эволюция

Анджела Дэвис и дзен в отдельно взятом пруду: беседа Льва Гордона с Олегом Лега

От редакции. Это необычный материал для нас, потому что мы, как правило, не публикуем статьи «на злобу дня», а, скорее, стремимся публиковать материалы, которые откликаются перед лицом вечности и человечности как таковой, трансформируя и освобождая сознание и бытие. Однако, в чём-то являясь исключением, этот материал во многом подтверждает правило. По выражению одного из участников беседы, Олега Лега, «эти размышления как раз — на вечную тему, но на конкретном и важном примере, который показывает, как вечное раскрывается в моменте. И тогда „вечное“ легче для восприятия». Автор иллюстраций — Анастасия Петрова.

Олег Лега — исследователь, учёный и предприниматель, автор проекта «Монах на рыночной площади», посвящённого поиску форм интеграции внутреннего развития с активной жизнью в современном обществе, автор «Манифеста новой искренности» и проекта «Зелёный бизнес. Живая планета», посвящённых развитию экосознания как условию дальнейшей эволюции человечества. Олег также основатель и владелец сети пекарен-кондитерских «Буше» в Москве и Санкт-Петербурге, где принцип интегрального развития и действия внедряется и проживается ежедневно. В свободное время Олег ведёт практики осознанности и воспитывает сына.

Лев Гордон — сооснователь сообщества экспертов и практиков «Живые города», имеющего в основании своей философии и методологии интегральный подход, адаптированный к задачам развития общества и городов совместно с канадским учёным и автором книги «Интегральный город» Мэрилин Хэмилтон. Лев совместно с коллегами сейчас проводят 100-дневный Форум Живых городов «Время созидателей», где большое значение и место уделяется вопросам интегрального развития человека, организаций и общества в целом.

Где-то на полях форума, возможно, на кухне за чаем, и состоялся разговор, который затем превратился в интервью, которое мы представляем вашему вниманию. Интересно то, что такие разговоры происходят сейчас на многих кухнях, и текст ниже поднимает вопросы, которые касаются каждого из нас. Как сочетать вечное и актуальное? Как совмещать фокус на внутренней эволюции и вовлечённость в то, что развёртывается на наших глазах в обществе? Какова роль сострадания в нашем выборе собственного поведения и определении нашей позиции относительно происходящих в мире событий? Обо всём этом и состоялся разговор. Лев спрашивал, Олег отвечал.

17.08.2020 (восьмой день событий в Беларуси)

Лев Гордон: Олег, добрый день. Ты сейчас в путешествии, но следишь и реагируешь на события, происходящие в постсоветском пространстве. Что тебя волнует и заботит?

Олег Лега: Меня заботит отсутствие позиции у значительной части нашего общества. Вот как я на это смотрю. Недавно, общаясь с моей знакомой Чалис на тему расизма, услышал её версию сформулированного Анджелой Дэвис послания: «Недостаточно не быть расистом, необходимо быть антирасистом, иначе мы становимся молчаливым соучастником». По-английски это ещё называют complacency (в этом контексте — самоуспокоенность, преступная беспечность. — Прим. ред.).

По-моему, этот же принцип действует и в других острых ситуациях, связанных с защитой прав человека.

К тому же, когда у меня нет позиции или я её не высказываю, это может означать что угодно, но угнетённые и протестующие, те, кто в сложной ситуации, они не чувствуют в этот момент от меня поддержки. Это оказывает дополнительное давление на них, ибо не понятно, чего стоит ожидать и на чьей стороне общество — на стороне права и прав человека или на стороне насилия. Вероятно, многие люди с непроявленной позицией не хотят усложнять себе жизнь и готовы существовать при любом режиме. Конечно, это их выбор, при этом важно осознавать его природу.

Л.Г.: Ты считаешь, что все должны обрести и проявлять мнение по острым вопросам современности?

О.Л.: Я этого не говорил. Более того, мне кажется, что это невозможно. Речь о том, что, как подметил Гегель, существует некая особенность перехода накопившихся количественных изменений в новое качество, когда ситуация не может оставаться в прежнем состоянии. Как при температуре +100 °C вода трансформируется в газ, так и в ситуации сильных искажений люди не в силах более терпеть насилие. Согласен?

Л.Г.: Да, так работает природа.

О.Л.: Вот-вот. И точка перехода есть некий водораздел. В этом случае стоит ответить себе на вопрос — где мне стоит быть? Можно оставаться там, где я есть, мне тут хорошо, спокойно, я чувствую себя счастливым в своей тихой гавани. Зачем же высовываться, если здесь нирвана, а там — сансара, низкие энергии, сложные эмоции, дискомфорт. Я же про глубину и эволюцию и «не по понятиям» мне там быть.

Л.Г.: А как, извини, быть с известным «спасись сам и вокруг спасутся тысячи» Серафима Саровского? Разве сансара не бесконечна, и не лучше заниматься тем, что тебе подвластно — внутренней трансформацией? Разве эволюция идёт через внешние действия, а не в большей степени через наше собственное преображение?

О.Л.: И то и другое, конечно! При этом занимаясь спасением своей души, разве не естественно проявлять внимание и к ситуациям других людей?

Л.Г.: Разумно. Да, я расту внутри, и я всё более чуток к проблемам и заботам людей вокруг — и близких и дальних. Всё более расширяющийся круг заботы, да?

О.Л.: Точно! Теперь относительно спасения. В одной статье психолог Дмитрий Леонтьев говорит о счастье, определяя его как сигнал обратной связи. Мы часто хотим получать позитивные сигналы, независимо от того, как идёт жизнь на самом деле. Появляется соблазн к фальсификации чувств и оценки происходящего. Некое такое игнорирование контекста. И, переходя к твоему вопросу, нам стоит определиться — какое проявление себя я хочу спасти? Могу ли я спасти себя, оставаясь крепостным? И ответ на этот вопрос лежит в плоскости того, кем я себя ощущаю. Что мне нужно спасти? Своё животное состояние или может что-то, что проявляет мне мой дух?

Л.Г.: А если фокус внутри позволит человеку познать суть бытия и потом делиться этим с другими?

О.Л.: Пожалуйста!

Л.Г.: Так в чём же противоречие?

О.Л.: Никакого. Вопрос, видимо, что я познал. Когда я вижу ценность эволюционного развития (знать бы, что из всего этого эволюция) и хочу помогать другим быть в потоке, я выстраиваю отношения, позволяющие мне быть её проводником. Я счастлив, а значит что-то постиг и хочу этим поделиться. И это работает. До какой-то точки, в которой нам нужно определяться, что же дальше. Следующая станция — «Водопад», слышим мы голос вагоновожатого, и в этот момент я хоть и чувствую себя осознанным, кричу: «стоп!».

Л.Г.: В смысле?

О.Л.: В смысле — у нас срабатывает сигнал «опасно!». Нам не туда, наше место здесь. Счастье здесь, а там опасно и его там нет.

И это тоже правильно. Никто не может лишить вас выбора жить в пруду — тут кому-то действительно стоит жить. Только это такой внутренний водораздел.

Л.Г.: Ты думаешь, что эволюции в пруду нет? Или эволюция оставляет тех, кто в пруду, в стороне и идёт дальше сама?

О.Л.: В пруду много эволюции. И метафоры не всегда покрывают содержание происходящего. И оставаться в авторитарных режимах — это не совсем пруд. Это скорее болото. И в болоте тоже есть эволюция. Эволюция болота. Только она мало связана с происходящим вокруг.

Эволюции всё равно, что мы хотим и думаем по её поводу. В этом её сила. Она не зависит от наших желаний. Она идёт, и, если мы не хотим на следующую станцию, мы не хотим быть в её потоке.

Другими словами, если ценности нашего вида (вид как внутреннее состояние присутствия своей самости, с чем я сейчас себя ассоциирую — тело, семья, единомышленники, государство, планета) соответствуют текущему состоянию, то ценности нашего пруда и есть ценности нашего вида. Тогда это очень правильно быть здесь.

Л.Г.: Так, а если практик работает с внутренними состояниями и за ним потом потянутся другие и обретут на этом пути свою реализацию, пробуждение и взросление, разве это не ценно?

О.Л.: Лев, здесь для меня нет дискуссии и я не знаю других способов.

Ну, если я в стороне от актуального и предлагаю другим следовать за мной, то происходит тонкая подмена понятий. А если я не готов к водопаду, то я начинаю звать не за эволюцией, а за собой, меняя проводника и цель местами (либо делая себя целью, за которой стоит идти). И в этот момент я перестаю быть проводником эволюции. И тогда я практик этого пруда или другого водоема, что хорошо для тех, кто решил здесь остаться.

В своём выступлении Рик Доблин (основатель Междисциплинарной ассоциации психоделических исследований, MAPS. — Прим. ред.) сказал, что мир находится между катастрофой и осознанностью. И если вся осознанность остаётся в стоячей воде, то для меня это выглядит не эволюционно. Время мастеров, сидящих в пещере, в моей картине мира, прошло. Это время монаха на рыночной площади.

Л.Г.: В чём же ты видишь истинное поведение в такой ситуации? Каким ориентирам следовать?

О.Л.: Для способности быть проводником эволюции необходимо одно важное качество бытия. Оно раскрывается в слове «сострадание». И в нём соединённость с миром. И тогда через сострадание я могу принять водопад и остаться в потоке, переходя на следующий уровень.

Л.Г.: Сильно. Сострадание как связь с миром. И отсюда вход в соединённость и целостность?

О.Л.: Да, и Беларусь показала именно этот новый уровень. Его ещё нигде в таком масштабе я в мире не видел.

Л.Г.: Что именно в этой ситуации пробуждения общества привлекло твоё внимание?

О.Л.: Страна как единый поток. Полевой резонанс. Я не видел, чтобы это так где-то работало.

Л.Г.: А что побудило людей выйти на улицы и заявить во всеуслышание о своих требованиях?

О.Л.: То, о чём ты говорил выше, приводя в пример Серафима Саровского. Простые человеческие понятия и ценности. Желание спасти себя и тот уровень себя, на котором они себя воспринимают. Уважение к своему человеческому достоинству. Всё просто.

Л.Г.: В простоте кроется интегральность?

О.Л.: Для меня это самая интегральная модель поведения, когда в отсутствие хорошего уровня связей и организации люди могли как единое целое воспринимать главный посыл, обезоруживая агрессию.

Они ушли с уровня, на котором другие общались с ними, показав красоту своего ПРИСУТСТВИЯ. «Мы не хотим воевать. Мы хотим быть». Быть, когда Я есть, и Я есть в том, когда есть мой собственный смысл; отрицание моего выбора — отрицание смысла моего существования.

Л.Г.: Стоит над этим подумать. Похоже, ты опять пробудил во мне что-то. Спасибо!

Let’s block ads! (Why?)

Трансгуманизм

Перевод статьи сэра Джулиана Хаксли выполнен по тексту, опубликованному в «Журнале гуманистической психологии»1. Первоначально эссе было опубликовано в 1957 году в книге Джулиана Хаксли «Новые бутылки для нового вина» (New Bottles for New Wines), переизданной впоследствии под названием «Знание, мораль и предназначение» (Knowledge, Morality & Destiny).

Иллюстрация © James Moss (metamorphoptics), «Космический биогенез» (Cosmic Biogenesis)

Сэр Джулиан Хаксли (Sir Julian Juxley, 1887 – 1975) — английский биолог, эволюционист и гуманист; один из создателей синтетической теории эволюции. Брат писателя Олдоса Хаксли и нейрофизиолога Эндрю Хаксли, лауреата Нобелевской премии по физиологии и медицине. Сооснователь и первый генеральный директор ЮНЕСКО; сооснователь Всемирного фонда дикой природы (WWF); первый президент Британской гуманистической ассоциации. Вместе с Альбертом Эйнштейном, Томасом Манном и Джоном Дьюи входил в консультативный совет основателей Первого нью-йоркского гуманистического общества.

Трансгуманизм

Как результат миллиарда лет эволюции, вселенная начинает себя осознавать, обретать способность осмыслять какие-то аспекты своей истории и своего потенциального будущего. Это космическое самосознавание теперь воплощается в одном малюсеньком фрагменте вселенной — в горстке представителей нашего человеческого рода. Возможно, оно воплощается и в каких-то других местах благодаря эволюции живых сознающих существ на планетах в иных звёздных системах. Однако на нашей конкретной планете такого ранее никогда ещё не происходило.

Эволюция на нашей планете представляет собой историю реализации всё новых возможностей, осуществляемых той самой материей, из которой соткана Земля (равно как и вся остальная вселенная), а именно — жизнью; силой, скоростью и сознаванием; полётами птиц и социальными объединениями пчёл и муравьёв; эмерджентным возникновением разума задолго до того, как нарисовалась перспектива возникновения человека2, вместе с чем появились цвет, красота, общение, материнская забота и начала разумности и прозрения. И наконец, за последние несколько мгновений, отмеренных вселенскими часами, появилось кое-что совершенно новое и революционное — человеческие существа с их способностями к концептуальному мышлению и языку, саморефлексирующему сознаванию и предназначению, аккумулированию и накоплению сознательного опыта. Ведь не следует нам забывать, что вид человеческий настолько же кардинально отличается от любого из микроскопических одноклеточных животных, живших миллиард лет назад, насколько последние отличались от куска камня или металла.

Джулиан Хаксли (1964)

Новое понимание вселенной пришло к нам через новые знания, собранные за последнее столетие — психологами, биологами и прочими учёными, такими как археологи, антропологи и историки. Это новое понимание определило ответственность и судьбу человека — быть активным проводником для всего остального мира в деле реализации сокрытых в нём потенциалов. Реализации настолько полной, насколько возможно.

Всё обстоит так, словно человека внезапно назначили управляющим директором крупнейшего предприятия из всех — предприятия эволюции. Причём назначили его, не спрашивая, хочет он того или нет, не дав соответствующего предупреждения и возможности подготовиться. Более того, не может он и отказаться от выполнения этой работы. Хочет он того или нет, осознаёт ли он, что делает, или нет, но человек действительно определяет сейчас будущее направление эволюции на этой планете. Это его неизбежная судьба, и чем раньше он это осознает и обретёт убеждённость в этой данности, тем лучше для всех, кого это касается.

Вот в чём на самом деле заключается суть этой работы: в наиполнейшей реализации потенциальных возможностей человека — будь то индивидуумов, сообществ или всего вида в целом — по мере того, как он совершает отважную процессию по коридорам времени. Каждый отдельно взятый представитель нашего вида начинает в качестве всего-навсего крупинки своей потенциальности — в качестве сферической и микроскопической яйцеклетки. В течение девяти месяцев, предшествующих рождению, эта крупинка автоматически развёртывается в поистине чудесный диапазон организованности. После рождения в дополнение к продолжению автоматического процесса роста и развития индивидуум начинает реализовывать свои ментальные способности — выстраивая личность, развивая у себя особые таланты, приобретая различного рода познания и навыки, играя свою роль в функционировании общества. Этот постнатальный процесс не является автоматическим или предзаданным. Он может протекать очень разными способами в зависимости от обстоятельств и усилий, прилагаемых самим индивидуумом. Мера, в которой эти разнообразные способности оказываются реализованы, может быть более или менее полной. Итоговый результат может быть удовлетворительным или же чем-то совершенно противоположным. В частности, личность может потерпеть горестный провал в деле обретения сколь-нибудь реальной цельности. Одно совершенно ясно: прекрасно развитая, прекрасно интегрированная личность — это наивысший плод эволюции, наивысшая её реализация из всего, что мы знаем во вселенной.

Иллюстрация © James Moss (metamorphoptics), «Осцилляции — трансформация истока» (Origin Oscillation-Transformation, 2010)

Первое, что человеческому виду необходимо сделать, чтобы подготовиться к работе директором космического офиса — в общем, на той самой должности, назначенным на которую он с удивлением себя обнаруживает, — заключается в том, чтобы исследовать человеческую природу, разузнать, какие открыты перед нею возможности (включая, разумеется, и её ограничения, как внутренне присущие, так и наложенные извне фактами внешней природы). Мы уже вполне завершили географическое исследование планеты; мы продвинули научное исследование природы — как живой, так и неживой — к той точке, где уже явно проступили её основные очертания. А вот исследование человеческой природы и её потенциалов едва ли началось. Безбрежный Новый Свет неизученных возможностей всё ещё ждёт своего Колумба.

Великие деятели прошлого позволяли нам уловить отголоски того, что возможно на пути личности, интеллектуального осмысления, духовных постижений, артистического творчества. Но всё это едва ли представляет собой нечто большее, чем просто кратковременный проблеск земли обетованной, увиденный с вершины Фасги. Нам необходимо исследовать и картографировать целое царство человеческих возможностей — подобно тому, как ранее было изучено и нанесено на карту царство физической географии. Каким образом можно создавать новые возможности для обыденной жизни? Что можно сделать, чтобы пробудить дремлющие способности обыкновенных мужчин и женщин к пониманию и наслаждению жизнью; чтобы научить людей технике достижения духовного опыта (в конце концов, можно усвоить технику танца или тенниса, так почему нельзя сделать того же самого и с мистическим экстазом или духовным умиротворением?); чтобы развить, а не исказить и истощить, природные таланты и интеллект, имеющиеся у растущего ребёнка?

Нам уже ведомо, что рисование и размышления, музыка и математика, актёрское искусство и наука могут иметь какой-то весьма реальный смысл для обыкновенных среднестатистических мальчиков и девочек — при условии, что применяются правильные методы для взращивания их потенциалов. Мы начинаем осознавать, что даже самые благополучные из людей живут намного ниже своих возможностей, а также что большинство людей развивают лишь малую толику своего потенциала в плане ментального и духовного КПД. Человеческая раса на самом деле окружена огромной территорией нереализованных возможностей, бросающих вызов её исследовательскому духу.

Джулиан Хаксли, «Новые бутылки для нового вина» (New Bottles for New Wines)

Научные и технические исследования предоставили обыкновенным людям по всему миру некоторое понимание того, что физически возможно. Благодаря науке непривилегированные слои населения приходят к уверенности в том, что никому не нужно быть недокормленным, или влачить существование с каким-то хроническим недугом, или быть лишённым благ технических и практических достижений.

Наблюдающиеся в мире народные волнения возникли преимущественно из-за появления этой новой убеждённости. Люди более не намерены соглашаться на субнормальные стандарты физического здоровья и материального благополучия — в теперешних-то условиях, когда благодаря науке были открыты возможности их повышения. Народные волнения, пока не развеются, будут приводить к определённым неприятным последствиям, однако, по сути своей, это волнения благоприятные: это динамическая сила, которая не успокоится, пока не завершит процесс закладки физиологического фундамента всего того, что является судьбой человека.

Как только мы изучим потенциальные возможности, открывающиеся перед сознанием и личностью, а знание об этих возможностях станет общим достоянием, тогда возникнет новый источник волнений. Люди обретут осознание и уверенность в том, что, если предпринять соответствующие меры, никому более не надо будет претерпевать голод неполучения подлинного удовлетворения, равно как никому не придётся быть обречёнными на неполноценную жизнь, находящуюся ниже определённого стандарта. Этот процесс тоже начнётся как неприятный, однако завершится он как нечто благоприятное. Он начнётся с искоренения идей и институтов, которые стоят преградой на пути к реализации наших потенциалов (или даже вообще отрицают существование потенциалов, которые возможно реализовать), и продолжит своё шествие, сделав, как минимум, первые шаги в направлении реального конструирования подлинной судьбы человечества.

До сих пор человеческая жизнь была, как охарактеризовал её Гоббс, «противной, жестокой и короткой». Подавляющее большинство людей (если они не умерли ещё в молодости) претерпевали различные формы страданий — бедность, болезни, плохое здоровье, переутомлённость работой, жестокости или притеснения. Они пытались облегчить свои страдания, питая надежды и высшие идеалы. Проблема состояла в том, что их надежды обычно были неоправданными, а идеалы, как правило, оказывались неспособны соответствовать реальности.

Увлечённое, но при этом научное, исследование потенциалов человека и методик их реализации позволит нашим надеждам стать рациональными, а идеалы поместит в каркас реальности, показывая, сколь многие из них и вправду воплотимы.

Мы уже имеем все основания верить, что земли этих потенциалов действительно существуют и что текущие ограничения и мучительные разочарования нашего бытия могут быть в значительной степени развеяны. Мы уже имеем все основания для уверенности, что жизнь человечества, как мы её знаем с позиций истории, представляет собою нечто стихийно искорёженное, основывающееся на невежестве. Это положение можно превзойти через обращение к состоянию бытия, озарённому знаниями и постижением, подобно тому как наш современный контроль над физической природой основан на науке, превосходящей те неуклюжие идеи о мире, к которым пришли наши предки. Корнями такие идеи уходили в суеверия, а также являлись следствием практики сокрытия профессиональных секретов.

Иллюстрация © Кайхан Салахов, «Космополис» (фрагмент картины)

Чтобы это осуществить, мы должны исследовать возможности создания более благоприятной социальной среды — подобно тому, что мы уже в значительной степени сделали применительно к нашей физической среде. Мы должны начать исходить из новых посылок. Например, из того, что красота (то, что приносит наслаждение, и то, чем можно гордиться) есть нечто необходимое, а следовательно — уродливые и депрессивные города аморальны; из того, что именно качество людей, а не простое их количество, есть то, к чему мы обязаны стремиться, а посему необходимо придти к скоординированной политике, чтобы не дать наблюдающемуся сейчас бурному росту населения разрушить все наши надежды на лучший мир; из того, что истинные понимание и наслаждение суть нечто самоценное, равно как являются они и инструментами для выполнения работы, а также и отдыха от неё, — а посему мы должны исследовать и сделать всецело доступными методы образования и самообразования; из того, что самое предельное удовлетворение проистекает из глубин и целостности внутренней жизни, и, стало быть, мы должны исследовать и сделать полностью доступными методы духовного развития; а более всего — из того, что у нашего космического дежурства есть два взаимодополняющих аспекта: первый аспект — это наш долг перед самими собой в том, чтобы полноценно реализовывать свои потенциалы и наслаждаться ими; второй — наш долг перед другими в том, чтобы полноценно служить нашему сообществу и способствовать процветанию будущих поколений и развитию всего нашего вида в целом.

Человеческий вид способен, если пожелает, осуществить трансценденцию себя — не просто спорадическим образом, когда один индивид осуществляет трансценденцию по-своему, а другой — по-своему, а во всей своей совокупности, как человечество в целом. Нам нужно как-то называть эту новую веру. Быть может, полезным может стать слово трансгуманизм: человек, продолжая быть человеком, превосходит (или трансцендирует) себя через воплощение новых возможностей (ради) своей человеческой природы.

«Я верю в трансгуманизм»: когда появится достаточно людей, которые по-настоящему смогут так сказать, человеческий вид окажется на пороге нового типа бытия, столь же отличающегося от нашего нынешнего, как наше собственное бытие отличается от жизни Homo erectus pekinensis. Человечество наконец-то начнёт сознательно воплощать свою подлинную судьбу.

См. также

Примечания

Let’s block ads! (Why?)

Виктор Ширяев: «Мы думаем, что чувствуем»

Журнал «Эрос и Космос» представляет следующую видеозапись из цикла интервью, которые были записаны в Москве на конференции «Ясный ум» в феврале 2016 года. Беседовала Александра Пашкина.

Что такое подход базовой осознанности?

Существует большое количество различных путей самоисследования. Подход базовой осознанности — один из путей самоисследования — был сформулирован несколько десятков лет назад одним из первых американских нерелигиозных учителей практики медитации, практики осознанности Шинзеном Янгом. Это способы и конкретные техники по тому, как эффективнее начать замечать, что со мной происходит или, если угодно, из чего я состою в каждый новый момент.

На предыдущем круглом столе мы говорили, что невозможно управлять собой. Потому что «я» — это фикция. Никаким «собой» я не управляю. Есть некий набор происходящих процессов — мыслей и эмоций, которые возникают и исчезают или меняются. Ими есть возможность как-то управлять или, по крайней мере, изучать глубже, чтобы понимать, куда они нас ведут — туда или не туда. Туда или не туда — это соотносится с моими ценностями в конечном итоге.

Адекватность — это субъективная штука. И адекватность — это межсубъективная штука. Моя адекватность заканчивается там, где мои соседи считают это неадекватным. Но всё это вместе находится в динамическом соотношении. Это присутствие в происходящем необходимо и учителю, и врачу, и бизнесмену, и родителю, и просто обычному человеку. Поэтому на этой конференции мы постарались осветить самые разные темы и собрать очень разнообразный контингент людей, которые, как нам кажется, могут выиграть от большей осознанности.

Легче ли переходить на другой уровень сознания, направляя вектор внимания в себя?

Если мы говорим в рамках научного подхода, то есть определённые уровни сознания, которые являются качественно разными способами обработки информации. Качественно разные у ребёнка и у взрослого. Как происходит этот процесс — не очень понятно. Отчасти он врождённый, т. е. это раскрытие потенциалов, подобно тому, как дифференцируются стволовые клетки, которые потом становятся клетками кожи или клетками нервной системы. Как происходит переход с уровня на уровень — пока не очень известно. А вот то, что человек начинает открывать, когда он обращается внутрь себя, — это мне чуть-чуть уже более известно.

Есть некий потенциал развития, заложенный в нас как людей, который, при создании должных внутренних и внешних условий, может раскрываться всё дальше и дальше. Потенциал взросления, развития. Нам надо с чего-то начинать, но мы не можем начать с того, что «я хочу, чтобы общество поменялось так, чтобы я больше раскрывался». Мы можем взаимодействовать только с тем, что мы непосредственно воспринимаем.

В этом смысле первый логичный шаг — обратить внимание вглубь себя, потому что там неизведанная территория. Навык присутствия в происходящем: когда я слышу, какие мысли возникают у меня в голове; чувствую, какие эмоции возникают у меня в теле; какие образы, намерения и желания ко мне приходят. Так я узнаю себя лучше. У нас нет иного варианта узнать себя, кроме как направить внимание на непосредственно происходящее прямо сейчас в этот момент, потому что другого у нас нет.

Когда мы начинаем это делать, то обнаруживаем, что всё, что происходит в этот момент, происходит в нескольких разных измерениях. Об этом подход базовой осознанности: то, что мы видим, слышим и чувствуем — это качественно разные сенсорно ощутимые объекты. Грубо говоря, то, что мы видим — это качественно не то, что мы ощущаем как пульсацию. То есть ощущение пульсации и форма шара — это разные способы восприятия. Всё это смешивается в единое очень часто — т. е. мы в большей степени думаем, что мы чувствуем то-то и то-то и являемся тем-то и тем-то и не знаем, как это на самом деле переживаем и на самом деле ощущаем.

Как обрести целостность?

Невозможно достичь целостности или интеграции, если у нас перед этим не произошла дифференциация. Говоря терминами развития, если у меня есть неоформленное нечто, а я хочу сделать его целостным, то мне сперва надо разобрать его на составляющие, понять, из чего оно состоит, а потом пересобрать на другом уровне. Вот это будет уже целостной интеграцией. Практика базовой осознанности и практика осознанности в целом занимается тем, что изучает компоненты моего непосредственного сенсорного восприятия, компоненты моей жизни в этот момент. То есть разбирает этот неоформленный комок жизни на составляющие потоки, процессы. Когда это происходит в режиме реального времени, когда я замечаю, как все эти потоки, которые становятся мной, возникают и меняются одновременно, тогда у меня появляется возможность превзойти их в большей целостности, собрать их воедино.

Есть ли у нас свобода воли? Не противоречит ли ей трансперсональный опыт?

По мере развития и продвижения в созерцательной практике то, что казалось противоречием, становится естественным и нормальным парадоксом, который просто существует, а я двигаюсь дальше уже с этим парадоксом. Как говорил Уолт Уитмен: «Вы скажете, что я противоречу сам себе. Ну и что? Я достаточно широкий, чтобы вмещать в себя любые противоречия»1. Когда мы превосходим, но включаем личность, а не «отбрасываем» её («меня нет» или что-то в этом духе), то оказывается, что можно одновременно с равной долей утверждать, что у меня есть свобода выбора и что у меня нет свободы выбора. Что я являюсь автором своих действий и что я не являюсь автором своих действий. Балансировать в этом в охвате ещё большего включения. И то, и то не является противоположностью. И то, и то является частным случаем. Иногда я чувствую, что у меня есть свобода действия, свобода выбора — на этом вся психология построена так или иначе. Иногда у меня, наоборот, нет такого ощущения, и лучшим решением будет полная сдача. Я позволяю этому Высшему течь через меня.

По мере развития и продвижения в созерцательной практике то, что казалось противоречием, становится естественным и нормальным парадоксом

Мы по определению являемся частью жизни, частью природы, частью мира. Мы по определению сейчас здесь сидим, потому что 13,8 млрд лет назад произошёл Большой взрыв (если мы верим в теорию Большого взрыва), и всё то, что складывалось так или иначе (внутренее, внешнее, отчасти наши намерения, отчасти наши тела), пришло к тому, что мы сейчас здесь сидим. Было бы абсурдно считать, что это не действие Высшей Силы, потому что я как Витя не имел никакого влияния на то, что происходило 13 с лишним миллиардов лет назад.

Но при этом это не отменяет моего сознательного свободного решения продолжать сейчас это общение или не продолжать. Это уже психологическая история. Поэтому в ACT (Acceptance and Commitment Therapy, терапия принятия и ответственности), которую я изучаю сейчас и в которой пробую что-то практиковать, цель терапии, цель развития и саморазвития — это психологическая гибкость. Гибкость кажется мне очень красивым и точным определением.

Эволюция — это адаптация. Это не возвышение к большим порядкам сложности, это адаптация к всё более усложняющимся и меняющимся условиям. Для этого нужна гибкость. Если я застрял в том, что происходило вчера, я неадекватен тому, что происходит сегодня. Вот психологическая гибкость. Если для этой психологической гибкости мне требуется сейчас сдвинуться в позицию «у меня есть свобода выбора и я принимаю решения», то я могу сдвинуться в эту позицию.

Есть ли смысл в объединении людей, занимающихся разными психопрактиками?

Это хороший вопрос для понимания наших ценностей. Например, если я решаю, что такое сообщество нужно, то я участвую в том, чтобы его создавать. Истина остаётся всё той же, о которой говорил Будда 2500 лет назад: есть учитель или некий идеал, к которому я хочу стремиться; есть учение как набор технологий, как этого достичь или по направлению к этому идти; и есть сангха — то есть сообщество практиков. Я повторюсь ещё раз, что для меня это вопрос раскрытия уже присущих нам потенциалов.

Отсутствие возможности раскрывать эти потенциалы ведёт мир к хаосу и возможной скорой кончине. Это факт, поэтому хотелось бы на это каким-то образом повлиять. Насколько мы можем на это влиять — вопрос открытый и очень большой. Я не уверен, что можем. Но это не значит, что не нужно пытаться. Начинать мы можем с себя. Это реализация будды внутри себя в конечном итоге. Далее — через то, что мы делаем, через Учение в самом широком смысле слова, через то, что мы несём в массы, и через сообщество, благодаря которому это всё реализуется, потому что других вариантов нет.

Если я приду сейчас с этим языком, с помощью которого я только что озвучивал всё это, куда-то в другое место, то меня, скорее всего, не поймут. Здесь на этой конференции меня поймут. Ценность этой конференции в том, что участвует большое количество разных людей, приходящих из сферы образования, медицины, технологий, и все они начинают разделять этот общий язык. Примерно та же история могла бы происходить с интегральным подходом, который задумывался как некая общая система координат, в которой могли бы взаимодействовать разные люди. По факту оказывается, что это не очень хорошо работает таким способом.

Если я хочу, чтобы мою систему координат использовал какой-нибудь православный священник, чтобы мне с ним договориться, это работает не очень хорошо. Такая система должна быть нашей общей системой координат, чтобы это работало. А так, чтобы «вот, у меня есть хорошая рамочка, ты тоже в неё прогнись, и мы тогда пообщаемся на равных» — так это не работает.

С осознанностью и внимательностью я вижу чуть более лёгкий путь. Потому что это чуть более общие, разделяемые всеми принципы, которые быстрее можно объяснить. По поводу которых, как мне идеалистически видится, можно быстрее найти общий язык. Тогда постепенно это сообщество исследователей и практиков (и при этом специалистов в своей области) будет создаваться, и на каком-то этапе оно может набрать такую критическую массу, чтобы это реально начало менять не только людей внутри этого сообщества, но и оказывать какой-то эффект на ближайшую зону влияния.

Не столь важно найти общую систему координат, сколько хотеть это сделать. Потому что в конечном итоге речь не о том, чтобы найти общую систему координат, а о том, чтобы слышать друг друга и двигаться в общем направлении, находя общие ценности, которые мы разделяем. Если мы можем найти согласие в отношении общих ценностей, то дальше мы можем двигаться, каждый находясь в своей системе.

Примечания

Let’s block ads! (Why?)