уровни развития

Спиральная динамика: описание уровней. Часть 1

Перед вами — третья, заключительная статья в цикле, где мы глубоко разбираемся с моделью спиральной динамики, известной изначально как «теория циклических эмерджентных уровней существования» (а вот — первый и второй тексты). Исследование, которое когда-то задумывалось небольшим предприятием по «прояснению белых пятен и противоречий», обернулось полномасштабным изысканием. Здесь публикуется первая часть третьей статьи, которая заканчивается описанием синего уровня. Вторая часть текста выйдет в скором времени отдельной публикацией в журнале «Эрос и Космос».

Прежде чем начать…

Я безумно благодарен за то, что два года назад меня чёрт дёрнул разобраться с тем, «что здесь не так». В результате это не ограничилось изучением и систематизацией литературы по спиральной динамике, а вдруг превратилось в целый путь, на котором были тренинги, индивидуальная работа, лабораторная группа самоисследования, а главное — совершенно волшебные встречи, которые выросли во много большее.

Прошу у тебя прощения, дорогой читатель, за то, что я занимаю твоё внимание этой преамбулой. Но ощущение, рождающееся внутри, когда я дописываю эту статью, разливается наружу благодарностью тем людям, без кого этот текст не был бы возможен.

С самого начала основание для этого исследования мы закладывали нашей командой проекта «Базовые психотехники». Получившееся понимание — это результат трансформации первичной модели, созданной и опробованной внутри Метаверситета. Я благодарен команде соавторов и ведущих этих тренингов в разное время: Алёне Суриковой, Агни Соколовой, а также Владе Львовой и Крису Вершинину.

Интерес к теме на начальной стадии не угас благодаря помощи Андрея Пономарёва и Алексея Каптерева, который любезно предоставил оригинальные книги Грейвза (а их сложно найти в России).

Четырёхдневный тренинг-погружение, который мы дважды проводили в шведском эко-поселении Сюдербин, позволил впервые заглянуть в то, как психологические проявления уровней взаимодействуют и развиваются внутри устойчивого сообщества. И это — заслуга Алисы Сидоренко и Кати Чигалейчик (совместная разработка с тобой была постоянным переоткрытием и себя тоже).

Ценнейший материал для живой рефлексии мне дали участники «Лаборатории вертикального развития» в Питере, перерождавшейся в нескольких итерациях. Вызовом двинуться глубже в исследовании была совместная лекция с Мишей Кожариновым, которую мы затеяли из азарта разности наших пониманий СД.

Работа с СД привела меня к Жене Пустошкину, благодаря которому я занырнул в интегральное движение, а эти статьи публикуются на портале «Эрос и Космос».

В рамках всё того же интегрального сообщества мне повезло познакомиться и поговорить с Сюзанной Кук-Гройтер, Терри О’Фэллон и Джерри Бьёсеном, разработки которых дали более целостный (а не только грейвзианский) взгляд на природу развития психики.

И, конечно, одним из наиболее лично значимых для меня событий, связанных с этим путём, стала встреча с замечательными Диной Крумпан и Артёмом Гумённым. Эти крутейшие психологи и интегральные специалисты стали для меня соратниками во многих процессах — и именно вместе, сопоставляя наш опыт, мы создали финальную версию таблицы уровней, которая включена в эту статью. Начав с того, что неплохо бы нам сверить наши понимания для согласования языка и критериев, в итоге мы сделали, как кажется, глубокую аналитическую сборку. И представляется, что это лишь начало совместного пути.

Я не смогу упомянуть всех, кто помогал мне с бесконечными разговорами, проблематизировал, редактировал текст и поддерживал на этом пути. Но эта статья — действительно паутина многих чудесных человеческих нитей, сплетённых в эту сборку. Время твоего суда, читатель, — надеюсь, это было не зря!

Как мы описываем уровни

Первые две статьи подготовили нас к тому, чтобы понять спиральную динамику не как набор карикатурных образов. Под цветовыми обозначениями здесь мы имеем в виду не ценности, не «цМемы», не этические системы, убеждения или картины мира, не уровни организации, корпоративной культуры или общественных настроений.

Речь об уровнях существования, как их понимал Грейвз. Повторим краткие тезисы:

  • Уровень существования — это феномен развития и качественных переходов в психике взрослого человека.
  • Природа уровня не в том, что человек думает, а в том, как он думает. Важно не спутать саму структуру психики с тем, что человек считает/знает.
  • Любой тест или поверхностный анализ поведения и позиционирования человека дадут лишь внешнюю атрибутику, но не механику уровня.
  • Процесс развития — открытый. Он имеет определённые закономерности, но проявляться может с высокой степенью разнообразия.

Вот мы как раз и попробуем «очистить» описание уровней от многообразных вариантов их проявления (в терминах Грейвза — «схемы») и вычленить само сущностное ядро каждого уровня — «тему».

Возможно, этим ядром являются закономерности, общие для различных моделей? Сравним теорию Грейвза с моделью стадий развития эго С. Кук-Гройтер (аргумент о том, что эти теории просто описывают разные линии развития — ценностей и эго — мы считаем некорректным).

Видим, что, во-первых, двое учёных выделяют разное количество уровней (например, то, что Грейвз описывает как переход от синего к оранжевому, Кук-Гройтер выделяет в отдельный уровень «эксперт»).

Во-вторых, они видят разную закономерность в попарном чередовании уровней. У Грейвза: экспрессивный-жертвенный; у Кук-Гройтер: дифференцирующий-интегрирующий. При этом сам паттерн чередования не совпадает — см. таблицу ниже.

В-третьих, оба исследователя по-разному выделяют точку «квантового скачка». У Грейвза это — переход на жёлтый уровень; а у Кук-Гройтер разворот начинается со стадии «индивидуалист-плюралист» (аналог зелёного).

Из сравнения мы делаем вывод, что феномен развития психики взрослого человека, его природа и механика — универсальны. А вот конкретные уровни и их взаимоотношения являются лишь элементом модели. Можно выделить 8 уровней, можно 10 или другое количество — получатся разная степень детализации и разные закономерности.

Помня о возможной ошибке упрощения, мы всё же возьмем за основу уровни, выделенные Грейвзом, и про каждый из них опишем:

  1. Перспективу восприятия — доступный уровень когнитивной сложности, определяемой по модели С. Кук-Гройтер (нам кажется, что это — наиболее точный способ описать то, что Грейвз называл «функциональная система» уровня).
  2. Экзистенциальные вызовы — глубинные желания/потребности, ответ на которые рождает ощущение осмысленности жизни.
  3. Здоровую интеграцию — какие способности развиваются и включаются в психику в результате успешного освоения уровня.
  4. Динамику уровня — характерные способы, которыми уровень проявляется в поведении и социальном взаимодействии (с возможными типичными вариациями).
  5. Травмы-аллергии — травмирующие опыты, случившиеся в процессе становления уровня, или неинтегрированные способности, которые позднее обуславливают болезненные реакции и/или запреты на проявления какого-то аспекта уровня.
  6. Травмы-аддикции — зависимости или «застревания» на определённом аспекте уровня, заставляющие вновь и вновь возвращаться к его выражению. Как правило, возникают в результате нерешённого, но вытесненного вызова уровня или из-за болезненного опыта перехода на следующий уровень.
  7. Мифы — частые заблуждения о механике уровня и его проявлении, распространённые среди специалистов по СД.
  8. Закономерности развития — к какому типу относится уровень в модели Грейвза (экспрессивный-жертвенный), Кук-Гройтер (интегрирующий-дифференцирующий), и как он связан с предыдущим этапом развития.

Наши выводы о природе уровней развития строятся из сравнения нескольких моделей и собственного опыта. Опыт, в свою очередь, мы брали из длительной работы с людьми в режиме тренингов, курсов и терапии, работы с несколькими сообществами и собственной рефлексии.

Поехали!

БЕЖЕВЫЙ (AN) — у Кук-Гройтер «Симбиотический»

«Выражай себя для удовлетворения физиологических потребностей»

В психологическом рассмотрении теории бежевый уровень существования проходится практически всеми в раннем возрасте (предположительно: 0 – 1,5 года; можно относить к бежевому уровню и преперинатальный период развития, но это — место отдельной дискуссии).

Перспектива восприятия.

На этом уровне когниции доступна лишь ранняя перспектива 1–го лица — обращение внимания на внешний мир, в котором предметы и явления постепенно приобретают границы и дифференцируются от собственного тела.

При нормальном развитии психика неизбежно развивается дальше, поэтому среди взрослых людей, кроме случаев тяжелых психотических расстройств, этот уровень почти не встречается.

Экзистенциальные вызовы.

В абсолютном выражении бежевого психика заточена на единственное желание — выживать, удовлетворять физиологические потребности, по возможности избегать боли и испытывать физическое удовольствие. И учиться тому, что способствует такому существованию.

Здоровая интеграция.

Взрослый человек с интегрированным бежевым уровнем находится в здоровом контакте со своим телом: не ведётся на поводу у телесных желаний, но при этом их осознаёт. Может управлять балансом телесного расслабления и алертности. Чувствует боль как телесный сигнал, способен изменить поведение в связи с ней, преодолеть или оставаться с болью. Интеграция бежевого позволяет чувствовать витальность в теле и контроль над ним.

Наконец, какие бы события и переживания ни происходили, здоровый бежевый позволяет в фундаменте всегда чувствовать факт и безусловную ценность своей жизни — «я живу и хочу жить» (психологически это переживание — антоним предельной депрессии или апатии, доходящих до суицидальных порывов).

Травмы.

Самые ранние травмы бежевого уровня могут относиться к перинатальному периоду развития1. Впрочем, их терапии может быть посвящена отдельная статья (особенно учитывая, что некоторые авторы видят истоки интеграции перинатального опыта в духовных учениях и мистериях2).

Тяжёлые случаи «аддикций» бежевого находятся в области психиатрических патологий психотического и аутического спектра, что также заслуживает отдельного исследования.

Зато с чем мы часто имеем дело (и даже считаем нормой) у взрослых здоровых людей — это подавление систем, связанных с бежевым уровнем, при дальнейшем развитии. «Сиди в классе неподвижно», «трогать себя стыдно», «здесь неприлично разминаться», «мальчики не показывают, что им больно», «плотские желания греховны», «пока не доешь, из-за стола не выйдешь», «врач лучше знает, что не так с твоим телом» — всем нам знакомые установки. Конечно, это формулировки, свойственные русскоязычной среде, но аналогичные табу и запреты, в разной степени стыдящие проявления бежевого можно найти почти во всех современных культурах, где развивающаяся «оторванность» от тела стала практически нормой.

Результатом такого подавления (или действительных нарушений раннего развития) становится неспособность различить телесные сигналы, игнорирование тела и его влияния на психоэмоциональное состояние, «бегство в голову» (эффекты, попадающие под общий термин disembodiment). Частые случаи — сильные бессознательные запреты на получение удовольствия (или паническое избегание/вытеснение боли) и базовое ощущение недостатка витальности.

Будучи игнорируемыми, эти травмы почти неизбежно отражаются в виде психосоматических симптомов и заболеваний. А еще они забавным образом становятся препятствием к дальнейшему развитию на более поздних уровнях (зелёный и дальше) — но обо всём по прядку.

Мифы об уровне.

Во-первых (из очевидного) — хотя взрослые, находящиеся на бежевом уровне существования, почти не встречаются, здоровая интеграция его способностей критически важна на протяжении всего пути развития. Интеграция бежевого — это нормально и хорошо, а отрицать его — равно блокировать развитие.

Понятной реакцией на культурное отчуждение от многих проявлений бежевого стало распространение телесных практик, телесно-двигательной терапии, романтизация архаических культур, не имеющих таких запретов на телесность. Надо понимать, что речь здесь идёт не о «возвращении на бежевый уровень» (что когнитивно было бы вряд ли возможно), а о здоровой интеграции и признании его как основы.

Также, в контексте терапии важно различать ситуации, когда базовые слои психики подавляются стыдом (который появляется в процессе развития сознания позднее) от нарушения нормального развития телесности в период формирования бежевого. Во втором случае недостаточно работы с разрешением себе телесности или возвращением внимания к ней, но и требуется очень глубокая проработка самой способности.

Итого.

Бежевый уровень создаёт основу для нашего дальнейшего развития. Его «родные» способности, коренящиеся в нашей телесной воплощённости и витальности, затем влияют на все аспекты нашего пути. Поэтому в работе со взрослыми людьми часто важным оказывается «начать с основ», вернуться к чисто телесному «я» и сперва полностью интегрировать его, прежде чем продолжить путешествие.

ФИОЛЕТОВЫЙ (BQ) — у Кук-Гройтер «Импульсивный»

«Подавляй желания в угоду традициям предков»

Пару лет назад я оказался в далёкой индийской деревне, которая, ввиду инфраструктурных особенностей, до недавнего времени была практически отрезана от «цивилизации» (даже от ближайших индийских городов, не говоря уже о влиянии глобализации). У них сохранилась анимистическая религия (в которой фигурируют многочисленные духи лишь с лёгким влиянием индуизма) и поклонение почитаемым (но вполне конкретным) предкам, жившим в деревне в разные эпохи. Так вышло, что попали мы туда аккурат на главный местный праздник — понгал (когда-то давно адаптированную его версию). И вот нас приглашают в один дом за другим — присоединиться к обрядовому празднованию. Везде совершают сходный ритуал с небольшими вариациями: от трёх до семи рисовых шариков разных цветов размещаются на банановом листе, украшаются узором, а рядом зажигается древесина сандалового дерева (делает это всё, конечно, отец семейства, остальные наблюдают).

Мы попытались спросить, что означает этот обряд. Логично предположить подношение какому-то божеству. Но почему такое число рисовых шариков? Что значит их цвет? Почему после этого скотину водят вокруг дома? Почему вы совершаете эти действия и что они значат?

В ответ на наши вопросы мы не встретили раздражения или упрёка. Впрочем, как и убедительного ответа. Лишь недоумение. Что значит, «почему»? Потому что мой отец так делал. И его отец. И его дед…

Это не было «встречей двух культурных цивилизаций, по-разному отвечающих на этот вопрос». После «так делали мои предки» дальнейшие вопросы были абсурдными и вообще-то просто не возникали.

Фиолетовый — второй выделяемый уровень развития. В психологии детского развития он должен соответствовать возрасту 1,5 – 3 года, в котором осваивается язык, формируются многие паттерны близких взаимоотношений и привязанностей, мир объясняется магическим образом и видится сказочным.

Перспектива.

Когнитивно фиолетовый уровень обусловлен всё той же ранней перспективой 1–го лица (С. Кук-Гройтер), в которой теперь появилось время, но оно никуда не течёт, оно статично (а точнее — повторяется одинаковыми циклами). «Как было во времена моих предков, так же есть и сейчас, и так же будет всегда».

Именно это мы можем видеть в приведённом выше примере. Мышление не идёт дальше этого циклического восприятия, в котором мир и правила жизни в нём естественным образом объясняются традициями (а как ещё?). Есть лишь очевидная истина и ничего больше.

Экзистенциальные вызовы.

Ключевую роль в переходе на фиолетовый играет время. Хотя оно мыслится циклическим, время всё же появляется в восприятии. И именно оно рождает основной вызов/потребность этого уровня — чувствовать безопасность и сохранность. То есть уже недостаточно выживать сейчас, важно также знать, что и завтра со мной всё будет в порядке.

Эта же потребность рождает и сильнейшее стремление быть принятым группой своих близких. Это — те близкие, кто обеспечивает непосредственную безопасность (а значит моя сохранность зависит от их ко мне отношения). В культурном развитии этот инстинкт можно проследить в привязанности к племени (отсюда — «фиолетовый трайбализм»), а на индивидуальном уровне — в зависимости от семьи (в первую очередь — от матери).

Здоровая интеграция.

Необходимость чувствовать отношение близких и добиваться их принятия стимулирует развитие навыков, которые, интегрируясь в функциональную систему, остаются с нами на всю жизнь. Это способность чувственно и всем собой присоединиться к группе. Умение дифференцировать и проживать свои эмоции, чувствовать и сопереживать другому.

Если в этот период человек проживает позитивный опыт доверия близким и присоединения к группе, в дальнейшем мы можем ожидать способность входить в открытые доверительные отношения, просить и принимать помощь и получать радость от простого человеческого взаимодействия (например, с удовольствием входить в примитивную, досоциальную игру).

Несложно увидеть, что здорово интегрированный фиолетовый уровень создаёт базу для близких и интимных отношений во взрослом возрасте. Конечно, зрелые отношения потребуют большого количества навыков и с более поздних стадий развития, но травмы этого уровня почти неизбежно окажут на них сильнейшее влияние.

Травмы-аллергии.

Если в опыте проживания фиолетового были события, которые интерпретировались как предательство, отвержение, опасность среды, противоречивые сигналы отношения — жди теневого материала с фиолетового уровня. На этой почве вырастают блоки на эмпатию, замечание/проявление эмоций, доверие, просьбу о помощи. Эти травмы почти гарантированно дают о себе знать в близких отношениях (причём как в романтической связи, так и в ситуации близости в группе), выражаясь в реакциях страха, избегания близости и сохранения безопасной дистанции.

В некоторых случаях фантазия, являющаяся доминирующим когнитивным инструментом на фиолетовом уровне, может быть подавлена / внутренне запрещена, что позднее становится препятствием для развития дивергентного мышления.

Травмы-аддикции.

Обратная сторона травмированного фиолетового — «застревания в нём» — выражается в неспособности отличить чужие эмоции и намерения от своих. Это буквальное растворение в другом (как правило, перенесённое с родителя).

Травма-аддикция фиолетового ведёт к невротической зависимости от нахождения в группе или близких отношениях (потеря этой связи отождествляется с потерей безопасности, вызывая панику, сильнее даже чем боль от деструктивных отношений).

Когнитивно эта аддикция может быть выражена в магическом мышлении или детской доверчивости.

Практически любой теневой материал с фиолетового уровня благополучно вытесняется психикой в область бессознательного. Именно поэтому в терапии в частых случаях таких травм необходимым и эффективным способом оказывается регрессия в детский возраст, перепроживание и интеграция этого опыта.

Однако в моём опыте индивидуальной работы иногда простое осознание, что травма тянется «оттуда», но сам уровень существования уже изменился, оказывало сильное терапевтическое воздействие. В этой ситуации обнаруживается, что сама экзистенциальная потребность — получить безопасность — на самом деле уже закрыта, интернализована и является нормой (а человек «забыл это заметить»). А так как функциональная система всё это время благополучно продолжала развиваться, после отпускания травмы происходит резкий скачок развития.

Мифы об уровне.

Во-первых, важно понимать, что следование традициям на фиолетовом является не ценностной установкой («следовать традициям хорошо и правильно»), присущей и другим уровням развития. Это естественный (и единственный?) способ психики вообще помыслить безопасность. Потеря этой опоры в виде традиций и заветов означает потерю безопасности и вызывает иррациональный страх. Поэтому не стоит путать консерватизм с фиолетовым традиционализмом.

То же относится к потребности фиолетового в принятии близких и принадлежности к группе. Эта древняя (или ранняя) потребность здесь завязана на чувство безопасности и принципиально отличается от конформизма, коллективизма или коммунности более поздних стадий развития.

Менее очевидны когнитивные маркеры фиолетового. Мы уже показали, что действительное фиолетовое мышление практически не способно задать вопрос «почему» после первичного объяснения. Оно магично по своей природе (подобно тому, как ребёнок приписывает стулу, об который он ударился, злую волю) и доверчиво.

При этом к проявлениям фиолетового уровня часто относят веру в приметы и гороскопы, знаки и суеверия, народную медицину и религиозные силы и пр. Как правило, при близком общении с человеком с такими убеждениями мы обнаруживаем вполне функциональную способность мыслить на более сложном уровне в других сферах жизни. Отдельные же иррациональные, «магические» убеждения (возможно, действительно оставшиеся с раннего периода развития, а иногда — приобретённые позднее) как будто бы стоят особняком в картине мира. Иногда оказывается, что их просто «забыли пересмотреть» (например, я долго по привычке при простуде продолжал пить мумиё, хотя и научных доказательств его биологической активности нет, и в детстве-то оно не оказывало никакого эффекта).

В других случаях человек будто начинает реактивно защищать свои магические убеждения при попытке взглянуть на них критически. Но и тогда стоит увидеть более тонкий слой происходящего. За этим цеплянием проглядывает совсем другой мотив, сформировавшийся позднее, который успешно реализуется таким описанием мира. Это может быть подтверждение собственной силы и значимости, снятие с себя ответственности за определённые события, усиление групповой идентичности, рационализация собственной тени… Опять же, если мы работаем с развитием людей, это различение оказывается очень важным. Потому что тогда мы понимаем, что есть смысл работать не с самими убеждениями, а с осознанием скрытых потребностей, стоящих за ними. Осознанная работа с ними откроет путь уже и так сформировавшемуся критическому мышлению, запуская цепочку изменений.

Наконец, по внешним признакам некоторые проявления фиолетового уровня можно спутать с т. н. постконвенциональным мышлением. С этим мы разберёмся, когда доберёмся до ошибки «до/над» (pre/trans fallacy) на зелёном уровне.

Итого.

Фиолетовый уровень стремится обрести устойчивую безопасность через то, что безусловно следует традициям предков (потому что иного не может себе представить) и соединяется с близкими «своими» в эмоциональном контакте. Здорово прожитый фиолетовый даёт возможность доверять, открываться, сопереживать, присоединяться к группе и просить о помощи. Травмы проявляются в проблемах в близких отношениях и отсутствии базового чувства безопасности.

КРАСНЫЙ (CP) — у Кук-Гройтер «Оппортунист» и «Защищающийся»

«Выражай себя несмотря ни на что»

«И тут с Эмили что-то случилось, очень важное. Она вдруг поняла, кто она. Трудно сказать, почему это не произошло за пять лет до этого или не могло бы произойти ещё через пять; и уж совсем непонятно, почему это пришло как раз в тот день. Только что она играла в дом, на самом носу корабля, […] и вдруг в мозгу у неё сверкнуло, что она — это она. Эмили остановилась как вкопанная и стала оглядывать себя всю — всё, что можно было увидеть. Видно было не так уж много — платье спереди да руки, когда подняла их, чтобы рассмотреть, — но этого оказалось достаточно, чтобы составить представление о маленьком теле, про которое она вдруг поняла, что это — её тело.

Она рассмеялась, даже с издёвкой, пожалуй. Подумала: „Вот это да! Это ж надо, что тебя — из всех людей как раз тебя — вот так поймали! И теперь ведь никуда не деться, не вылезть. Во всяком случае, не скоро: это надо вырасти, прожить всю жизнь, состариться — тогда только избавишься от этого дурацкого наряда!” […]

Окончательно убедившись в том потрясающем факте, что теперь она — Эмили Бас-Торнтон (откуда взялось это „теперь”, она не знала; уж конечно, ей не приходила в голову такая чушь, будто раньше она была кем-то другим), она стала размышлять, что же теперь будет».

«Сильный ветер на Ямайке», Ричард Хьюз.

Примерный возраст прохождения красного уровня в детском развитии — 3 – 7 лет. Переход на него связан с появлением психологического «Я» (эго). Этот феномен — до сих пор крайне загадочный, особенно на фоне последних исследований и философских изысканий о природе (или её отсутствии) этого самого «Я»3. Вряд ли кто-то из нас помнит это как конкретное событие появления в сознании понимания «Я — это я!» (описание такого внезапного переживания своей индивидуальности десятилетним ребёнком в романе Р. Хьюза — это яркая, но всё же метафора). Но интеграция этого ощущения ложится в основу перспективы 1–го лица.

Перспектива восприятия.

Перспектива 1-го лица: субъект способен чётко выделять себя из внешнего мира, а других людей понимать как отдельных субъектов со своей волей и желаниями.

Экзистенциальные вызовы.

Раз «Я» появилось, то ключевым вызовом красного уровня становится ощущать, защищать и проявлять его.

Этому новоприобретённому «Я», чтобы окрепнуть, нужно упражняться в максимальном своём проявлении. Поэтому у детей это часто возраст гипертрофированной самостоятельности («я сам!»), удовлетворения от прямого проявления власти (способности управлять вещами и… людьми), отстаивания своих границ («я так не хочу», «не делай этого со мной» — в вербальном выражении или сразу как проявление агрессии).

«Я» также крепнет от внешнего подкрепления, поэтому на красном уровне так важно внимание других. Самоидентичность может распространяться не только на своё тело и психологическое состояние, но и на вещи, находящиеся во владении («это моё!»). Поэтому лишение внимания или собственности здесь, по сути, вызывает чувство потери себя или собственной неполноценности. Именно это чувство Грейвз называет позором (shame), отличая его от стыда (guilt).

Здоровая интеграция.

Полноценное проживание красного уровня формирует в человеке важнейшие способности, становящиеся ещё одним фундаментом для дальнейшего развития: осознание и проявление своего намерения/желания, способности проявлять и выражать себя (психологическое начало творчества), удерживать личные границы, взаимодействовать с чужой волей (в том числе, с агрессией) и совершать волевое усилие.

Эти качества психика «выучивает» из успешного опыта достижения желаемого силой воли, отстаивания своих границ и преодоления представлений о своих возможностях. Так как красный — это первый, собственно, социальный уровень, важным здесь оказывается опыт признания другими своей самости, уважения ими границ и имущества, опыт защиты и заботы о других (а не только борьбы с ними).

Говоря образно, здоровый интегрированный красный — это фигура мастера боевых искусств (который не применяет свою силу без необходимости, ибо уверен в ней), экспрессивный артист, лидер группы, мощный спикер или тренер.

Ещё одной важной способностью, формирующейся на красном уровне, становится преодоление страха. В сознании уже устойчиво появляется концепция времени, причём оно с очевидностью приносит изменения. И если фиолетовое сознание защищалось от этого страха «иллюзией постоянства», то мышление красного уровня учится страх преодолевать. Схожим образом формируется умение совершать волевое усилие, преодолевая усталость/дискомфорт (поэтому опыт занятия серьёзным спортом в раннем возрасте точно остаётся с человеком на всю жизнь).

Динамика уровня.

По внешним проявлениям весь опыт проживания красного уровня – это подтверждение и тренировка своей способности и права проявлять себя до тех пор, пока чувство «я — это я» не будет интернализировано. Основная мотивация — это само удовольствие от реализации намерения, достижения желаемого.

При этом чувство стыда (guilt) на этом уровне развития когнитивно ещё не сформировано. Поэтому, например, ребёнок может следовать правилам, идущим вразрез с его желаниями, пока опасается наказания или ждёт поощрения, но тут же нарушит их, будучи уверен, что за ним не смотрят (понятия честности, справедливости и порядочности пока ещё не имеют психологического коннотата в сознании). Поэтому метод обучения «кнутом и пряником» является уместным и эффективным на этой стадии развития (попробуем уйти от универсальной этической оценки его как «негуманного». Ведь в здоровом виде «пряником» здесь как раз может быть признание, внимание и уважение прав и личных границ ребёнка/человека; а «кнутом» — адекватный, но прямой запрет на действия, опасные для него самого или нарушающие чужие границы).

Но красный уровень вовсе не обязательно воплощается в образе непослушного властного хулигана. Один и тот же мотив находит разные формы выражения. С. Кук-Гройтер выделяет 2 наиболее типичных способа проживания красного, отличающихся по критерию отношений со страхом — «оппортунист» и «защищающийся».

«Оппортунист» совершает шаг в неизвестность, идя наперекор своему страху.

Тип «защищающийся» формируется, когда субъективно для преодоления страха чувствуется недостаток силы, опасность мира ощущается выше способности за себя постоять. Тогда основным механизмом работы со страхом становится не его преодоление, а создание максимальной защищённости. Такой тип характерен для более спокойных, размеренных, интроверсивных типов характера (и зачастую связан банально с физической слабостью относительно сверстников).

ОППОРТУНИСТ ЗАЩИЩАЮЩИЙСЯ
Проявляет «Я» через активное самовыражение, привлечение внимания, соревнование и активное, силовое отстаивание собственных границ. Стремится избегать риска и не быть заметным, чтобы не попасть в неприятности. Учится взаимодействовать с агрессией, но чаще через избегание или урегулирование конфликта4.

В своём здоровом выражении оба подтипа могут успешно адаптироваться, социализироваться и быть в групповых отношениях, отличающихся друг от друга.

ОППОРТУНИСТ ЗАЩИЩАЮЩИЙСЯ
С вероятностью соберёт вокруг себя группу (или включится в существующую), позволяющую демонстрировать свою силу и храбрость, поощряющую риск и соревнование за статус. Причём, при достаточной внутренней уверенности, это будет группа равных. А несогласованность самоощущения и внешнего проявления будет подталкивать к формированию заведомо опрессивной группы более слабых, в которой собственному «я» ничего не угрожает. Скорее войдёт в группу «своих», которые держатся в стороне, поддерживают и помогают друг другу, создают внутри себя комфортную среду — «островок безопасности». Опять же, психодинамика за социальными проявлениями двух подтипов стоит совершенно сходная.

Травмы-аллергии.

Как же часто эти опыты остаются непрожитыми, запрещёнными или травмирующими. Типичные признаки не интегрированного красного — синдром «не знаю, чего хочу», неразличение собственной позиции (особенно в ситуации конфликта или открытого выбора). Ещё во времена моей работы с самоопределением с подростками это была самая частая проблема — дети, с раннего детства затасканные по кружкам и секциям «для общего развития», так и не научившиеся выбирать самостоятельно, «разучившиеся хотеть».

В смежные травмы попадает слабая сила воли, неспособность выйти из зоны комфорта, нарушенные личные границы. Отсутствие устойчивого опыта преодоления страха обуславливает запрет на открытое проявление себя и неспособность взаимодействовать с агрессией.

Травмы-аддикции.

Травмы «застревания» в красном внешне выглядят противоположным образом, но выходят из «раны» на всё том же месте и заставляют повзрослевшего, казалось бы, человека подсознательно снова и снова возвращаться к удовлетворению «красных» потребностей. Неконтролируемая агрессия как стремление защитить своё «я» при малейшем приближении к границам; обсессивная зависимость от вещей в своём владении, нарциссизм и выпячивание себя, зависимость от похвалы, реактивный протест против всего и всех, эгоизм и игнорирование потребностей других — так часто коренятся в подсознательном стремлении показать «Я есть! Увидьте меня!».

Так как формирование красного уровня всё еще происходит в раннем периоде развития, появившееся там травмы часто вытесняются из сознания. В случае попадания в такую травмированную область психика незаметно задействует стратегии поведения из возраста, когда травма была сформирована. Поэтому, например, в отношениях на триггер могут подсознательно проявляться успешные способы манипуляции родителями для получения желаемого или привлечения внимания из детства (демонстративная обида, синдром жертвы, психосоматические проявления и пр.).

Опять же, даже не приближаясь к крайним проявлениям, травмы красного уровня в той или иной степени свойственны очень многим из нас. «Хорошая новость» в том, что, зачастую, для их исцеления достаточно короткого, но интенсивного периода проживания того опыта манифестации своего «я», который не был пройден в детстве, чтобы потребность, символически преувеличенная в сознании (тем самым обращая на себя внимание), нормализовалась.

Мифы об уровне.

Во-первых, в нашей «цивилизованной культуре» проявления красного часто табуированы и запрещены не меньше, чем предыдущие уровни. Каждый раз, когда мы работали с последовательным прохождением уровней развития в «прогрессивных сообществах», красный сперва вызывал бунт и отказ — ведь «это же плохо, выпячивать себя, проявлять силу и агрессию! Надо уметь договариваться, не идти в конфликт и думать об интересах других». Очень важно здесь честно взглянуть на себя и различить, где моя этика действительно отдаёт предпочтение гуманистическим ценностям («я выбираю не использовать силу, так как могу её использовать»), а где она лишь прикрывает реальную внутреннюю слабость, оправдывая возможность не идти в опыт, который вызывает страх.

Интегрированный красный обеспечивает здоровые и необходимые для развития проявления индивидуальности и воли. Лишь будучи пройденным и включённым в структуру психики (а не подавленным запретами), он перестаёт скрыто доминировать в личности, прорываясь в «щели» рационального мышления. Красный — это нормально.

Далее — красный уровень не тождественен его стереотипному образу. Так, из многих описаний красного создаётся карикатура властного, агрессивного, напористого и задиристого хулигана. С вероятностью, такое поведение свидетельствует скорее о травме в процессе развития, но не является обязательным атрибутом уровня (вспомните о подтипе «защищающийся»). Часто красный уровень соотносят с архетипом героя. Но этот образ лишь воплощает внутреннее переживание необходимости подкреплять чувство «Я есть» и страха его потерять. Героизм же является лишь одной из культурных интерпретаций такого сознания, но никак не его сутью.

Ещё одно заблуждение состоит в смешении красного и оранжевого уровней. Встречающееся описание оранжевого как эгоистичного корпората, кладущего свою жизнь на зарабатывание безмерных денег любым способом, покупку дорогих машин и элементов социального статуса — скорее уместно рассматривать как проявление травмированного красного уровня (и уж точно не нормальный образ оранжевого).

Конечно, это ещё не значит, что человек так и остановился в своём развитии на красном уровне. Психика продолжает взрослеть, а травмы маскируются, рационализируются или вытесняются в область подсознательного. Стремление к большим деньгам и власти превращается в мировоззренческую установку, объясняемую «необходимостью обеспечить семью». Или наоборот, паталогическое избегание конфликтов прикрывается неэтичностью агрессии, а боязнь взять лидерство — нежеланием выпячивать себя или стремлением к «горизонтальным группам без иерархии» (обратите внимание — никакого отношения к действительной идее неиерархичности, приписываемой зелёному уровню, а ведь как похоже! Ещё один пример того, что уровень существования определяется не тем, что человек думает, но тем, как).

Закономерности развития.

В циклическом чередовании модели Грейвза красный — экспрессивный уровень. Так как под экспрессией Грейвз понимает выражение «я», красный можно считать первым экспрессивным уровнем, с которого начинается чередование. Экспрессия здесь наиболее явная и очевидная — проявление «я» и исполнение желаний как ведущий мотив.

В модели Кук-Гройтер красный относится к дифференцирующим уровням, то есть отделяющим себя от привычного окружения, от своего предшествующего способа существования. Это «уровень-прыжок», на котором происходит резкое расширение перспективы. Этими изменениями объясняется, что дифференцирующие уровни с большей вероятностью испытывают стресс, отчуждённость и потерянность — в них заложен внутренний конфликт изменения.

Наконец, есть ещё один чередующийся паттерн, который мы заметили при движении по стадиям. Мы делаем предположение, что уровни попарно связаны «переворачивающимся» отношением к одному ключевому фактору. Так, анализируя динамику перехода «фиолетовый — красный», можно заметить радикальное изменение отношения к страху, который является одним из ключевых факторов и там, и там. И если фиолетовый во многом определяется страхом (который обуславливает зависимость от семьи и традиций, тип привязанности и другое), то красный стремится преодолеть страх (в здоровом выражении; а в случае травмы — вытеснить его). И это стремление выйти за пределы страха как раз определяет красный. Дальше выясняется, что похожая закономерность прослеживается и в более поздних уровнях. И это мы проследим дальше по ходу описания.

Итого.

Красный уровень разворачивает и проявляет «Я», увеличивая сложность восприятия мира и запуская череду трансформаций, делающих «Я» всё более автономным и самодостаточным (до переломного момента). Несмотря на его кажущуюся эгоистичность, агрессию и связь с насилием, именно здоровая интеграция красного уровня позволяет независимой личности становиться. С другой стороны, многими проблемами насилия и власти мы обязаны скорее травмированному, не интегрированному красному уровню. Поэтому включение его красоты в себя, вместо подавления и запрета, может заложить фундамент сильного «я», проходящего через более поздние трансформации.

СИНИЙ (DQ) — у Кук-Гройтер «Дипломат»

«Подавляй желания ради награды в будущем»

Серия экспериментов нейрокогнитивиста Ребекки Сакс о развитии социального сознания5.

Перед ребёнком разыгрывается история — аналог т. н. теста на определение заблуждения («false belief test»). Персонажи этой истории — два пирата. Один оставил свой сэндвич на сундуке и ушёл. За время его отсутствия ветер роняет сэндвич на землю. Позднее приходит второй пират, оставляет свой сэндвич на сундуке и уходит. Далее первый персонаж возвращается и… ребёнка спрашивают, как себя поведёт наш герой.

В эксперименте 2-летние дети просто не способны смоделировать мышления персонажа и уверенно отвечают, что пират берёт с земли сэндвич, который действительно его.

5-летний ребёнок уже может примерить на себя роль персонажа, он понимает, что здесь возникнет ошибка, и верно угадывает, что пират возьмёт сэндвич, лежащий на сундуке. Но на вопрос, совершил ли пират злой поступок и стоит ли его наказать — пятилетка также отвечает утвердительно, воспринимая правило справедливости «не бери чужое» буквально.

И лишь в возрасте 7 лет ребёнок делает вывод, что если кто и виноват в этой ситуации — так это ветер. К этому возрасту формируется способность полноценно угадывать мысли, эмоции и намерения других людей по их действиям и обстоятельствам («читать мысли») и на основе этого выносить моральные суждения. Эти изменения отчётливо коррелируют с изменением работы мозга по мере того, как отдел мозга, отвечающий за эту часть социального интеллекта, специализируется.

Примерно к 6 – 7 годам в условиях нормального развития в психике накапливается достаточно предпосылок для перехода на следующий уровень. Синий оказывается гораздо шире и многограннее по спектру стратегий адаптации, чем красный. Он открывает горизонты бесчисленных способов социализации, а культурный слой услужливо предлагает множество ролевых фигур, в который синяя психика может найти себе место «по вкусу». И хоть часто в популярной психологии развития эта стадия рисуется очень узкомыслящей, несостоятельной и чуть ли не раболепской, мы считаем важным отдать должное её здоровым проявлениям и способностям, обеспечивающим её. Но обо всём по порядку.

Перспектива восприятия.

Переход на синий во многом обусловлен созреванием в психике полноценной перспективы 2–го лица (Кук-Гройтер делает чуть более детальное различение, выделяя стадию «ориентированный на правила» с, собственно, перспективой 2–го лица и стадию «дипломат» с расширенной перспективой 2–го лица). Когнитивно здесь мышление наконец-то полностью способно осознать точку зрения другого человека (мы включаем это в психологические понятия когнитивной и предикативной эмпатии). Причём, как видно из описанного эксперимента Ребекки Сакс, в формировании этих психических функций у детей тоже прослеживается стадийность.

Предпосылки экзистенциальных вызовов.

Перспектива 2-го лица, будучи полностью сформирована, вызывает огромные изменения в психике и структуре потребностей. Если на красном уровне сознание уже научилось воспринимать себя и других как отдельных волевых существ, а теперь — ещё и моделировать точку зрения другого… выясняется, что этот самый другой каким-то конкретным образом смотрит на меня, что-то обо мне думает и как-то меня оценивает! Более того, все смотрят друг на друга таким образом. Благодаря этому формируется представление о социальной роли, которой я должен соответствовать в глазах окружающих.

Правила, которые до этого были скорее границами мира (некоторые из которых можно нарушить, а некоторые, ради собственной же безопасности — не стоит), превращаются в нормы, которые можно считывать и понимать, наблюдая за социальными взаимодействиями — осознавать, что «здесь так принято». Это открывает сознанию огромный мир социальных связей и культуры, профессий, групп, отношений, социальных статусов, институтов, гендерных ролей, законов, этических систем, правил поведения, наций, религий, законов природы…

Ещё одна магическая трансформация — фигура референтного взрослого (это может быть конкретный человек, родитель, собирательный культурный образ или даже фигура Бога), говорящая как стоит себя вести, что хорошо, а что плохо — интериоризируется, входит внутрь психики и превращается в… стыд.

Что же происходит с «Я»? При таком расширении восприятия мира эго становится тесно в собственных границах, оно хочет «быть частью чего-то большего», поэтому собственная идентичность распространяется на социальную роль и группы, с которыми происходит идентификация.

Экзистенциальные вызовы.

Во всём открывшемся многообразии социальности сознанию надо как-то сориентироваться, поэтому одним из ключевых экзистенциальных вызовов становится упорядочить мир и жизнь в нём: разложить по полочкам, назвать понятиями, объяснить, разделить на «плохое» и «хорошее», мочь спрогнозировать будущее.

Понимание норм, видение того, как тебя оценивают другие и управляющая функция стыда формируют стремление соответствовать хорошему образу — быть правильным или правильной.

А расширенное чувство самости теперь стремится идентифицировать себя с социальной ролью и группой, бесконечно дорожа этой идентичностью.

Динамика уровня.

Значительная часть динамики синего уровня управляется появившимся чувством стыда. Тем чувством, которое является причиной огромного количества детских и подростковых травм, используется как сильнейшее орудие манипуляции, подавляет креативность6 и создаёт репрессивные, дискриминационные общества.

Но то же самое чувство стыда (и его «двойник» — чувство праведности и честности) позволяет нам делать то, что мы считаем правильным, по собственной воле, а не только пока на нас смотрят. Оно же лежит в основе чувства справедливости, оно позволяет выработать способность отложить сиюминутное удовольствие ради большей цели7, оно позволяет создать образ идеального себя и стремиться к нему. Оно же является началом формирования этики, вырастающей из базовых представлений о «хорошо и плохо» во все сложные и разработанные философско-этические системы в культуре.

Эти представления, в свою очередь, помогают отвечать на вызов упорядочивания мира. Вот только формирующиеся в ответ на него системы убеждений и описаний мира складываются весьма специфичным способом. Многое напрямую перенимается как готовые ответы из семьи и/или доминирующей культурной парадигмы, что-то берётся из конкретной группы, окружавшей человека в период поиска ответа на актуальный вопрос, что-то «доращивается» из более ранних установок и встраивается в общую картину. В итоге иногда получается достаточно моногенная онтология и этика; чаще же к взрослому состоянию мы имеем весьма эклектичную систему убеждений, описаний «как тут всё устроено» и «как правильно», содержащую большое количество внутренних противоречий. В ней могут сочетаться прагматичный взгляд бизнесмена, парочка суеверий о необходимости задобрить фигурки божеств в офисе на праздник для удачи и стремление «быть социально-ответственным предпринимателем» (реальный кейс, ага). Но всё это не подлежит сомнениям.

Дело в том, что мышление на этой стадии за истину принимает то, что сказал авторитет (опять же, этим авторитетом в своё время мог оказаться родитель, школьные учителя, старший друг, общая культурная трансляция). И эта истина абсолютна, всё иное — ошибочно. Единственный способ изменения убеждения — смена авторитета (что, в свою очередь, может происходить не раз за период проживания синего уровня).

Собственно, это К. Грейвз наблюдал у части студентов в своём исследовании, находящихся на синем уровне: их представления менялись лишь при изучении учёных и авторов, являющихся социальным авторитетом для них (например, признанных психологов для одних студентов, но цитат из Торы — для других), помноженных на социальный авторитет самого Грейвза (на этих студентов наиболее сильное впечатление оказывал длинный список регалий и дипломов Грейвза). Стоит ли упоминать, что взгляды при этом менялись на те, что давали перечисленные авторы (или образовывали частичный синтез)?

За распознаванием этой особенности синего уровня лежит понимание, что ценности и этические системы вторичны по отношению к уровню существования психики и не так уж сильно отличаются друг от друга по сути. Убеждённые христианин, мусульманин и атеист; воинственный патриот и не менее воинственнный (по отношению к милитаристам) пацифист; приверженец коммунизма или капитализма; верящий в необходимость власти или горизонтальных сообществ — все эти персонажи разделяют противоположные ценности, но стоящая за ними структура мышления может быть совершенно идентична — догматические убеждения по принципу веры и идеологии.

Убеждения на синем уровне, как правило, соответствуют принятой социальной роли. Ролей этих много и разного масштаба: «я сын в своей семье», «я пятиклассник», «я москвич», «я россиянин», «я хороший гражданин», «я доктор», «я предприниматель». Отождествление с ролью и группой позволяет сформировать способность поставить интересы группы выше собственных, обнаружить свою связь с людьми, не являющимися непосредственными близкими. На обратной стороне медали лежит трансформировавшийся страх потерять идентичность. Если на красном уровне он связан с потерей собственной автономности и внимания других, то здесь это страх быть непризнанным за «своего» в группе своих же.

Сам по себе синий действительно предоставляет огромное разнообразие опыта. Его освоение позволяет входить и успешно социализироваться в различных социальных группах и ролях. А если конкретная группа/роль больше не даёт одобрения или входит в противоречие с текущими убеждениями — почти всегда есть другая, к которой можно присоединиться. Конечно, это требует пойти на риск — выйти из существующей группы и на мгновение будто потерять себя, прежде чем ассоциироваться с новой ролью. Вероятно, это социальное разнообразие, позволяющее найти «своё место», является своего рода естественным буфером, создающим условия достаточного психологического комфорта, чтобы многие взрослые люди сегодня оставались с доминантой на синем уровне.

Здоровая интеграция.

Вхождение в большое количество социальных контекстов, групп и идентификаций (в том числе оппозиционных друг к другу) формирует основу для здоровой интеграции синего уровня. Успешно пройдя через этот опыт, человек может свободно социализироваться в разных ситуациях (в том числе новых и неожиданных), считывать нормы поведения и предугадывать мысли и чувства других.

Такой человек может становиться хорошим командным игроком, беря на себя необходимую ответственность за группу, считая себя её частью.

Внутренне интегрированный синий означает дисциплину, способность следовать долгосрочным целям и стройно логически мыслить. Ему хорошо знакомо этическое чувство, он способен управлять своим поведением на основании этических принципов, а не только выгоды или страха наказания.

Эти способности очевидно являются основой и для дальнейшего развития, ясно обнаруживая зоны, в которых они травмированы.

Травмы.

Возможные травмы синего уровня имеют уже сознательный характер, хотя и часто тянутся из детского/подросткового опыта, поэтому могут по-прежнему вытесняться сознанием.

Травмы-аллергии.

Типичные «аллергические» явления можно обнаружить в реактивном отрицании или страхе любых правил, страхе присоединения к социальной группе и отсутствии этики в поведении (беспринципность).

Очень частый случай здесь — травма опыта, связанного с адаптацией в конкретной социальной ситуации. Скажем, подросток со здоровыми отношениями в семье по каким-то причинам попадает впросак на первом свидании с девушкой. Добавьте сюда посмеявшихся в неудачный момент сверстников и отсутствие понимания родителей — и мы получаем глубоко сидящую установку «я плохой ухажёр», которая дальше подсознательно подтверждается всегда на первых свиданиях (но почти не проявляет себя в ситуациях, которые так не интерпретируются).

Очень сложные изменения в психике синего уровня закладываются при потере родителя в раннем подростковом возрасте (в отличие от не менее страшной ситуации, когда это происходит в раннем детстве, здесь может сформироваться чувство вины за уход родителя, отказ от выбора референтного взрослого в дальнейшем, раннее взросление).

Травмы-аддикции.

К травмам-аддикциям можно отнести различные проявления неудовлетворённой потребности в социальном принятии и упорядоченности мира. Они прослеживаются в паническом страхе группового отвержения, страхе «быть не как все», конформизме, страхе непредсказуемых изменений, а также в ригидности мышления, догматизме, идеологизированности.

Так как психодинамика нахождения в группе здесь завязана именно на чувство идентичности, то страх группового отвержения оказывается даже сильнее страха социального порицания, что порождает сложные девиации, в которых человек может оказаться в роли вечно виновного, но ассоциироваться с этой ролью и держаться за неё, потому что она, по крайней мере, обеспечивает ему понятное и гарантированное социальное место в группе (конечно, такие случаи, как правило, имеют свои корни ещё в просаженных границах с красного уровня и даже более ранних травмах; впрочем, неисцелённые травмы ранних уровней почти всегда трансформируются и компенсируются при дальнейшем развитии, приобретая порой причудливые формы).

Вообще, если в терапевтическом процессе наиболее сильной действующей эмоцией является стыд, с высокой вероятностью это подсказывает о травме именно на синем уровне.

Мифы об уровне.

Во-первых, синий уровень — это вовсе не «тупое, бездумное следование правилам». Напомним, в здоровом выражении важность правил связана со стремлением упорядочить мир правильным образом. Поэтому синий следует правилам, искренне считая их проявлением порядочности и этичности (и, естественно, очень болезненно воспринимает необходимость соответствовать правилам, заведомо глупым).

Во-вторых, давайте приглядимся к групповой ориентации синего. Понятно, почему потребность идентифицироваться с ролью/группой и желание «быть хорошим/-ей» в рамках принятых правил рождает тот самый поведенческий конформизм. Однако не думайте, что это выражается лишь в конформизме следования за мейнстримом («быть как все»). Часто человек находит маргинальные, «нонконформистские» группы, построенные как раз по принципу противопоставления себя другим — «быть не как все» (подростковые субкультуры, политические протестные движения, многие активистские движения), и ассоциирует себя с ними. Вот только базовый механизм повторяется: убеждения авторитетной группы принимаются за истину, а идентичность работает в режиме «быть как все эти, которые не такие как все». Более того, выбор пути «волка-одиночки», не присоединяющегося ни к какой группе и протестующего против всех — есть смысл рассматривать как частный случай всё той же идентификации с определённой социальной ролью (то есть, по сути, психодинамикой синего уровня, которая, правда, тоже может выходить из более ранней травмированности).

Иногда отыгрывание «асоциальных» или бунтарских ролей исходит из травмы синего: ведь даже игра в жертву системы или члена оппозиции мейнстриму оказывается не так страшна, как нарушение психологического статуса-кво и выход из типа существования, завязанного на эту роль.

Так или иначе, социальная игра (в каком-то смысле идентичная детским социальным играм, формирующим когнитивные способности синего уровня8), стремление играть в неё хорошо, по правилам и выигрывать — действительно характеристика синего уровня. И мы предполагаем, что именно ей являются многие феномены, описанные в литературе по СД как выражения оранжевого, зелёного или даже более поздних уровней. Стать успешным бизнесменом — по сути, амбициозная вариация просто игры в бизнесмена и общего соответствия социальным критериям успешности. Заниматься эко-активизмом зачастую психологически сводится к стремлению ощущать себя среди разделяющих эко-ценности людей и соответствовать их критериям этичности (при этом, конечно, важно — демонстрировать это). И вот теперь дань моде на спиральную динамику и интегральную теорию — нужно обязательно сделать свою организацию «бирюзовой», мышление «второпорядковым», а сознание «глобальным». И вновь мы видим — уровень существования определяется не ценностями и идеями («что человек думает»), а структурой сознания («как он думает»), которую нельзя изменить одним желанием вскарабкаться по лестнице взросления.

Закономерности.

По Грейвзу, синий уровень является жертвенным — в нём, с очевидностью, индивидуальные желания личности подавляются ради соответствия социальной роли, группе и правилам. «Подстраивай себя, чтобы соответствовать миру». Установка типа «подавляй желания сейчас ради награды в будущем» даже не обязательно указывает на конкретное мировоззрение с призом за хорошее поведение (будь то рай, социальный успех или абстрактное счастье), но скорее выражает подспудное ощущение отсроченности «настоящей жизни» (хотя не ясно, насколько оно обусловлено нашей западной установкой по отношению к детям: «вот вырастешь — и тогда…», — не столь присущей другим культурам с ранним взрослением).

У Кук-Гройтер синий — интегрирующий уровень. Он связывает субъекта с его окружением, вся его динамика заключается в складывании всё большей целостности и упорядоченности в картине восприятия. Поэтому в своём пике проживание синего сопровождается внутренним покоем и удовлетворённостью.

И подобно тому, как в паре фиолетовый — красный ключевым фактором являлся страх, переход синего и оранжевого происходит вокруг отношения к стыду. Синий определяется и управляется им, позволяя, однако, освоить многие социальные навыки.

Итого.

Синий уровень — этап освоения человеческого, социального, культурного мира. Чем сложнее конкретная культура, тем большее разнообразие социальных идентичностей и норм она предоставляет: современных и архаичных, здоровых и токсичных. Понимание закономерностей развития позволяет разглядеть за этим многообразием ценностей и установок единую структуру сознания. Которое, успешно интегрировав свою социальную природу, найдя «своё место», может вновь выйти за границы коллективного «мы» к следующему уровню развития.

Вторая часть статьи, в которой описываются оставшиеся уровни СД, будет в скором времени опубликована в журнале «Эрос и Космос».

Примечания

Спиральная динамика — возвращение к уровням существования

В предыдущей статье мы увидели, как понимание феномена развития психики человека менялось в модели спиральной динамики от её основателя Клэра Грейвза до современных интерпретаций. Здесь мы рассмотрим базовые полагания теории в её изначальной версии. Если, подобно тому, как это бывает на вводных тренингах по СД, поспешить сразу перейти к описанию уровней, мы рискуем попасть в ту же ловушку, из которой и родилась эта серия статей, — путаница в интерпретациях. Поэтому я предлагаю сперва внимательно разобраться с природой процесса, описанного Грейвзом. В этой статье я придерживаюсь именно тезисов доктора Грейвза, в некоторых местах приводя сравнения с другими психологическими моделями и теориями.

То, что мы думаем

Итак, то, что описывает спиральная модель, Грейвз назвал уровнями существования. Но что это такое?

Грейвз обнаружил феномен стадийного развития психики взрослых людей, но в своём понимании природы этого процесса он сам прошёл длинный путь: находя объяснение, видя опровергающие факты, сомневаясь, идя глубже. Попробуем проследовать в своих размышлениях за ним.

Напомню, что своё исследование учёный начал с анализа большого количества ответов своих студентов на вопрос:

Что такое психологически зрелый («psychologically mature») взрослый («biologically mature») человек?

Сначала Грейвз резонно предположил, что все ответы — это просто разные убеждения людей о том, «как правильно жить». Ведь человек всегда стремится свои онтологические убеждения спроецировать на все сферы жизни и на других людей. Тогда понятно, почему из этого рождались разные мироописания и представления об окружающих (в т. ч. о «зрелых взрослых людях»). Остановись Грейвз на этом тезисе — и дальше действительно можно было бы классифицировать эти установки, наиболее крупные категории заменить на понятие «цМем» (что сделали Бек и Кован) — и дело с концом. Достаточно сложно объяснить, почему во всём многообразии этих установок независимые оценщики раз за разом выделяли одни и те же 4 – 5 групп (неужели все современные онтологии столь очевидно сводятся к нескольким базовым убеждениям?). Но допустим даже, что это предположение верно.

Куда сложнее вписать в эту концепцию другой феномен. Так как Грейвз достаточно долго наблюдал за объектами своего исследования, категории их ответов менялись (речь идёт не просто об изменении какого-либо убеждения, а именно о переходе в другую категорию). Происходило это в результате личной или групповой работы, изучения литературы, давления авторитетов и просто важных событий в жизни студентов. И в случае таких изменений категории сменялись всегда в одном и том же порядке.

Почему бы личные установки, ценности и картины мира, при всём их многообразии, в своей трансформации обнаруживали такую последовательность?

Это уже нельзя было игнорировать. К тому же, Грейвз заметил закономерности между категориями ответов студентов и определёнными паттернами в их поведении. И тогда сделал следующий шаг.

То, как мы думаем

Второе предположение Грейвза: уровни — это системы личности в миниатюре.

Давайте присмотримся к этому месту внимательнее — здесь происходит важный переход в концептуализации, который упускается в разговоре об уровнях как о развитии ценностей и представлений о мире. Мы начинаем видеть, что процесс формирования ценностей и мироописаний бесконечно разнообразен. Он происходит в результате воспитания, социализации, адаптации к среде, собственных размышлений, рефлексии, психотерапии, философствования, этических дискуссий… всё это, помноженное на многочисленные индивидуальные особенности личности (темперамент, конституция, системы конденсированного опыта, пиковые переживания) даёт огромное число факторов, из которых мы почти непредсказуемо («нам не дано предугадать, как слово наше отзовётся…») приходим к тем или иным ценностным установкам. Они, в свою очередь, начинают влиять на наше дальнейшее самоопределение и осмысление мира, обуславливая изменение ценностей и онтологии. Это разнообразие путей с трудом поддаётся типологизации (если это вообще возможно).

Выходит, что ценности — это вторичный феномен, являющийся продуктом определённого процесса. Но помните один из основных тезисов Грейвза?

Важно не то, во что человек верит, но как он в это верит.

Критика критики мема о 6 – 9. Источник: paulspurpose​.com

То есть закономерности, выделенные в уровни, можно проследить в том, «в каких отношениях» со своими ценностями находится человек; каким образом выстроена, функционирует, определяет поведение и изменяется его картина мира. Вот это качество Грейвз позднее назвал «Тема», утверждая, что она уже дальше разворачивается в конкретный образ жизни, ценности, убеждения и прочие индивидуальные особенности (называемые им «Схема»).

Но в чём природа этого качества? Откуда берётся «Тема»?

P.S. Замечу здесь, насколько приятно читать Грейвза, столь живо описывающего свои переживания во время исследования. Выглядит это примерно так: «И тут я собрал все вот эти данные, посмотрел на них и подумал… @^&#%! Твою ж мать, это какой-то хаос, не объяснимый ни одной теорией! И на черта я в это залез?.. Ну ладно, ничего не поделаешь, теперь придётся с этим по-честному разбираться…»

Собственно, в этом месте поиска Грейвз и начинает углублённую часть эксперимента: наблюдение за поведением студентов из-за одностороннего стекла, измерение психодинамических показателей, интриги в колледже (ведь всё это должно было по-прежнему выглядеть обычным учебным курсом). Единого паттерна у объективных психодинамических метрик не выявилось: какие-то росли вместе с уровнем, какие-то снижались, иные менялись циклично, многие вообще не показывали никакой корреляции. Так, например, выяснилось, что уровни не коррелируют с интеллектом, темпераментом, интроверсией/экстраверсией, лишь косвенно — с социально-экономическим бэкграундом.

Кстати, это позволяет нам увидеть некорректность изображения уровней в виде типичных образов. «Оранжевый» представляется как активный, напористый предприниматель-лидер? Вовсе не обязательно.

И всё же внутри одной категории ответов студентов прослеживалось общее свойство мотива. А в их поведении — психологические способности, принципиально недоступные на более ранних уровнях. В попытке объяснить это Грейвз вводит два новых понятия и делает третий шаг в своей концепции.

«Функция от двух переменных»

Экзистенциальный вызов («existential problem», «conditions of living») — это воспринимаемые условия жизни и то, какую задачу они ставят перед человеком.

Функциональная система («functional system», «neurological coping system», «means for living») — это комплексная психическая система, обеспечивающая механизмы/инструменты для жизни.

Что важно понять про эти два термина? (стараюсь тут следовать за Грейвзом, немного дополняя из современных изысканий)

  • Экзистенциальный вызов складывается и из объективных факторов среды, и из их восприятия (то есть он субъективно-объективный). Так, с одной стороны, сложно спорить, что жизнь в богатой городской семье или в трущобах ставит разные вызовы перед человеком. С другой — не забывайте опыт Виктора Франкла с его утверждением: «И в концлагере никто не может отнять твоего переживания смысла».
  • Согласно Грейвзу, к моменту, когда одни экзистенциальные вызовы оказываются решены, происходят две вещи. Во-первых, сам образ жизни на предыдущем этапе порождает ряд новых проблем (например, пока отстаивал свои границы и брал всё по праву силы на уровне CP — «красный» — нажил себе кучу врагов). А во-вторых, освобождается психическая энергия, которая позволяет эти новые проблемы заметить, осознать и принять как экзистенцию.
  • Функциональная система — штука сложная и не сводящаяся к одному феномену. Хоть Грейвз и пытался определить «расположение функциональных систем в головном мозгу», современная нейрофизиология опровергает модель зонирования высших психических функций. Более того, как мы увидим в следующей статье, функциональную систему даже не получается определить через одну когнитивную способность.
  • И всё же у каждой функциональной системы есть ряд способностей, не доступных ранее. На мой взгляд, по глубине это сравнимо с появлением новых когнитивных возможностей у ребёнка. Сравните с появлением способности оперировать абстрактными понятиями (Пиаже, Выготский). Или с научением контролировать собственные моментальные импульсы через раннюю игру (Эльконин). Подобно тому, как у детей эти способности формируются медленно, накопительным образом, а затем вдруг происходит качественный переход, Грейвз такое изменение у взрослых называет «квантовым скачком», который по мере интеграции в психику меняет почти всё восприятие.

Таким образом, эта пара — экзистенциальный вызов и функциональная система — и формирует уровни существования, через которые постепенно проходит человек в своём «нескончаемом испытании».

Верный вызов — верный инструмент

Что не есть уровни существования

Пройдя вместе с Грейвзом по этой цепочке умозаключений, давайте попробуем отличить уровни существования от других феноменов, с которыми их часто путают.

  • Уровни существования ≠ культурные нормы и ценности. С этим мы уже разбирались раньше: ценности и мировоззрения значительно зависят от культуры, среды, воспитания и пр. — они порождают многочисленные варианты «схемы» жизни, относящиеся, тем не менее, к одной и той же «теме».
  • Уровни существования ≠ психотип (или другие особенности характера). Всё разнообразие типов личности и типов социализации по-разному преломляется через каждый из уровней развития (например, см. проявление разных эннеатипов через призму СД в статье Деборы Оотен). Я предполагаю, что определённые психотипы с большей вероятностью могут «застревать» на определённых этапах развития или особенно ярко обнажать их характерные черты. Но не нашёл серьёзных исследований таких закономерностей.
  • Уровни существования ≠ проявление конкретных психопатологий. Когда мы диагностируем невроз или психологическую травму у человека, можно говорить о связи самой травмы с периодом проживания определённого уровня (в этом — мощный психотерапевтический потенциал СД). Но это ещё вовсе не значит, что человек так на этом уровне развития и остановился. В своей практике я часто наблюдал случаи, когда реальный переход на следующие уровни уже произошёл, при этом «за спиной» осталась травма, которая даёт о себе знать в виде неосознанных реакций, включаемых «триггерами». Проекции таких травм на текущее состояние человека многие интегральные психотерапевты называют «тенью». В версии Кена Уилбера травмирующие опыты порой могут вызывать «аддикции» и «аллергии» к целым уровням. И всё же обнаружение человеком того, что экзистенциальный вызов, бывший актуальным в травмирующем опыте, уже пройден, даёт большую силу и возможности (особенно в терапии). Кстати, поэтому я скептично отношусь к формуле, что «истинный уровень развития проявляется в стрессовых (=триггерных) ситуациях».
  • Уровни существования ≠ конкретные навыки мышления. Часто оранжевый уровень приравнивают к развитому критическому мышлению и долгосрочному планированию. Зелёный — это мышление в масштабах всего человечества и понимание чужой картины мира. А жёлтый — системное мышление и умение действовать в динамичной неопределённой ситуации. И есть целые школы, технологии и методики, которые достаточно успешно развивают эти когнитивные навыки. Однако по другим критериям видно, что навыки мышления еще не гарантируют переход на следующий уровень существования (хотя, вероятно, могут способствовать ему).

Движение по спирали

Хорошо, к этому моменту мы, кажется, разобрались с тем, что такое уровень существования — связь воспринимаемого экзистенциального вызова и активированной функциональной системы.

Опираясь на это понимание, давайте разбираться, как Грейвз описывал процесс движения вверх по уровням.

  • Психика человека при развитии проходит уровни последовательно. Это объясняется тем, что способности новой функциональной системы опираются на весь предыдущий потенциал сознания.
  • Психика — открытая система, то есть нет финальной точки, к которой она приходит в своём развитии. Сегодня это кажется почти очевидным, но для современников Грейвза именно этот тезис был одним из наиболее радикальных и прорывных. Иными словами (вспоминая начало исследования), нет никакого финального состояния «взрослого здорового человека».
  • В этом развитии последовательно чередуются стадии с доминированием «экспрессивной» системы (выстраивающей стратегии восприятия и поведения по принципу «меняй мир под себя») и «жертвенной» системы (принцип «адаптируйся под мир»). Кстати, «мир» здесь понимается в широком значении, включая внутри-психический (то есть пример жертвенной установки может быть «адаптируй свои желания под разрешение внутреннего конфликта»). Обратите внимание: это не то же, что «индивидуальные vs. коллективные» уровни в современных версиях СД.

P.S. Кстати, визуальный образ спирали у Грейвза демонстрирует именно это чередование: динамику жертвенной и экспрессивной систем, одновременно присутствующих в человеке. При этом на каждом уровне одна находится на «взлёте» (доминирует), а другая — на «плато» (подчиняется). К сожалению, уже у Бека/Кована этот образ модельного хода потерялся.

Каждый новый уровень действительно включает в себя предыдущие

Так как часто именно это — место многих неверных интерпретаций, давайте разберёмся подробнее.

Итак, уровень складывается из экзистенциального вызова и функциональной системы. Одно из условий перехода — текущий вызов должен быть решён. Но это не значит, что он просто исчезает. Потребность остаётся, но с неё смещается экзистенция. То есть её удовлетворение переходит в фон внимания и перестаёт ощущаться смыслом жизни.

Например, фиолетовый уровень связан с достижением ощущения безопасности и сохранности. Один из основных способов его получения — слияние с группой «близких своих», своим трайбом. Поэтому экзистенциально важным оказывается принятие этой группой.

При здоровом переходе с фиолетового уровня человеку по-прежнему важно групповое принятие. Но он больше не чувствует полной зависимости от группы, так как ощущение безопасности и стабильности, которое группа давала, стало базовым переживанием (произошла его интериоризация). При этом принятия самого по себе уже недостаточно для ощущения полноты и осмысленности жизни. Тогда человек готов им рискнуть ради новой «звезды», зажжённой на Пути.

Способности же, развитые в рамках функциональной системы, при переходе продолжают использоваться и пополняют общий инструментарий психики. При этом они перестают быть единственными доступными для определённого типа ситуаций.

Например, если красный уровень пройден здоровым образом, человек теперь может использовать силу и волю при необходимости; а может — просто договориться. Он может найти в себе отвагу пойти навстречу своему страху, но не пытается обязательно «переться напролом» или вытеснять едва замеченный страх. Он может решиться делать новое дело сам; но готов и принять помощь.

  • Собственно, из этого следует ещё один ключевой тезис. Основная психодинамическая характеристика, у которой Грейвз обнаружил стабильную корреляцию с ростом уровня, — это степень свободы поведения.

То есть количество вариантов осознанного действия, из которых человек по факту выбирает в открытых ситуациях, увеличивается с каждым уровнем.

Динамика перехода

  • Переход происходит, когда новый экзистенциальный вызов уже вышел на первый план, но функциональная система, способная отвечать на него, ещё не сформировалась полностью. Этот разрыв вызывает ощущение когнитивного диссонанса, что приводит к тому, что психика сперва начинает перебирать предыдущие стратегии, но попытки действовать из них не приносят успеха.
  • Этот момент — кризисная точка. Именно из неё может произойти «откат» — возвращение и фиксация в предыдущем уровне до следующей попытки (к сожалению, часто именно это и случается).
  • Или же происходит «ключевой инсайт» (активированная функциональная система всё-таки позволяет по-новому взглянуть на вызов). Под инсайтом здесь имеется в виду не чисто интеллектуальное понимание, а целостный опыт «складывания кусочков паззла воедино».
  • Далее новая система проходит через период конфронтации. Это важно. Именно в этой конфронтации — с внешней средой, сопротивляющейся изменениям, или с инерцией собственного сознания — новая функциональная система крепнет и образует новые стратегии поведения.
  • Наконец, система проходит период консолидации, когда выработанные инструменты наиболее успешно позволяют отвечать на экзистенциальный вызов, а он сам переходит в фоновую зону внимания. Открывая пространство для следующего перехода.
  • Во всём процессе перехода фигурирует то, что Грейвз называет «психологическое время» — этим понятием он обозначает плотность внутренних событий, которые позволяют происходить процессам перехода.

Здесь важно подчеркнуть отличие того, как Грейвз понимал развитие психики, от некоторых современных интерпретаций спиральной динамики. В них авторы стремятся уйти от концепции, собственно, уровней существования, говоря, что все «цвета» находятся в человеке, проявляются в нём одновременно, но какие-то из них доминируют.

Я предполагаю, что такое описание было выбрано как своего рода «прививка» против двух частых заблуждений: превращения СД в конкурс «доберись скорей до высших уровней» у особо азартных читателей; и негативная оценка более ранних уровней, их отрицание.

Но эта же метафора, как мне кажется, сбрасывает со счетов фундаментальность феномена перехода. По словам Грейвза, в человеческой психике действительно заложены потенциалы для всех уровней существования, подобно тому, как в ребёнке уже есть потенциал к развитию сложного мышления, а в семени уже есть потенциал дерева… В том смысле, что человек как система способен до них дорасти.

Но если определённая функциональная система ещё не развита, а новая проблема пока не стала настоящей экзистенцией — переход не произошёл — то важно это так и увидеть.

Эта путаница очень ярко отражена во многих современных сообществах, где распространены т. н. «зелёные» ценности: гуманизм, плюрализм, всесвязность, любовь, принятие… И всё же многие люди в таких сообществах, честно эти ценности разделяющие, «резонирующие с ними», в своём поведении и мышлении принципиально отличаются от тех, кто, по моим догадкам, находится на зелёном уровне существования.

Впрочем, про зелёный уровень (и остальные) мы ещё поговорим подробнее в третьей статье. Здесь же давайте подытожим общее понимание уровней развития человека у Грейвза.

Итог

  1. В процессе развития обнаруживаются новые экзистенциальные вызовы, и активируются более сложные функциональные системы, позволяющие на эти вызовы отвечать.
  2. Эта пара (экзистенциальный вызов + функциональная система) образует «тему» — определённую призму восприятия себя и мира, из которой уже может рождаться огромное разнообразие ценностей, убеждений, онтологий, веры и поведения («схема»).
  3. Переходы между уровнями — качественны. Переход влечёт за собой изменение почти всех аспектов психики: восприятия себя и мира, ценностей и пр.
  4. Уровни структурированы иерархически (да). Действительное восприятие более позднего уровня практически недоступно психике до перехода. А вот более ранние уровни в здоровой ситуации включены в текущий (при этом вызов переходит из экзистенции в фон внимания, а психические способности используются как неединственный инструмент).
  5. Последующие уровни не «лучше» предыдущих, но их переход — это процесс развития. У каждого уровня есть травмы, девиации и слабые стороны. Кроме того, более высокие уровни могут оказаться менее социально успешными во многих сообществах. Однако с каждым следующим уровнем возрастает степень свободы поведения, расширяя спектр действия человека, а восприятие себя и мира становится более сложным.
  6. Переходы последовательны, а сама система — открытая. То есть она не приходит к финальному состоянию, нет никакого конечного состояния под названием «психологическая взрослость».

Проследив весь этот путь от базовых полаганий Грейвза, мы наконец-то можем ответить на многие вопросы, разъяснить противоречия, закрыть «пробелы», которые часто возникают при поверхностном изучении теории.

И всё же даже из этой глубины рассмотрения (или, на самом деле, только лишь из неё) мы задаём вопросы, которые требуют дальнейшего понимания, исследования и поиска.

Какова природа этого загадочного процесса, вызывающего переход, особенно первую его стадию — когнитивный диссонанс? Что значит утверждение: для этого должно пройти «достаточное психологическое время» — учитывая, что оно не очень связано с временем хронологическим? Можно ли этот переход форсировать?

Грейвз говорит, что он рассматривает человека как биопсихосоциальную систему. То есть очевидно, что развитие опирается и на биологические, и на психологические, и на социальные процессы. Но как именно эти разные аспекты влияют на движение?

Какие социальные среды способствуют развитию или тормозят его? Так, и из модели, и на практике видно, что «оранжевая» предпринимательская среда ещё никак не гарантирует переход индивида на этот уровень (вместо этого предпринимательские установки могут усваиваться лишь как догмы или провоцировать чувство неполноценности из-за неготовности им соответствовать). А «зелёные» сообщества, по нашим наблюдениям, могут тормозить переход из фиолетового или синего уровней для индивидов, обеспечивая комфортные условия принятия группой. Эти разнообразные паттерны почти не исследованы и не описаны.

А какие организменные изменения способствуют или даже необходимы для перехода на определённые уровни? Действительно ли некоторые телесные практики задействуют механизмы в организме, важные для перехода на зелёный и дальше (и если да, то какие)? Какие соматические эффекты есть у переходов? А как на развитие влияет работа по расширению спектра восприятия и состояний сознания (вопрос пока систематически не исследованный в движении «интегральной теории» Уилбера)?

А какие когнитивные навыки и привычки способствуют развитию? И почему, с другой стороны, научение им само по себе ещё не обеспечивает переход? Как наиболее эффективно психологически поддерживать и фасилитировать стадию перехода?

Вообще, если подробно всматриваться в процесс развития, в нём обнаруживается огромное число элементов: мышление, установки, привычки, телесная осознанность, внимание… Собственно, последователи Уилбера называют их «линиями развития». Но как эти элементы действительно взаимно влияют друг на друга, усиливают, тормозят или дают синергетический эффект?

И, наконец, вопросы чисто прикладного характера. Например, как наиболее валидно можно диагностировать уровень существования человека и/или состояние перехода? Сам Грейвз в своих книгах предупреждает об опасности прямой поверхностной оценки (и прямо выступает против тестов и опросников, «определяющих» уровень). И, тем не менее, уже есть множество тестов, ассессмент-инструментов и пр. Большинство попадает ровно в предреченную Грейвзом ловушку, оценивая лишь внешние проявления уровня (ценности, установки, убеждения — то, во что человек верит, а не как он верит).

Самостоятельная диагностика по типу «в описании какого уровня вы узнаёте себя» тоже обладает очень низкой валидностью из-за всего спектра когнитивных искажений, представлений о себе и сложности глубокой рефлексии. Параллельная ветка исследований — Джейн Лёвинджер, Сюзанны Кук-Гройтер и Терри О’Фаллон — предлагает диагностировать человека через языковые паттерны, используя лингвистический анализ на основе ответов на открытые вопросы. Мы в проекте «Базовые психотехники» разрабатываем тренинговые упражнения, которые фокусируют ситуацию на определённом аспекте поведения и восприятия. Тогда через анализ своих переживаний и реакций можно обнаружить травмированные и устойчивые зоны и частично — актуальный уровень.

Возможно, качественная диагностика совмещает разные методы, но вопрос её разработки точно ещё открытый.

В третьей статье мы будем разбираться со спецификой каждого уровня, попытавшись при этом удержать всю сложность контекста из первых двух статей. На часть этих вопросов мы ответим, где-то сделаем предположения. А другие находятся в стадии активного исследования. Причём исследование это делать куда продуктивнее вместе. Так что, если вас привлекает эта перспектива, — приглашаю присоединиться к совместному изысканию в «Лаборатории Переходов», которую мы ведём в Метаверситете.