 3-2 в. до и. э. Главные представители: Клеанф, Хрисипп, Посидоний, Сенека, Эпиктет, Марк Аврелий. При невозможности жить и действовать разумно и морально стоики считали оправданным самоубийство. Этический идеал стоиков — мудрец, достигший апатии (бесстрастия) и автаркии (независимости). Стоицизм оказал значительное влияние на последующие системы философской мысли, в частности на неоплатонизм и христианскую философию.

8. Св. Людовик (Людовик IX) — король Франции, канонизирован папой Бонифацием VIII в 1297 г.

9. Декарт, Рене (1596-1650) — французский философ, выдвинул идею о новом методе познания, получившем впоследствии название «картезианского», а также изобрел метод координат в математике. Главные сочинения: «Рассуждение о методе…» (1637), «Начала философии» (1644). Родоначальник рационализма в философии, развивал концепцию «врожденных» идей как основы познания. «Геометрия» (1637) Декарта оказала огромное влияние на развитие математики, в особенности аналитической геометрии. Декарт полагал, что в действительности существуют две субстанции: мыслящая и протяженная (= дух и материя). Это учение получило название дуализма.

10. Геродот (между 490 и 480 — ок. 425 до н.э.) — греческий историк. Главный труд Геродота — «История» — посвящен греко-персидским войнам и является первым историческим произведением в собственном смысле слова.

Нет комментариев

Сциентизация эзотерики и псевдонаука

Сциентизация эзотерики и псевдонаукаМноголетнее господство натурализма, который в советский период был ориентирован на философию диалектического материализма, породило реакцию — тоску по духовному, жажду веры. Стремление к духовности представляет собой достаточно значимое явление в жизни общества. Его социальные последствия трудно прогнозировать. Неизвестно, во что оно выльется и куда оно может завести. Ясно одно: чем сильнее эта духовная жажда, тем серьезнее могут быть ее последствия для общества, тем страшнее соблазны и угрозы духа, особенно для неискушенного в духовных борениях интеллигента.

Не секрет, что общественное сознание сегодня наполняется разнообразными оккультными и эзотерическими учениями. Представления о Высшем Разуме, Абсолюте, Великих учителях, переселении душ и др. сопровождают нас повсюду. Что же происходит, почему оно стало сегодня столь восприимчиво к этим представлениям? Почему магия и оккультизм так востребованы сейчас?

Особенное внимание привлекают сегодня точки возможного соприкосновения науки и эзотерики (т.е. те моменты, когда научные данные подтверждают или якобы подтверждают некоторые представления эзотерики). Стремление видеть в отдельных результатах науки (например, квантовой механики) научное подтверждение эзотерических учений маскирует принципиальные различия между эзотерикой и наукой. В сознании нашего современника стираются грани между оккультизмом и научными представлениями о мире: биополя, Высший разум, космический магнит и другие представления современного оккультизма приобретают сегодня иллюзию научной доказанности. Тем самым создается устойчивое впечатление, что наука и эзотерика не противоречат, а дополняют друг друга. Этот тезис о дополнительности науки и эзотерики получил сегодня широкое распространение. (93:)

В какой мере этот взгляд на соотношение науки и эзотерики является справедливым? На чем основываются предположения о научном обосновании эзотерики и о возможности совмещения эзотерических и научных взглядов в новой мировоззренческой парадигме как единой системе непротиворечивых представлений? Что представляют собой онтологические утверждения эзотерики с точки зрения научной методологии?

Современная эзотерика выступает в наукообразном обличий, часто в сопровождении графиков, формул и математических таблиц. Она апеллирует к науке, провозглашая принцип «единства науки, религии и философии». «Современная теософия входит в мир через науку» — так утверждает Л.В. Шапошникова, вице-президент Международного центра Рериха.

Что же представляет собой этот «синтез науки и религии», каково действительное, а не декларируемое отношение теософии к научному знанию?

Эзотерика имеет, безусловно, свое собственное мировоззрение. Это мировоззрение — энергетическое: «Мироздание является огромной энергетической системой, а человек — одна из структур этой системы. В огромном поле энергетики происходят самые сложные процессы, в первую очередь связанные с энергетическим обменом. Последний и является главной силой эволюции человечества. Энергетический обмен (горизонтальный, вертикальный и глубинный) идет по разным направлениям… Горизонтальный обмен — это обмен на поверхности планеты, вертикальный — это обмен человека с космическими телами, с созвездиями Зодиака, с Солнцем, с планетами Солнечной системы, с созвездием Ориона, которое играет огромную роль как пространственно-временное помещение Космического Магнита» 1, с. 14. Утверждается основная тенденция мирового развития — движение к Синтезу, в котором глубинный энергетический обмен — обмен с другими мирами, мирами иных измерений — играет решающую роль.

В этой онтологической картине все понимается через энергетику, даже такие, казалось бы, далекие от нее объекты, как культура, Россия, человек. Современные представители эзотерической мысли говорят о существовании некоего энергетического поля культуры и роли России в его формировании. К людям они относятся как к «субъектам» или «объектам» эволюции. Первые выполняют функцию одухотворения энергетической системы мироздания. Вторые — идут по энергетическому каналу эволюции неосознанно. Итак, все вокруг — энергетика; везде усматриваются биополевые структуры, тонкие миры, вибрации — все имеет энергетическую природу. Даже любовь рассматривается как энергетическое притяжение двух людей друг к другу и зависит от степени энергетического потенциала. Возникает и физическая модель семьи как 2-х шариков, испытывающих попеременное притягивание и отталкивание. Соединение двух людей, сложнейшие чувства, их связывающие, идущие от традиций, культуры, морали, долга — все рассматривается энергетически как притяжение и отталкивание шариков. Все очень просто, очень страшно и… забавно. В этом одномерном мире — мире энергетических потоков, нас могут окружать вампиры и отсасывать нашу энергию…

В «биополевых» картинках мы встречаемся и с мифами о переселении душ, о жизни после смерти, с Шамбалой, Буддой, Христом и святыми. В них Шамбала является энергетическим центром мира, а святые и мудрецы, живущие в ней, являются проводниками энергии между космосом и Землей. Будда и Христос — это вовсе не пророки буддизма и христианства. Их действия жестко определены физическими законами.

Имеют ли эти представления реальную почву?

Прежде всего отметим, что научная картина мира кардинально отличается от эзотерической. Это можно проследить по центральным вопросам происхождения мира, жизни, человека.

Вот взгляды эзотерики на происхождение человека: «Лунные боги создали тонкие тела человека, вокруг которого Природа строила эфирные и иные оболочки. Первоначально человек не обладал сознанием, но мог летать, не имел физического тела. Это первая раса. Вторая раса возникла путем уплотнения всех этих тел. Воспроизведение потомства людей второй расы происходило путем почкования». Об этом мы узнаем в эзотерическом словаре 2, с. 194, пропагандирующем взгляды Е. П. Блаватской на антропогенез 3, т. 2, с. 148. С точки зрения науки такие воззрения являются явной профанацией и не имеют права на существование в серьезной литературе. Так же как и «научные» высказывания Е. И. Рерих о том, например, что Юпитер и Венера населены более совершенными, чем люди, обитателями, а гималайские махатмы пришли на нашу планету с Венеры для ускорения нашей эволюции. Сегодня это всерьез повторяют проповедники эзотерических учений 4, с. 61.

Не менее поразительны представления современных адептов Живой Этики и об историческом процессе: «Этот процесс называется закладыванием магнитов, что связано с созданием в определенном пространстве энергетического поля, которое служит основой для дальнейшего эволюционного и исторического развития этого пространства»… «На нашей планете такие (94:) действия производились регулярно и определяли формирование земного исторического процесса. Магниты закладывались в преддверии переломных моментов эволюции и истории человечества». Л. В. Шапошникова рассказывает, как экспедиция Рерихов в Центральную Азию заложила такие магниты по своему экспедиционному маршруту, причем вибрация камня, который закладывала Елена Ивановна, так же как и ее собственная энергетика, была согласована с ритмом Космического Магнита. В результате этого «места, по которым проходил путь Центрально-Азиатской экспедиции, станут со временем центрами развития нового энергетического вида человечества. Сформированное Рерихом энергетическое поле предопределило развитие этих регионов на много веков вперед… Магнит, ритм которого созвучен Космическому Магниту, или предмет, принадлежащий Высокому Духу и использованный в качестве магнита, могут, по утверждению великих учителей, предрешать историю государства или страны по крайней мере на 1000 лет» 5, с. 332-333.

В таком же противоречии с научными данными находятся представления эзотерики и по другим основополагающим проблемам космологии, биологии, палеонтологии и других наук. Все авторитеты бестрепетно отбрасываются. Для эзотериков не существует ни Менделеева, ни Дарвина, ни Эйнштейна, ни других гигантов науки, воззрения которых лежат в основе современных представлений о мире. Создается впечатление, что они не слышали ничего ни об естественном отборе, ни о генетике, ни о теории относительности, ни о Большом взрыве.

Примеры воскрешения архаики «от имени» науки бесчисленны. Вот некоторые из них: «С точки зрения современной физики, торсионные поля души (то есть поля кручения души) широко распространяются вокруг. Добрые мысли раскручивают торсионные поля в одну сторону, а злые в противоположную… Элементы торсионных полей отвечают за чувства страха, тревоги, негодования… Злые мысли и болезни действуют на душу одинаково — они раскручивают торсионные поля в негативную сторону» 6, с. 191,193. И еще: «Иисус Христос …блестяще провел воскрешение Лазаря, соединив его с источником космической энергии. Поступление энергии вдохнуло душу в тело Лазаря. При этом Христос должен был пробить энергетический барьер, отделяющий их обоих от нематериального мира, и обрушить на Лазаря поток энергии из некоего энергетического резервуара, которым и пользовался сам» 7, с. 149. Комментарии здесь излишни…

Во многих современных эзотерических учениях постулируется наличие энергоинформационного поля Вселенной. Предполагается, что в нем отражена история развития нашей планеты и вся информация, накопленная человечеством. Именно существованием этого поля эзотерики объясняют явления спиритизма, ясновидения, пророчеств, экстрасенсорики: экстрасенс, подключившись к данному полю, получает знания о прошлом и будущем. На концепции информационного суперполя, связывающего все сущее во Вселенной и на Земле, основывается биоэнергоинформатика — «новое научное направление, которое объясняет все аномалии (не признаваемые официальной наукой) с позиций информационно-энергетического обмена» 8, с. 128 — так позиционирует ее А. Ю. Савин — автор «ноокосмологии», представляющей собой соединение рерихианства и русского космизма. Духовная практика этой «новой науки» — прикосновение к высшим мирам, явления откровения и даже диалоги с «духовными субстанциями умерших людей», которые протекают через знание законов биоэнергоинформатики. Старинные идеи тайновидения, магии и оккультизма выступают здесь в предельно сциентизированном виде.

Победное шествие теософских идей свидетельствует о том, что они отвечают каким-то важным запросам европейского сознания. Учение оказалось воистину неистребимым, несмотря на многочисленные обвинения в неграмотности и шарлатанстве. Какие же тайные склонности, дремлющие в бессознательном человека — как XIX в., так и современного — делают его жизнеспособным и нечувствительным к любой критике?

Широкое распространение позитивизма в европейском обществе и отход образованных слоев общества от религии породили потребность в духовности и сакральности, которые дремали до поры до времени в неосознаваемых слоях общественного сознания. Но потребность в духовности, угнетаемая позитивизмом, отнюдь не отменяет другой столь же характерной для него потребности — в рациональном обосновании своих верований. Сегодня они должны быть, хотя бы по видимости, научно обоснованы. Наукообразное обличие современной эзотерики как раз и дает ей возможность вписаться в систему требований современного менталитета.

Очень важной чертой, характеризующей сознание европейца, является его потребность в самоутверждении, укоренении своей индивидуальной, личностной значимости. Теософия резко повышает онтологический статус личности в общей картине мироздания и тем самым удовлетворяет одну из базисных духовных потребностей. (95:)

Воздействие на европейское общество магических представлений античности и Египта, иудейской каббалы и других эзотерических учений можно проследить на протяжении всего развития западной культуры. В этих представлениях человек выступает как властелин природы. Магия используется для достижения власти над ее законами в собственных целях, без участия и благодати Бога. Это открытый вызов христианской традиции — подмена христианского учения о Богочеловеке мечтой о человекобоге, который собственным магическим усилием достигает божественного состояния. Эта подмена совершается в эпоху Возрождения в рамках самого христианства и пропагандируется ее авторами как дальнейшее развитие христианской традиции. На деле же это — традиция оккультная. Она имеет гностические истоки, развиваясь в европейской культуре параллельно с христианством.

В теософии Блаватской и Рерихов эта черта возвеличивания человека достигает своего апогея. Их сторонники утверждают, что человек в своей эволюции способен обрести сверхчеловеческие качества (телепатию, способность к путешествиям в астральных мирах и т.д.). Этих качеств достигают восточные адепты или махатмы — таинственные существа, обладающие всеми атрибутами божественности. Человек, совершенствуя себя, становится сверхчеловеком, т.е. тем бессмертным и безгрешным человекобогом, о котором мечтали маги и тайновидцы. Как утверждают эзотерики, Махатмы — это Великие Учителя, старшие братья человечества. Они могут выделять из своего физического тела тонкие материально-энергетические оболочки, пребывающие в глубинах психики, свободно путешествовать в этих оболочках по миру, посещать учеников. Они участвуют в жизни человечества, сохраняя анонимность.

Другой чертой, дремлющей в темном бессознательном европейского человека (и чертой поразительной), является неодолимая тяга к построению совершенного общества, в котором разрешатся все противоречия, несправедливости и неправда нашей жизни и реализуется вера в возможность построить такое общество не в потустороннем мире, а здесь на земле силами самого человека, с помощью науки. Эта мессианская, эсхатологическая идея глобального спасения человечества выливается в конкретные модели построения гармоничного общества.

Психологическая подпочва этого явления может быть отчасти раскрыта с помощью учения Юнга об архетипах коллективного бессознательного, которые он рассматривает в качестве ментальных форм и выводит присутствие их из первобытных и унаследованных источников человеческого разума. Это — «первобытные образцы», которые являются «инстинктивным вектором, направленным трендом, точно так же как импульс у птиц вить гнездо и у муравьев строить муравейник» 9, с. 64-65. С этой точки зрения мессианские чаяния о преобразовании мира и самого человека представляют собой проявления архетипа «золотого века», вечно воспроизводимого в менталитете разных наций, в разные эпохи, разных странах.

В представлениях теософии и других эзотерических учений архетип «золотого века» разрастается до вселенских масштабов. Идея спасения человечества не ограничивается здесь одним островом (как у Т. Мора), одной страной и даже одной нашей планетой, а приобретает космические размеры: целые космические цивилизации эволюционируют к совершенству. Сама жизнь человека приобретает космический смысл. Ее эволюционное совершенствование происходит путем восхождения по лестнице космических Иерархий, приближаясь к Высшему Разуму. В этих представлениях воплощаются мечты утопических мыслителей, которые проходят красной нитью через всю историю европейской мысли.

Итак, эзотерика генетически связана с европейским типом мышления и отражает глубинные запросы и потребности западного менталитета.

Какие изменения в общественном сознании можно ожидать в будущем под влиянием воздействия эзотерических идей? Мы уже видели, что эзотерика возвращает к архаическим представлениям о мире. Но главное не в этом, а в самом ее способе рассмотрения своих объектов. Течения эзотерической мысли подходят к духовным явлениям с мерками естествознания и дают им объяснение через природные процессы. «Теософическое знание слишком ориентировано на естественные науки и требует лишь их расширения на другие планы бытия… С легкостью переводит современная теософия сверхчувственное на чувственный язык и материализует духовное» 10, с. 4 — так писал Бердяев о теософии своего времени. «Дух есть энергия, сила Природы» — провозглашает Л. В. Шапошникова сегодня 11, с. 87. Таким образом, духовные явления рассматриваются как материальные. Например, нимбы святых оказываются результатом проявления квантовых оболочек их мозга, а вовсе не святости, свидетельства духовного подвига и служения. В биополевой картине мира, которую пропагандируют современные эзотерики, все нравственные понятия: добро, зло, грех, справедливость — приобретают сугубо материалистическое звучание. А призывы к духовности, разговоры о том, что материю нужно понимать по-другому, чем понимает ее наука, как проявление Духо-материи (каждый высший (96:) уровень материи по отношению к низшему, с точки зрения эзотериков, является Духом) — все это лишь слова. На деле же мы видим энергетическое понимание всех духовных явлений, опрощение всего высокого и духовного, их материализацию.

Эти идеи активно вливаются в современное общественное сознание. В результате развитие общественной мысли явно движется в направлении элиминирования духовных явлений и замене их сугубо материальными. Понимание мира становится все более грубо материалистическим, позитивистским. Современная эзотерика обращается преимущественно к естественным наукам, и потому представления гуманитарных наук о человеке и его истории, религии, искусстве — весь сложный комплекс духовных, социальных и культурологических характеристик человека неправомерно упрощается и рассматривается исключительно как энергетический феномен. Научная картина мира заменяется биополевой — псевдофизической картиной. Любовь, добро, красота понимаются в системе биополей разной степени тонкости, вибраций на разных планах бытия, то есть наделяются физическими характеристиками. Мир утяжеляется. Он лишается покрова Божественной Тайны и Тайны Божественного Промысла.

Популяризация такого рода «материалистической» картины мира означает пропаганду непрофессиональных, псевдонаучных представлений. Именно они, а не представления науки, внедряются в массовое сознания и получают статус «научности» в глазах рядового члена общества, не обремененного научным образованием. Этот процесс поддерживается средствами массовой информации, проповедующими астрологию, алхимию и эзотерические учения. Об опасном для общества проникновении псевдонауки во все слои общества предупреждает обращение Президиума Российской академии наук к научным работникам, учителям и всем членам российского интеллектуального сообщества, призывающее к активной борьбе с фальсификацией науки магией и оккультизмом 12, с. 256-258.

Каковы же причины столь бурного наступления на науку со стороны модернизированной мистики и оккультизма? Я полагаю, что крушение марксистского мировоззрения, так долго заменявшего религию, оставило многих на пустом месте без всякой веры, которая является насущной потребностью человеческого духа. Сейчас масса откатывается к традиционной религии. Но для интеллектуалов возврат к верованиям предков является нелегкой проблемой. Христианство с его верой в чудо, Тайну, в Воскресение Христово в большинстве случаев остается недосягаемым для их «элитарного» сознания. В метаниях духа интеллигент обычно и встречается с эзотерическими представлениями разных оттенков. Как писал Бердяев, «современный европейский человек, рационалист и материалист по своему сознанию, одну лишь эволюционно-натуралистическую теософию может примирить со своей наукой и научностью» 13, с. 514. Его слова и сейчас звучат современно, как и его соображения о том, что атеистическое и рационалистическое сознание западного человека, привыкшего видеть в науке ключ к решению всех вопросов, более способно к восприятию теософских, восточных учений, нежели христианства. Наш современник — интеллигент, оглушенный наукообразием эзотерической фразеологии, — вполне подпадает под это определение. От понимания подлинной научности мы движемся к усвоению научности мнимой. Наука дискредитируется, а общество становится все более материалистическим и бездуховным.

Анализ влияния эзотерики на современный менталитет позволяет выявить и другую тенденцию в эволюции общественного сознания, дальнейшее развитие которой может привести к возникновению непредсказуемых явлений в нашем социуме. Мы говорим о неожиданно открывшемся поразительном факте — тяготении нашего современника к авторитарности и тоталитаризму. Свободолюбивое сознание европейца сегодня с готовностью воспринимает учения, внутренне заряженные крайней несвободой. Парадокс ли?

Вчитываясь в тексты теософии и Живой Этики, мы приходим к выводу, что они только на первый взгляд повышают значимость индивида, на деле же все обстоит совершенно иначе. Учение, провозглашая тезис о безграничных возможностях человека и санкционируя его духовное совершенствование, в то же время полностью лишает его свободы. Каждая мысль индивида контролируется. Ни одно действие не остается без оценки. Самое существование его зависит от решений Высшего Разума. Эволюция души человека протекает под неусыпным контролем высших сил, начиная с первого воплощения. Так, свободолюбивые мечты о высоком метафизическом достоинстве человека, о его светлой миссии во Вселенной оборачиваются максимальной несвободой — глобальной космической тюрьмой, из которой некуда бежать. Да это и невозможно, так как за каждым человеком пристально наблюдают специально приставленные соглядатаи, доносящие Верховным Иерархам о любом его действии и мысли 8, с. 86. И все это с необходимостью следует из основных принципов Учения, согласно которому подчинение низшего высшему есть вечный и неизбежный закон мироздания, а иерархическое начало (97:) управления Космосом вытекает из таинства самой космической жизни. Итак, контроль, подчинение, повиновение во вселенском масштабе — какой-то космический ГУЛАГ, из которого нет исхода.

Удивительно, что эти идеи, казалось бы в корне противоречащие внутренним потенциям европейского духа, находят сегодня сторонников и ярых пропагандистов. Тяга к свободе человека понятна, как и его приверженность идеям гуманизма и демократии, лежащих в основании общественного устройства и гарантирующих его права. Но подчинение? Почему оно так привлекательно? Какие темные движения бессознательного влекут к нему?

Кстати, почему тоталитарные установки возникли у таких безусловно духовных личностей, как авторы Учения? Ответить на последний вопрос достаточно просто. Стоит лишь обратиться к духовной атмосфере времени формирования доктрины теософии и особенно Живой Этики. Конец XIX и начало XX веков — предреволюционное время. Оно было насыщено утопическими мечтами о будущем идеальном обществе. Менталитет той эпохи определялся ожиданием скорого возникновения земного рая. «Мы увидим все небо в алмазах» — провозглашали идеальные герои Чехова, вызывая сочувствие и приобретая огромную популярность. В светлых лучах этого предчувствуемого будущего повседневность казалась пошлой и чудовищной. Чем ярче были мечты о победе Правды и Добра, тем страшнее и грязнее представлялась окружающая реальная жизнь. Она воспринималась как воплощенное зло. Переделать хотели все — государство, семью, религию и даже язык. Это витало в воздухе: жажда нового и ненависть ко всему старому, мещанскому.

Создатели эзотерических учений впитали в себя эту атмосферу напряженного ожидания скорого наступления эпохи Света и стремление к разрушению всего пошлого и низкого. Понятна поэтому ненависть Рерихов к мещанству, их неприятие консервативных начал жизни, нетерпимость к людям, не принимающим новое (Е. И. Рерих характеризует их как «грязь», «тряпье»), и их выступления против ветхих предрассудков. «Народы неграмотны и покрыты вонью и мерзкими насекомыми. Который из ветхих предрассудков оплакивать? Весь сундук насекомых надо сжечь» 14, с. 46, — провозглашает Елена Ивановна. Отмена сословий и даже народностей, переделка городов как гнойников разврата, введение в Общине исключительно растительного питания, разрушение домашнего очага и даже самого понятия дома во имя коллективизма — вот те перемены, которые обещают Рерихи 14, с. 20.

Эти высказывания могут шокировать современного человека. Но их и нужно воспринимать как типичные всплески настроений предреволюционной эпохи. Грозные нотки в письмах и трудах Рерихов так и дышат революционным гневом и революционной нетерпимостью. Их симпатии к большевизму также симптоматичны для того времени. Ими страдали многие интеллигенты — вершители дум той эпохи. Кстати, сегодня это создает большие трудности для современных последователей Живой Этики, заставляет их маскировать большевистские пристрастия Рерихов и их нетерпимость к иным, чем их собственные, идеям, религиозным убеждениям, книгам (планируемая чистка библиотек), умалчивать о тоталитарном характере рериховской Общины, в которой управление людьми должно осуществляться путем психического зомбирования. Позиция понятная.

Но мы хотим получить ответ на другой вопрос — вопрос о тенденциях нашего менталитета, когда мы оказываемся лицом к лицу с ясно выраженным стремлением современника к несвободе. В самом деле, почему же люди, из той относительной свободы, которой они обладают сейчас, так тянутся к тоталитарному режиму, которым изнутри заряжено Учение, к Общине, где не будет ни дома, ни собственного стола, ни теплых застолий с пивом, ни даже права держать домашних животных? Тянутся к жесткой иерархической структуре общества, где будет всеобщее подчинение и контроль высших над низшими, где человек потеряет свою самостоятельность и даже личность. Может быть, исследования мазохизма и некрофилии откроют нам эту загадку?

А пока лишь согласимся с К. Г. Юнгом, что западный человек — создатель науки, рационалист, детерминист и активный покоритель природы — остается полным профаном в познании собственного внутреннего мира. Возможно, архетипы европейского человека разыгрывают собственный сценарий, невидимый и непонятный нам. Возможно, сейчас происходит смена идеологий, в результате которой идеал свободы и гуманизма, заставляющий европейца видеть будущее в розовом свете (как осуществленное общество справедливости и ненасилия), заменится другими идеалами — более страшными. И, может быть, разгул насилия и садизма, который обрушивается на нас по телевизору, со сцен театров и кино, оформится в новый идеал, который и станет новым символом веры? А может быть в нас незримо работают какие-то непонятные законы, аналогичные тем стремлениям, которые заставляют леммингов совершать массовые самоубийства при повышении численности их популяции и очищать территорию для будущих (98:) поколений? Может быть, наше сознание таинственно работает в деле подготовки какого-то нового типа общества, способного выжить в ситуации нарастающей экологической катастрофы? Прогнозов нет, но есть симптомы. И симптомы грозные…

Список литературы

1. Пути восхождения. М., 1995.
2. Эзотерический словарь. Москва-Рига, 1993.
3. Блаватская Е. П. Тайная доктрина. М., 1991.
4. Ключников С. В. Как читать Агни-Йогу. М., 1993.
5. Шапошникова Л. В. Мудрость веков. М., 1996.
6. Мулдашев Э. От кого мы произошли. М., 1999.
7. Юрьев В. Вселенная экстрасенсов. М., 1993.
8. Савин А. Ю. Ноокосмология. М., 1994; см. также: Ажажа А. Ю. Контуры философской парадигмы // Филос. науки. 2001. № 3.
9. Юнг К. Г. Подход к бессознательному // Архетип и символ. М., 1991.
10. Бердяев Н. А. Теософия и антропософия в России. М., 1991.
11. Мир огненный. 3/96. № 11.
12. Кругляков Э. П. Ученый с большой дороги. М., 2001.
13. Бердяев Н. А. Смысл творчества. М., 1989.
14. Рерих Н.А. Агни Йога, кн. 3. // Сердце (приложение к № 4-5). СПб., 1993.

Автор:
Лидия Фесенкова

Нет комментариев