Тело и мозг

Как построить культуру хорошего здоровья

Оригинал статьи на английском языке увидел свет в журнале YES! (зима 2016).  Перевод выполнен специально для журнала «Эрос и Космос», публикуется впервые.

Габор Мате. Источник: drgabormate​.com

«Я никогда не злюсь, — говорит персонаж одного из фильмов Вуди Аллена. — Вместо этого я выращиваю опухоль». В этом шутливом замечании содержится намного больше научной истины, чем распознали бы многие врачи. Господствующая медицинская практика в большинстве своём игнорирует роль эмоций в физиологическом функционировании человеческого организма. Тем не менее, научные данные в изобилии свидетельствуют о том, что эмоциональные переживания людей на протяжении всей жизни оказывают глубокое влияние на здоровье и болезнь. И, поскольку эмоциональные паттерны являются реакцией на психологическую и социальную среду, болезнь в человеке всегда говорит нам о семье, состоящей из нескольких поколений, и о более широкой культуре, в которой разворачивается жизнь этого человека.

Мы, люди, являемся биопсихосоциальными существами, здоровье или болезнь которых отражает наше отношение к миру, в котором мы живём, включая все переменные — семью, класс, пол, расу, политический статус и физическую экологию, частью которой мы являемся. Недавняя статья от Национальных институтов здоровья США призывала к новой основополагающей теории для медицины, основанной на «биопсихосоциально-экологической парадигме». Учитывая идеологические ограничения господствующей медицины, эта прогрессивная инициатива вряд ли будет услышана в ближайшее время.

Ещё во втором веке римский врач Гален отмечал связь между эмоциональной нагрузкой и болезнью — наблюдение, которое многие другие врачи повторяли на протяжении веков. Путь от стрессовых эмоций, часто неосознаваемых, к физическим болезням зачастую был очевиден для меня как семейного врача и специалиста, оказывающего паллиативную помощь, хотя ничто в моём медицинском образовании даже отдалённо не намекало на такую связь. Я видел людей с хроническими заболеваниями всех видов — от злокачественных опухолей или аутоиммунных заболеваний, таких как ревматоидный артрит или язвенный колит, до стойких кожных заболеваний, таких как экзема и псориаз, и неврологических расстройств, таких как болезнь Лу Герига (БАС), рассеянный склероз, болезнь Паркинсона и даже деменция, — для которых были характерны определённые несомненные особенности эмоциональной жизни. Среди последних было хроническое подавление так называемых отрицательных эмоций, особенно здорового гнева, как в ироничном признании персонажа Вуди Аллена; исключительное чувство долга, роли и ответственности; чрезмерная забота об эмоциональных потребностях других людей при игнорировании собственных; и, наконец, глубинное убеждение, часто, опять же, бессознательное, что человек ответственен за то, что чувствуют другие люди, и что он никогда не должен разочаровывать других. Выражение «хорошие умирают молодыми», к сожалению, имеет больше оснований, чем мы порой признаём.

Подтверждая примером это состояние перегруженности чувством долга, роли и ответственности, Джулия Бэрд, автор «New York Times», недавно сообщила о том, что ей поставили диагноз «рак яичников». «Я всегда была здоровой и сильной, — написала она в недавней колонке. — Я регулярно занимаюсь горячей йогой и плаваю на двухкилометровом участке в заливе, изобилующем рыбой, недалеко от моего дома в Сиднее, при этом ухаживая за двумя моими маленькими детьми, ведя телепередачу, трудясь над колонкой и внося окончательные правки в книгу, которую я пишу». Ненароком Бэрд обрисовывает именно такую «я могу сделать всё что угодно, я буду всем для всех» многозадачную личность, которую я обнаружил в каждом, кого когда-либо встречал с этой особой злокачественной опухолью. Люди не осведомлены, и врачи в свою очередь редко способны их проинформировать, что подобный возложенный на себя стресс является основным фактором риска для всевозможных заболеваний.

Однако верно ли, что мы только сами возлагаем на себя стресс? Это не совсем так. Материалистическая культура учит своих членов, что их ценность зависит от того, что они производят, достигают или потребляют, а не от их человеческого бытия как такового. Многие из нас считают, что мы должны постоянно доказывать и оправдывать свою ценность, что мы должны продолжать иметь и делать, чтобы оправдать наше существование.

Лу Гериг, великий бейсболист, в честь которого названа болезнь БАС (боковой амиотрофический склероз), воплощал самоотречение в n-й степени, как и все люди с БАС, которых я когда-либо лечил, с которыми беседовал или о которых читал — или которые были описаны в медицинских документах. Его знаменитый рекорд по количеству последовательных игр говорит не о его неразрушимости, но о его нежелании отказаться от своей самоидентификации как неуязвимого, без всякой необходимости. Он получал травмы, как и все остальные спортсмены: все его пальцы были сломаны хотя бы один раз, некоторые — чаще. Он был готов продолжать игру, даже когда корчился от боли, когда боль в животе доходила до агонии, но чувство ответственности не давало ему позволить себе отдых.

История Герига, как и истории многих людей с хроническими заболеваниями, оставляет нас с вопросом о том, как такие эмоциональные паттерны могут стимулировать физическое заболевание. Почему люди развивают и поддерживают такие самоповреждающие черты?

Навязчивое пренебрежение собой и эмоциональное подавление никогда не бывают преднамеренными или сознательными — никто не может быть виноват в этом. Они начинают развиваться в раннем детстве как механизмы приспособления. У Герига, например, был отец-алкоголик и мать, испытывавшая сильный стресс. В детстве он приобрёл оболочку неуязвимости, потому что на него была возложена ответственность за эмоциональную заботу о родителях. По словам психиатра Джона Боулби, пионера в области исследований и теории привязанности, такая инверсия ролей неизбежно становится источником патологии для ребёнка в будущем. В детстве Гериг был вынужден развивать маску, которая со временем стала его неизгладимой самоидентификацией. Так он приспособился к своей дисфункциональной среде; он не знал иного пути.

В недавней статье в журнале «Pediatrics» хорошо сформулировано представление о том, что динамика преодоления трудностей в раннем детстве может привести к заболеваниям и дисфункциям у взрослого человека:

«Краткосрочные физиологические и психологические корректировки, необходимые для текущего выживания и адаптации… могут привести к долгосрочным последствиям в обучении, поведении, здоровье и долголетии».

В течение нашего зависимого и уязвимого детства у нас развивается тот психологический, поведенческий и эмоциональный состав, который впоследствии мы принимаем за себя. Этот состав, который мы называем личностью, часто маскирует реального человека с реальными потребностями и желаниями. Личность — это не ошибка. В стрессовой среде она развивается, прежде всего, как защита — защита, которая может превратиться в саботажника.

Разделение разума и тела — ошибочное мнение, несогласующееся с наукой. Черты личности, то есть психологические паттерны, приводят к заболеваниям по той причине, что мозговые сети и системы, которые обрабатывают эмоции, не только оказывают глубокое влияние на наши вегетативные нервы, но и на сердечно-сосудистую, гормональную и иммунную системы: в действительности все они взаимосвязаны. Недавно возникшая, но уже не новая дисциплина психонейроиммунологии очертила многие неврологические и биохимические механизмы, которые объединяют все эти, казалось бы, разрозненные системы в одну суперсистему.

Разделение разума и тела — ошибочное мнение, несогласующееся с наукой

Заставляющий затаить дыхание отчёт в «Science Daily» рассказывает о последней такой находке, поступившей из Виргинского университета:

«В ошеломляющем открытии, которое опрокинуло то, что десятилетия изучали по учебникам, исследователи определили, что мозг напрямую связан с иммунной системой посредством сосудов, о существовании которых ранее известно не было. Это открытие может иметь глубокие последствия для заболеваний от аутизма до болезни Альцгеймера и рассеянного склероза».

В сущности, когда мы подавляем эмоции — точно так же, как когда мы совершенно их не контролируем, например, в моменты безудержной ярости, — мы вредим нашей нервной системе, гормональному аппарату, иммунной системе, кишечнику, сердцу и другим органам. Результатом может быть хроническое или острое заболевание. Так как подавленный гнев в конечном счёте оборачивается против нас, то же может произойти и с иммунной системой, как, например, при аутоиммунных заболеваниях.

Взаимодействие между мозгом и телом также определяет тот факт, что неблагоприятные обстоятельства в раннем детстве — даже во внутриутробном периоде — оказывают на нас в долгосрочной перспективе не только психологическое и эмоциональное воздействие. Физическое воздействие переживаний в раннем детстве может напрямую способствовать развитию заболеваний. Исследования, проведённые в Соединённых Штатах и Новой Зеландии, показали, например, что у здоровых взрослых, переживших плохое обращение в детстве, в ответ на стрессовые переживания в крови чаще повышался уровень воспалительных маркеров. Подобные сверхактивные стрессовые реакции, в свою очередь, являются фактором риска возникновения таких заболеваний, как болезни сердца, диабет и целый ряд других расстройств.

Невозможно переоценить влияние детской психологической травмы на психическое и физическое здоровье взрослого человека. Мириады исследований показали, что страдания в раннем возрасте усиливают многие заболевания, начиная от психических заболеваний, таких как депрессия, психоз или зависимость, до аутоиммунных заболеваний и заканчивая раком. Одно канадское исследование показало, что жестокое обращение в детстве повышает риск заболевания раком почти на 50 процентов, даже при учёте влияния образа жизни, например курения и алкоголизма.

Зависимости, в частности, являются реакцией на раннюю травму. Будь то наркотики, еда, азартные игры или любая другая форма — всё это попытки успокоить стресс и эмоциональную боль. Первый вопрос никогда не заключается в том, почему зависимость, но почему боль? Мы не сможем понять зависимости, осаждающие наше общество, не осознав страдания и стресс, которые они призваны облегчить, или детскую травму у их истоков. В этом свете эпидемия ожирения, с которой мы сейчас сталкиваемся, отражает в первую очередь эпидемию боли и стресса.

Первый вопрос никогда не заключается в том, почему зависимость, но почему боль?

Поразительно, но большинство студентов-медиков ни разу не слышат слово «травма» за все годы обучения, кроме как в смысле физической травмы. «Медицинская профессия характеризуется травмафобией», — сказал мне однажды известный коллега из Сан-Франциско. В результате это катастрофично сказывается на уходе за пациентами, будь то лечение физических или психических заболеваний — различие, которое, учитывая единство разума и тела, само по себе вводит в заблуждение.

Динамика отдельно взятой семьи разворачивается в контексте культуры и общества. Точно так же, как семьи имеют свою историю, в которой они передают травмы из поколения в поколение, то же происходит и с обществами. Таким образом, мы можем увидеть, почему бедные, и расово угнетённые, и исторически травмированные люди более склонны к болезням. Стоит ли упоминать о высоком уровне алкоголизма, насилия, ожирения, диабета и смертности от передозировок среди коренного населения Северной Америки и, скажем, Австралии, или об относительно неблагоприятных перспективах здоровья и продолжительности жизни чернокожих американцев?

Последствия травмы охватывают многие поколения за счёт повторяющихся психологических дисфункций. Новая наука эпигенетика выявляет механизмы, которые влияют даже на функционирование генов. Дети людей, переживших Холокост, например, унаследовали изменённые генетические механизмы, ведущие к отклоняющемуся от нормы уровню гормонов стресса. Исследования на животных показывают, что физиологические последствия психологической травмы могут передаваться даже третьему поколению.

Наконец, семейные стрессы, травмы и социальные и экономические лишения могут также влиять на развитие человеческого мозга таким образом, что это приводит к поведенческим проблемам, проблемам с обучением и психическим заболеваниям. Исследования с помощью компьютерной томографии, проведённые в Висконсинском университете, показали, что центры мозга, отвечающие за успеваемость, были до 10 процентов меньше у детей, выросших в беднейших семьях. Почему? Потому что человеческий мозг сам по себе является социальным органом, нейрофизиологическое и нейрохимическое развитие которого определяется теми отношениями, в которых находится ребёнок. Говоря словами процитированной выше статьи в «Pediatrics»:

«Взаимодействие между генами и переживаниями буквально формирует схему развивающегося мозга и испытывает критическое влияние со стороны взаимной отзывчивости отношений взрослого и ребёнка, особенно в раннем детстве».

Родители, страдающие от охватывающих многие поколения травм, проблем с отношениями, экономической незащищённости, материнской депрессии или социальной разобщённости, просто не в состоянии обеспечить своих детей отстроенными взаимодействиями с «взаимной отзывчивостью», которые необходимы для оптимального развития ребёнка. Результатом этого является эпидемия нарушений развития у наших детей, которую мы наблюдаем в настоящее время. В соответствии с преобладающей идеологией, медицинская реакция в основном носит фармацевтический характер. Вместо того, чтобы обратить внимание на окружающую среду, которая на протяжении всего детства формирует мозг, мы стремимся манипулировать химией мозга ребёнка.

Что же тогда делать людям, когда врачи, эти стражи услуг здравоохранения и их основные поставщики, слепы к основным реалиям того, что ведёт к здоровью и что его подрывает? Когда их подготовка отказывает им в знании непоколебимого единства разума и тела, эмоций и физиологии? Когда они не признают, что социальные факторы являются гораздо более мощными детерминантами здоровья, чем генетическая предрасположенность? Когда они не осознают мощную роль психологической травмы в жизни человека?

На социальном уровне мы должны понимать, что здоровье — это не индивидуальный результат, а следствие социальной сплочённости, общинных связей и взаимной поддержки. В этой отчуждённой культуре, где «друзья» могут быть скорее виртуальными электронными сущностями, а не людьми, слишком многие страдают от того, что психолог Чикагского университета Джон Качиоппо называет «летальностью одиночества». Нам нужен широкий сдвиг в мировоззрении и практике, осуществлённый сознательно и намеренно, в сторону культуры, основанной на фундаментальной социальности человека. Мы слишком хорошо знаем, из фактов слишком убедительных и мрачных, чтобы их оспаривать, что эмоциональная изоляция убивает.

Политики и общественные лидеры должны усвоить, что экономическое и социальное неравенство, отсутствие безопасности и стрессы, а также расовое или этническое неравенство, неизбежно приводят к проблемам со здоровьем и значительному росту расходов на здравоохранение. По правде говоря, почти все болезни — это социальные болезни.

Забота о здоровье должна начинаться с момента зачатия. В утробе растущий человек уже страдает от материнского стресса. Беременным женщинам необходимо гораздо больше, чем анализы крови, физические обследования и ультразвуковая диагностика. Они нуждаются в эмоциональной поддержке, чтобы гормоны стресса не поступали хронически в организм плода через пуповину. Современные методы родовспоможения, чрезмерно медикализованные, препятствуют естественным физиологическим процессам и формированию привязанности между матерью и ребёнком.

Учитывая, что роль родительского присутствия и настройки всё больше подчёркивается в исследованиях развития мозга и личности, молодым матерям и отцам необходимо помочь проводить гораздо больше времени со своими детьми. В передовых европейских странах даже отцам предоставляется родительский отпуск.

Взрослые должны знать, даже если их врачи часто не осведомлены об этом, что их проблемы со здоровьем редко являются изолированными проявлениями. Любой симптом, любая болезнь — это также возможность подумать о том, где наша жизнь вышла из равновесия, где наши детские способы справляться с проблемами стали неадаптивными и влекут за собой высокие затраты на наше физическое благополучие.

Когда мы принимаем на себя слишком большой стресс, будь то на работе или в личной жизни, когда мы не в состоянии сказать «нет», неизбежно наши тела скажут это за нас. Мы должны быть очень честными с самими собой, очень сострадательными, но очень тщательными при рассмотрении того, как наши детские программы всё еще работают в нашей жизни, в ущерб нам.

В конечном счёте, исцеление идёт изнутри. Само это слово происходит от слова «цельность». Быть цельным — это гораздо больше, чем переживать отсутствие болезней. Это полное и оптимальное функционирование человеческого организма в соответствии с его природными возможностями. По таким стандартам мы живём в культуре, которая оставляет нас где-то далеко от здоровья.

Важность питания и здоровой экологии, окружающей среды, свободной от токсинов и загрязнения, едва ли нужно подчёркивать. Они также являются в большей степени социальными вопросами, чем индивидуальными.

Меня часто спрашивают, как люди должны обращаться к своим врачам, которые могут быть очень искусными в своём деле, но ограничены узостью медицинской идеологии. «Это то же самое, что ходить в пекарню, — отвечаю я. — Когда вы заходите в пекарню, не просите салями, точно так же, как когда вы идёте к мяснику, бесполезно просить печенье». Получайте, что может предложить врач — и часто это может быть чудесно, — но не ищите того, что он предложить не может. Найдите альтернативные источники того, что не может предоставить большинство врачей: целостный подход, учитывающий не органы и системы, а весь человеческий организм. Возьмите на себя ответственность за то, как вы живёте, за пищу, которую вы глотаете, за ваше эмоциональное равновесие, за ваше духовное развитие, за целостность ваших отношений.

Дайте себе — так хорошо, как только вы можете, — то, что ваши родители хотели бы подарить вам, но, возможно, не смогли: полноценную заботу, внимательное осознавание и сострадание. Сделайте так, чтобы дарение себе этих качеств стало вашей повседневной практикой.

«Культура может быть токсичной или питательной», — пишет Том Хартманн. Если мы хотим взять на себя полную ответственность за здоровье в нашем обществе, мы должны не только бдительно следить за своим личным благополучием, но и работать над изменением структур, институтов и идеологий, которые держат нас в трясине токсичной культуры.

Let’s block ads! (Why?)

Интегральный биохакинг: интервью с Олли Совиярви

В новом эпизоде проекта «Интегральный диалог» — беседа с первопроходцем интегрального биохакинга д-ром Олли Совиярви.1 Серия интервью «Интегральный диалог» — совместная инициатива проекта «Интегральное пространство» и онлайн-журнала «Эрос и Космос». Обращаем ваше внимание на то, что 16 – 17 октября 2020 года и 7 – 8 мая 2021 года будет проходить «Саммит биохакеров» в Хельсинки и Амстердаме соответственно.

Видео с русскими субтитрами. Если субтитры не отображаются,
их можно включить вручную.

Евгений Пустошкин: Привет, Олли.

Олли Совиярви: Привет, рад познакомиться.

Е.П.: Спасибо, что согласился встретиться с нами для интервью в вашем офисе, в офисе вашей компании. Как она называется?

О.С.: «Центр биохакеров». Это наш центр биохакинга, он находится в центре Хельсинки, на последнем этаже, и у нас есть множество вещей, которые можно подробно изучить.

Е.П.: Центр биохакинга значит, что ваш основной интерес — это биохакинг. Можешь объяснить тем, кто не знаком с этой темой, что такое биохакинг.

О.С.: Конечно, в этом нет ничего мистического и даже ничего нового. Это новое слово, которым я в широком смысле называю профилактику здоровья, профилактическое здравоохранение. Как оставаться здоровым, не просто здоровым, а процветающим и энергичным, используя биологические, технологические и природные средства и элементы в питании, в сознании, медитации и т. д. И, конечно же, сон. Это базовые вещи, которые люди как будто бы забыли, забыли как быть здоровыми. Наша система, наше тело создано, чтобы жить около 120 лет и вообще не болеть, но мы болеем, из-за наших проявлений в разных областях сознания и т. д. Болезнь тела всегда говорит о проявлении определенных нарушений в энергиях, которые нас окружают. Но наша книга «Биохакинг: Руководство по полному раскрытию потенциала организма» — это инструкция к телу, которой нам не хватало.

Я знаю, что есть разные книги, например, у Майкла Мерфи, «Будущее тела». Она стоит у меня на полке. Все это вдохновляло меня и всех нас написать свою книгу с немного иным подходом и с фокусом на базовых вещах. Каждому нужен сон, во всяком случае я так считаю, каждому нужно движение, необязательно упражнения, но движение, каждому нужно питание, нам нужно хорошее питание, каждому нужна работа, хоть какая-то работа, каждому нужно мыслить, контролировать свой ум и разбираться в своих эмоциях и т. д. Это основы человеческой жизни. Мы используем принцип Парето: какие 20% усилий дают 80% результата? Мы работали над книгой о биохакинге 4 года, и здорово, что теперь ее можно прочитать на русском.

Совиярви О., Арина Т., Халметоя Я. Биохакинг: Руководство по полному раскрытию потенциала организма. М.: Альпина Паблишер, 2020. 552 с.

Е.П.: Да, поэтому мы и приехали. Насколько я понимаю, биохакинг — сложный термин, который можно рассматривать с разных сторон, и мы еще вернемся к этому, например, как биохакинг понимают люди с эгоцентрическим сознанием, с рациональным сознанием и т. д.

О.С.: Да.

Е.П.: Насколько мне известно, в России сейчас есть тенденция рассматривать биохакинг как «био»-«хакинг», как очень агрессивную форму прокачки когнитивных и физических навыков. Почти как доза тестостерона.

О.С.: И импланты.

Е.П.: По тому, что ты говоришь, я чувствую, что это нечто более деликатное и сбалансированное. Можешь об этом рассказать, как отличаются эти подходы, в чем тут хакинг, как он тебя стимулирует, ведь нас, конечно, интересует повышение эффективности в разных линиях развития, и как он в то же время помогает более гармонично относиться к своему здоровью, к своему телу.

О.С.: Верно. Ты описал крайний подход к биохакингу, его можно называть биокрэкингом, если взять компьютерных хакеров, то они делают добрые дела, а крэкеры взламывают базы ФБР и т. д. У нас более деликатный, более естественный подход. Там самые передовые технологии, но сначала надо освоить базовые вещи. Например, если вы недостаточно спите и все время просыпаетесь, бесполезно закидываться витаминами и чем-то подобным, если вы не разобрались с такой базовой вещью. Так что мы фокусируемся на базовых аспектах того, как это, быть телом человека, быть человеком, сознанием и как оптимизировать эти основы. А уже потом вы можете пойти дальше и попробовать добавки с разными нюансами или определенные технологии и т. д. Еще тут важно учитывать стадии развития, а также вашу интегральную психограмму, которую мы также описали в книге. Если вы осознаете, где вы сейчас находитесь на разных линиях развития, вы можете сконцентрироваться на том, что у вас еще не так хорошо развито.

Олли Совиярви и Евгений Пустошкин в Центре биохакеров (Хельсинки). Фото: Татьяна Парфёнова

Е.П.: Ты упоминаешь интегральную психограмму, и основная причина, по которой мы приехали сюда, чтобы снять интервью для «Эроса и Космоса», нашего онлайн-журнала, заключается в том, что скорее всего ты — первопроходец, применивший интегральный подход Кена Уилбера к биохакингу.

О.С.: Да, вероятно, так и есть. В 2010-м, когда я изучал интегральную теорию в Университете Дж. Ф. Кеннеди, у меня было видение книги, но не прямо интегральной книги, а чего-то, разворачивающегося и завязанного вокруг здоровья, результативности и чего-то подобного, но я не нашел ни одной хорошей книги по этим темам, а потом в 2013 году я встретил Теэму Арина, признанного спикера-футуриста, имеющего глобальные познания, получившего премию Да Винчи и т. д. Он пришел на встречу в мой врачебный кабинет и сказал: «Вообще-то, я здоров. Вот, как я себя исцелил». И он показал мне матрицу, которая напоминала то, как в интегральном подходе рассматривается самоисцеление. И я подумал: «Окей, в этом что-то есть». Через 2 месяца мы провели первый съезд биохакеров и последователей движения «Измерь себя» здесь, в этом офисе, который тогда выглядел совсем по-другому. Потом в июне мы провели наше первое мероприятие и летом 2013 года решили написать книгу. Мое отношение и взгляд на вещи несколько изменились. Я смотрел на все через призму интегральности, интегрально-интегрально, прочитал все книги Уилбера, но я немного отсоединился от этого и стал видеть еще больше, но основное понимание, карта и модель AQAL (все квадранты, все уровни) и т. д. всегда были со мной в процессе написания книги. Это основной контекст.

Е.П.: Да. Как ты думаешь, как модель AQAL подкрепляет практики биохакинга? Делает ли она их лучше, целостнее? Как тебе это видится?

О.С.: Да, она делает их лучше, но, к сожалению, эту модель понимает совсем немного людей. Но это не главное. Главное — как подать это, как затронуть людей на разных стадиях развития. Как можно говорить со всеми этими людьми, изменяя язык. Язык, которым мы пользуемся в книге, подобран так, чтобы его мог понять почти каждый. Он охватывает достаточно много и при этом достаточно прост, чтобы пройти через тебя, даже если ты на самых первых стадиях развития, и понимание темы может быть не таким широким. Так что нужно найти золотую середину, «Aurea mediocritas» на латыни, я всегда придерживался этого подхода, как я могу говорить с максимально большим числом людей и быть понятым.

Е.П.: И интегральная карта помогает тебе это делать?

О.С.: Да, особенно на публичных выступлениях, когда меня куда-то приглашают, я всегда анализирую аудиторию: что они могут воспринять, что им уже известно. Так что я стараюсь настроить свой язык на людей, чтобы быть понятым.

Е.П.: Звучит не как просто биохакинг, а как интегральный хакинг реальности.

О.С.: Конечно, так и есть. Мы живем в этой «Матрице» и стараемся ориентироваться в ней как можно лучше.

Е.П.: В вашей книге есть отсылки к разным моделям развития, разным линиям и стадиям развития. Можешь привести несколько конкретных примеров того, как это важно для биохакинга?

О.С.: Конечно. Например, возьмем линию кинестетического развития. У нас есть большая глава про физические упражнения и момент. Это базовые вещи, с помощью которых можно углубиться в эту тему. Или развитие эго, как осознавать свое эго и т. д. Думаю, есть много линий развития, которыми можно заниматься и найти много полезного в нашей книге: социальный интеллект, разные виды интеллекта и разные черты. Это дает людям больше понимания, они могу увидеть: «Окей, оказывается, есть такие штуки». «Окей, я могу развить свое мировоззрение» и т. д. Я не говорю, что они полностью разовьют все линии, это просто дает понимание, что мы можем развивать в себе разные стороны.

Е.П.: И ты выделяешь, как важна для биохакинга сфера сознания.

О.С.: Конечно, очень важна. Думаю, все начинается с сознания, потому что это самая базовая черта. В каком состоянии сейчас твое сознание? Конечно, оно меняется, но оно влияет на все остальное.

Е.П.: Получается, сознание, энергии и биологические процессы тесно переплетены в вашей книге.

О.С.: Безусловно, так и есть. Это основные маркеры нашей книги. Наша следующая книга будет об устойчивости. О том, как быть устойчивым человеком. И мы собираемся интегрировать еще больше тем: травма, хакинг, работа с тенью, еще больше эго-хакинга, а также стресс. Вообще-то мы выпустили на финском книгу «Книга биохакера о стрессе», но из-за того, что она небольшая, мы решили интегрировать ее в следующую книгу, которая ведет на новый уровень биохакинга.

Е.П.: Ваша книга разошлась по всему миру? На разных языках, не только на финском.

О.С.: «Руководство»? Да. На разных языках, русское издание стало первым официальным переводом на иностранный язык помимо английского. Но были ребята, которые переводили ее своими силами на украинский, испанский, словенский и т. д. У нас были продажи в 60 странах, число продаж пока еще не так велико, но мы получаем невероятные теплые отзывы со всего мира.

Олли Совиярви ставит автограф в русском издании книги «Биохакинг».

Е.П.: Например откуда?

О.С.: Из Бразилии, России, Казахстана, вообще отовсюду, из Южной Африки.

Е.П.: Что люди говорят в своих отзывах?

О.С.: Чаще всего говорят, что это то, чего нам так не хватало, что нам так нужно. Вот, что нам нужно, чтобы бороться с большой фармацевтикой, большими корпорациями, которые десятилетиями заправляли всем в сфере здоровья. Это то, что нужно людям, чтобы быть здоровыми.

Е.П.: И чтобы позволить им взять ответственность за самих себя.

О.С.: Да, это ключевой момент — взять ответственность за свое здоровье и свою жизнь. Когда вы берете ответственность за здоровье, вы берете ответственность за свою жизнь. А потом можно двигаться дальше. Окей, у меня есть эти любопытные травмы, которые давят из тени, и у меня появляются эмоциональные реакции на разные вещи, и у вас появляется больше пространства, чтобы развивать это и продвигаться в своем человеческом пути.

Е.П.: И, так как ты основатель или сооснователь вашей компании…

О.С.: Я сооснователь вместе с Теэму Арина.

Е.П.: Значит, ты сооснователь, и это растущее достояние вашей деятельности, вашей команды.

О.С.: Да.

Е.П.: Мы можем начать говорить о тебе, о твоей личной интегральной практике биохакинга, а потом о том, как она привела к рождению этого бизнеса. Пожалуйста, расскажи, как ты применяешь идеи биохакинга в своих практиках.

О.С.: Да. Они развивались в течение 10 – 15 лет. Так что можем заглянуть в прошлое, когда я был трудоголиком. Я работал почти 100 часов в неделю. Я буквально был на дежурстве в течение 5 лет подряд. И после того, как я стал изучать интегральную теорию в 2010 году, я решил: «Окей, пора остановиться; пора перестать мучить себя». А еще до этого началась моя практика разных форм медитации, и я всегда интересовался вопросом питания. Но я недостаточно спал. У меня было плохое качество сна, и это первое, на чем я сконцентрировался. Я все время ходил вымотанный, у меня были проблемы с кишечником и т. д. Еще я исцелял себя изнутри, и это интегральный подход к медицине: чтобы исцелять других, надо сначала исцелить себя. Такой у меня был подход. Но если вернуться к настоящему, то я делаю много всего, чтобы сохранять высокий уровень энергии и поддерживать ум и тело в чистоте.

Я могу перечислить, что я делаю каждый день, меня постоянно об этом спрашивают. Я по возможности просыпаюсь без будильника, чтобы знать, что я спал столько, сколько нужно. Я замеряю сон с помощью кольца Oura, часов Garmin и био-браслета. Мне нравится собирать разные данные с разных сторон. Но я не из тех, кто не может спать без своих девайсов.

Е.П.: Да, это очень важно, извини, что перебиваю. Ты живешь в Хельсинки, и много людей живет в таких городах, как Петербург или даже Москва, где свет, время, проведенное под воздействием света, очень ограничено. Наверняка твой подход к этому тесно связан с тем, что мы живем в таких темных местах, и как это влияет на цикл сна и бодрствования.

О.С.: Очень сильно. Летом может быть даже сложнее, потому что очень светло допоздна, и можно пропустить оптимальное окно для того, чтобы лечь спать, но меня это не так беспокоит. А зимой, утром и даже днем я даю себе много белого яркого света, как тут у нас в студии, а еще прохожу терапию красным светом, с помощью панели, я облучаю лицо красным светом в течение 5 минут, и это даже лучше, чем кофе.

Я создаю световые волны, которые в природе излучает солнце, но когда нет возможности получить солнечные лучи, я создаю их с помощью технологий. Я использую яркий белый свет, чтобы настроить биологические часы внутри моих глаз, прохожу терапию красным и инфракрасным светом, каждое утро принимаю инфракрасную сауну, чтобы вспотеть и прогреться, а потом принимаю очень холодный душ, чтобы моя нервная система полностью проснулась. И я напитываю себя жидкостью, это базовая вещь. С минералами и т. д. И я пощусь, каждый день практикую интервальное голодание.

Евгений Пустошкин пробует «терапию красным светом» в Центре биохакеров (Хельсинки)

Е.П.: Что это такое?

О.С.: Вы голодаете, но не несколько дней подряд, а в течение большей части дня, например, по 16 – 20 часов. И у вас есть специально отведенное время для еды. Это основа здоровья моего кишечника и ясности моего ума. В уме много энергии. Вы находитесь в состоянии кетоза, когда жирные кислоты и кетоны играют роль энергетического топлива, и это гораздо эффективнее чем глюкоза, к которой привыкло большинство людей.

Мне нравится это делать, на эти утренние процедуры уходит около 1 часа 15 минут. После них я абсолютно готов встретить новый день, во мне столько энергии. И я не работаю по 10 часов в день. Я могу работать 4 часа, а потом у меня есть время на семью и на упражнения. И я выделяю 12 часов в день просто на то, чтобы восстановиться.

Е.П.: И насладиться жизнью.

О.С.: Да, конечно. У меня 4-летняя дочка, и у нее столько энергии, что я должен соответствовать.

Е.П.: И когда ты работаешь, ты очень внимателен к тому, как ты это делаешь, мы видели, в каком положении ты стоишь. Можешь рассказать об этом?

О.С.: Конечно, положение — это очень важный момент, мы можем поговорить об эргономике. Эргономика — это тоже очень широкая тема, многие думают, что это только про положение, в каком положении находится ваше тело, но есть еще когнитивная эргономика, как выглядит ваше рабочее место, много ли там отвлекающих факторов, хорошо ли вы все организовали, чтобы легко войти в состояние потока. А еще эргономика организации. В каком состоянии ваше рабочее место, ваши коллеги и т. д. Я думаю о разных аспектах эргономики и о ее разных уровнях, когда организую себя так, чтобы работать эффективно. Я использую метод помидора, делаю микро-перерывы и макро-перерывы, я даже могу поставить рядом с собой часы и отметить, в какое время я могу отвлечься в следующий раз.

Е.П.: Когда ты что-то пишешь, важно войти в состояние потока, и главное, чтобы никто тебе не мешал. Состояния сознания — тоже довольно любопытная тема. Ты упоминал, как важно состояние потока, еще до интервью, и теперь мы к этому вернулись. Расскажи, пожалуйста, что для тебя состояние потока и как ты его достигаешь.

О.С.: О состоянии потока есть много всего в нашей книге, в разделе, посвященном работе. Есть определенные вещи, которые помогают его вызвать, вы можете их делать, создать полезные практики и тоже ввести их в свою рутину. Например, я использую определенные звуковые волны и слушаю Brain FM, чтобы создать атмосферу для сфокусированного состояния, а также они заглушают весь внешний шум. И я принимаю определенные добавки для улучшения когнитивных функций, особенно для префронтальной коры. Я могу использовать световую терапию через нос, то, что я вам показывал. Эти небольшие практики подготавливают меня к тому, чтобы легко войти в состояние потока. Например, я знаю, какая именно музыка введет меня туда по щелчку. На самом деле я использую много звуков и музыки.

Е.П.: Можешь рассказать про звуки, мы обсуждали с тобой стимуляцию мозговых ритмов и звуковое увлечение, можешь рассказать о своем подходе к этим техникам и об использовании музыки в целом?

О.С.: Да, стимуляция мозговых ритмов со временем развивается, я начал слушать бинауральные ритмы еще в 2006 – 2007, и годами использовал специальное устройство или приложение для этого. Например, я прослушал все у Holosync. Ты слышал о Holosync? Я прошел всю программу. Еще в 2006 – 2007, а потом в течение многих лет. Это было круто. Мне нравится прогрессивный транс или психоделический транс, который гипнотизирует и повторяется. Повторения. Это вводит мозг в состояние потока и отлично для этого подходит. Так что нужна не отвлекающая музыка, не пение, а гипнотизирующие повторения и звуковые петли.

Е.П.: А как ты ощущаешь это потоковое состояние?

О.С.: Ты просто забываешь себя, сливаешься с работой, становишься с ней одним целым, это нечто вроде состояния, в котором нет эго, но ты — это не ты, а только работа, которая совершается в данный момент. А потом ты внезапно выходишь из этого состояния и такой: окей, который час? И понимаешь, что ты фигачил в потоке 3 часа. Безусловно, это измененное состояние сознания при нормальном состоянии и бета-волнах. Все, чего можно достичь при тета и альфа-волнах, обычно очень полезно для творчества.

Е.П.: Мы уже подходим к пересечению с вашим бизнесом, но как ты воспринимаешь ви́дение, большое видение и цель всей этой деятельности, ради чего все это?

О.С.: Большое  видение — помочь людям процветать и заботиться о себе, взять ответственность за свое здоровье и полагаться не только на медицинскую систему. Мое видение — это создать систему профилактического здравоохранения по всему миру, и биохакинг — один из ее ключевых элементов. Потому что у нас «система болезнеохранения», она называется системой здравохранения, но по факту это «система болезнеохранения», потому что люди обращаются к ней, только когда заболевают. Это тоже важно, но если можно заранее предотвратить множество хронических болезней, которые правда не нужны людям, и которые просто отражают их образ жизни, то, что они едят, что они думают, какая у них окружающая среда и т. д. Просто дать людям больше возможностей быть здоровыми, чтобы им не требовалась «система болезнеохранения». Вот такое большое видение, и я уверен, что сейчас оно особенно актуально.

Е.П.: Согласен. Итак, Центр биохакинга, можешь рассказать об основной деятельности, которая происходит в Центре биохакинга?

О.С.: Конечно. Только это Центр биохакеров, потому что в Финляндии уже есть Центр биохакинга, его делает мой хороший друг Микко, и у него там есть флоатинг-капсула и штуки покруче чем у нас. Так что у нас Центр биохакеров. Мы проводим мероприятия. У нас уже было 10 саммитов биохакеров, и в ноябре мы только что отметили пятилетие центра в Хельсинки. Это было мега-событие на 1100 человек из 40 стран.

Е.П.: Скольких?

О.С.: 40. Событие длилось несколько дней, в самое оптимальное дневное время у нас были мастер-классы на 30 – 40 человек, а также «хакнутый ужин», на котором каждый готовит себе ужин из шести блюд из биохакнутых ингредиентов, максимально экологичных ингредиентов. Саммит длится 2 дня.

Е.П.: Все офлайн, не онлайн? Или вы совмещаете?

О.С.: Конечно, офлайн, но можно смотреть онлайн, если хочется. Я бы назвал это саммитом интегрального здоровья, потому что у нас много музыки, искусства, разных тем и, если хочется, все можно попробовать, или можно просто слушать. Куча всего. У нас есть термогенное SPA на улице, так что есть и холод, и разные сауны. Просто чтобы люди могли в это погрузиться и понять, что это такое. И у нас царит атмосфера, полная любви и я бы даже сказал духовности, потому что к нам приходят люди, которые действительно хотят быть там, и они отражают резонирующие энергии. Это одно большое событие. Следующее пройдет в Амстердаме в 2020 году, и тема будет «Хакнутое эго».

Е.П.: В июне, верно?

О.С.: Да, 5 – 6 июня. [Даты изменились в связи с коронавирусной пандемией. — Прим. ред.] Это одно направление. В основном за него ответственен Теэму Арина. Моя ответственность — весь контент, все книги и онлайн-курсы, онлайн-лекции и т. д. Мы выпустили очень много материала. Многое на финском, но теперь много всего есть и на английском. Например, сейчас мы готовим курс биохакинга для женщин, пишем книгу «Руководство биохакера по напитыванию мозга», сфокусированную на оптимизации работы вашего мозга. Так что у нас много чего на подходе. А еще у нас есть онлайн-магазин. Мы только что слились с магазином Эдварда Де Вильде «Livehelfi» из Амстердама в Голландии, теперь это будет «Онлайн-магазин биохакера». Основная идея заключается в том, чтобы предоставить людям информацию, практические инструменты и события, которые можно посетить, и товары, которые можно купить, например, добавки или еду, разные гаджеты и технологии.

Например, я показал вам световое устройство, которым я пользуюсь каждый день. Ты направляешь инфракрасный свет через нос, и он достигает мозга. А еще у нас есть транскраниальные девайсы на голову для транскраниальной фотобиомодуляции и всякая крутота. Можно интегрировать это так: знание — это хорошо, но если ты не знаешь, как им пользоваться, его недостаточно.

Е.П.: Это большой вопрос, мне нравится, как ты отметил, что можно интегрировать все разнообразие техник, технологий, того, что касается сознания, в одну систему, которую можно применить лично к себе.

О.С.: Именно так, ты сам себе мастер, это как эксперимент N=1 для каждого из нас.

Конечно, нужно иметь эпидемологические и коллективные данные по разным вопросам, но все равно ты индивидуум, и то, что помогает тебе может не помочь мне или ей. Так что нужно экспериментировать с собой.

Е.П.: Ты предоставляешь личные консультации по этим вопросам?

О.С.: Да, я открыт к онлайн-консультациям. Я кое-что делаю в этом направлении, а в будущем, возможно, буду делать еще больше. Но я думаю, что время, вложенное в консультирование один на один, на данном этапе того не стоит, потому что я должен работать над созданием платформы и чем-то новым. Но мне нравится консультировать один на один, однако как доктор, принимающий пациентов, я перестал это делать около 1,5 лет тому назад, чтобы полностью сконцентрироваться на этом.

Е.П.: Прекрасно. По дороге сюда, в Центр биохакеров, мы встретили некоторых ребят из вашей команды, которые шли смотреть новые «Звездные войны».

О.С.: Они все там.

Е.П.: Пока мы тут заняты нашей работой. Мы рады, что они смотрят кино, и мы рады, что мы заняты работой и записываем тут интервью, ведь мы не просто работаем, а получаем удовольствие. Пожалуйста, расскажи о них, что у вас за команда, какой у нее дух, какие вибрации ты чувствуешь в вашей команде.

О.С.: Я бы сказал, что это высокие вибрации, у нас работают люди, которые пришли сюда по своей воле. Наши работники сначала были волонтерами на саммитах и уже давно фанатели от нашей деятельности, а теперь у них появилась возможность здесь работать. Мотивация у всех высокая, атмосфера полна любви, у нас близкие ценности и энергии. Конечно, мы все индивидуумы, но я бы сказал, что это семья, энергетическая семья, в которой все отлично друг с другом резонируют. Особенно с Теэму, Яакко и соавторами, но также и со всеми парнями и девушками в нашей команде. У нас хорошая SMM-команда, они делают невероятную работу, хорошая команда по маркетингу, а также команда по контенту. Вы уже познакомились с Инкой, которая скоро получит диплом психолога в Абердинском университете в Шотландии. Она очень умная и классно пишет, и я рад, что мы можем производить больше контента. Она глубоко погружена в тему, интересуется уровнями, стадиями и состояниями сознания, она с головой ушла в психологию. Еще у нас есть команда иллюстраторов, которые занимаются искусством.

Е.П.: Получается, иллюстрации к вашей книге сделаны вашей командой?

О.С.: Да, это все Лотта, в основном именно она производит весь контент, без ее иллюстраций ничего бы не получилось, они делают из книги прекрасное произведение искусства, я считаю, что это произведение искусства, это не просто очередная книга, а то, на что действительно хочется смотреть, во что хочется погрузиться.

Английское издание книги «Биохакинг»

Е.П.: Ты также упоминал, что один из ключевых членов команды работает в Таллине, так что ваша компания находится в разных городах и странах.

О.С.: Да, наши будущие компании будут собраны в Таллине, в Эстонии у нас 4 новые компании, которые занимаются разными направлениями: онлайном, контентом, событиями и всем остальным. Там живет Теэму, но сюда он тоже часто приезжает, на самом деле всем шоу заправляет Теэму, он всем управляет и занимается всеми компаниями. Вообще, он был серийным предпринимателем с 16 лет, он очень интересная личность, рекомендую вам взять интервью и у него. Он преподавал в школе, пока сам в ней учился. Он всегда был невероятно умным и одаренным, он признанный по всему миру спикер и он постоянно говорит в интегральном ключе и рассказывает людям о будущем и технологиях. А Яакко, с другой стороны, супер-природный парень, который досконально знает всевозможные целебные травы и находится в глубоком контакте с природой, он проводит там большую часть времени. Так что у нас хорошее сочетание самых разных энергий, информации и понимания.

Е.П.: Ну и, пожалуй, последний вопрос: о будущем. Вы используете интегральную модель AQAL, разработанную Кеном Уилбером и его коллегами, например, ты упоминал Шона Харгенса, одного из представителей, и есть множество других людей, вы наверняка берете лучшие практики из самых разнообразных сфер и направлений.

О.С.: Конечно.

Е.П.: Как ты видишь зону развития будущего? Есть термин русского психолога Выготского — зона ближайшего развития, а также видение дальнего развития. Как ты думаешь, куда все идет, в чем потенциал биохакинга и его практик?

О.С.: Я начинал думать об этом, о втором и третьем порядках-рубежах. Все идет к глобальному сознанию всей Земли, сейчас оно растет с невероятной скоростью, люди пробуждаются как грибы под дождем, и это отражает то, куда движется биохакинг и биохакеры — к большему самоосознаванию, к пониманию, что мы — одно, мы живем на этом организме, на этой планете, и мы должны не только заниматься саморазвитием, но и развивать общество в целом. Это помогает людям повысить их уровень осознанности. Когда вы отлично высыпаетесь, хорошо питаетесь и заботитесь о своем теле, это оказывает мгновенный эффект на ваше сознание, потому что на данный момент именно на этом средстве передвижения мы бороздим это пространство. Я вижу это в контексте более медленных технологий, которые работают вот так. Мы 5 лет все это выстраивали, и сейчас это быстро достигает сознания все большего числа людей, и они готовы воспринять это знание, эту информацию, вот, как я вижу это в перспективе.

Одна из комнат Центра биохакеров (г. Хельсинки. Финляндия)

Е.П.: С одной стороны, люди говорят о сингулярности, например, Рэй Курцвейл, с другой стороны, видя, как развиваются разные страны, создается впечатление, что технологии развиваются медленнее, чем думал Рэй Курцвейл, и к этому можно отнестись скептически, например, мне нравятся эти идеи, и я отношусь к ним скептично, потому что они не учитывают всего, что касается сознания и культуры. Если тебя спросят о связи биохакинга и сингулярности, как они взаимосвязаны, как тренд сингулярности может повлиять на нас и превратить людей в своеобразных киборгов, кибернетически усиленные организмы, как ты это воспринимаешь?

О.С.: Тут есть ряд этических проблем. Это изменяет то, что значит быть человеком, потому что если ты не человек, а скорее киборг, конечно, есть разные существа, и возможно мы будем развиваться как вид в совершенно новом направлении, в конце концов это, вероятно, останется позади, и когда вы преодолеете это средство передвижения в физическом измерении, то тело больше не будет нужно, и затем вы попадете в другие измерения, уровни и состояния. Я не знаю, к чему все идет, я просто с любопытством смотрю, как все развивается, но, конечно, у этого всегда есть этическая сторона, и об этом нужно думать. Я не за радикальный натурализм или радикальную сингулярность, а за срединный путь, нам все еще важно быть людьми, хотя в каком-то смысле мы уже киборги, мы пользуемся всеми этими девайсами, которые почти никто не мог себе представить 30 лет тому назад. У нас есть технологии, которые позволяют смотреть глубже. Или то, чем занимается Илон Маск. Я внимательно слежу за его деятельностью, за Neuralink и т. д. Думаю, многие задаются вопросом, что будет, если поместить сознание в интернет. Но на данном этапе я просто не могу это помыслить, т. к. это так сложно, что мы еще ничего об этом не знаем.

Е.П.: Что ты думаешь о Neuralink?

О.С.: Думаю, это может быть очень полезно для людей с серьезными заболеваниями, но мне кажется, тут проходит эта черта, я бы, например, не хотел сейчас помещать свой мозг в интернет.

Е.П.: Почему?

О.С.: В каком-то смысле он уже там находится. Это напоминает мне о фильме «Области тьмы», потому что постоянный доступ ко всей информации делает тебя безграничным. Как это может отразиться на современном сознании? Постоянный доступ ко всей информации.

Кадр из фильма «Области тьмы»

Е.П.: Этот фильм и вдохновляет, и ужасает. И это применимо к интегральной практике: с одной стороны, мы всегда тянемся к передовым технологиям и идеям и стремимся к самым передовым границам эволюции, а с другой стороны мы стараемся быть осторожными и соблюдать баланс и учитывать различные сферы, линии, уровни и состояния.

О.С.:  Точно. И в то же время всегда есть темная сторона.

Е.П.: Да.

О.С.: Есть свет, но всегда есть и темная сторона. Следовать за темной стороной было бы так просто, но как держаться посередине, также осознавая, что есть темная сторона и над ней надо работать, и при этом двигаться в сторону света.

Е.П.: Я уверен, что мы продолжим эту беседу, и надеюсь, что мы вернемся, чтобы поговорить о курсе про биохакинг для женщин, который вы готовите, надеюсь, что скоро мы запишем этот разговор, и пока вы развиваетесь и ваше понимание развивается, мы будем рады участвовать в этом диалоге и смотреть, куда будущее ведет нас, и как мы можем создавать наше будущее.

Благодарю тебя за этот разговор. Я считаю, что вы делаете очень важную работу — применяете интегральные и холистические идеи, помогающие сбалансировать то, что Уилбер называет квадрантами, уровнями и линиями. Это передовая линия, это прорыв, который сейчас совершает человечество. Это прекрасно, что в Хельсинки есть Центр биохакеров и что вы делаете эту важную работу.

О.С.: Спасибо.

Перевод и субтитрование — Соня Пигалова

Примечания

Let’s block ads! (Why?)

Пробуждение на прозаке

Оригинал статьи американского психиатра и практика буддизма Марка Эпштейна «Пробуждение на прозаке1» впервые увидел свет в журнале «Tricycle» в 1993 году. Перевод на русский язык выполнен с разрешения автора специально для журнала «Эрос и Космос».

Несмотря на десять лет практики дхармы и пять лет психотерапии, Лесли все еще оставалась несчастной. Для тех, кто знал ее поверхностно, она не казалась подавленной, но со своими близкими друзьями и партнерами она была невероятно требовательной. Подвергаясь угрюмой ярости, когда она чувствовала себя хоть немного ущемленной, Лесли отчуждала большинство людей в ее жизни, которые хотели быть с ней рядом. Будучи не в состоянии контролировать свое разочарование от ощущения отказа, она в гневе отступала, сильно переедала и ложилась в постель. Когда ее терапевт посоветовал ей прием антидепрессанта прозак, она была оскорблена, чувствуя, что такое действие нарушит ее буддийские предписания.

В древних буддийских текстах есть история, рассказывающая о том, как царь Кошалы однажды сказал Будде, что в отличие от учеников других религиозных систем, которые выглядели изможденными, грубыми, бледными и истощенными, его ученики выглядели «радостными и приподнятыми, торжествующими и ликующими, наслаждающимися духовной жизнью, сохраняющими свои физические и умственные способности, свободными от беспокойства, безмятежными, умиротворенными и живущими с умом газели». Идея о том, что учений Будды должно быть достаточно, чтобы вызвать такое восхитительное состояние ума, продолжает широко распространяться в современных буддийских кругах. Для многих буддийская медитация имеет все атрибуты альтернативной психотерапии, включая ожидание, что интенсивной практики должно быть достаточно, чтобы избавиться от любого нежелательного эмоционального переживания. Однако невысказанная правда заключается в том, что многие опытные ученики дхармы, такие как Лесли, обнаружили, что подавляющие чувства депрессии, волнения или тревоги сохраняются, несмотря на длительную приверженность буддийской практике. Эта тоска часто усугубляется чувством вины за такую ​​настойчивость и ощущением неудачи, будто изучающий дхарму «облажался», будучи пораженным страданием подобным образом. Эта ситуация аналогична той, когда приверженец естественного исцеления заболевает раком несмотря на то, что ест натуральные продукты, занимается спортом, медитирует и принимает витамины и травы. Как указала Трейя Уилбер в статье, написанной перед ее ранней смертью от рака груди, идея о том, что мы должны брать на себя ответственность за все наши болезни, имеет свои пределы.

Она рассказывала, что многие из ее нью-эйдж друзей спрашивали ее: «Почему ты выбрала заболеть раком?», вызывая чувство вины и упрека, которые во многом перекликаются с тем, что часто испытывают изучающие дхарму, страдающие депрессией. Более чувствительные друзья подошли к ней с чуть менее неприятным вопросом: «Как ты решишь использовать этот рак?», что, по ее собственным словам, позволило ей «почувствовать силу, поддержку и вызов в позитивном ключе». При физическом заболевании сделать этот переход, возможно, немного легче; идентификация с психическим заболеванием часто бывает настолько сильной, что чрезвычайно трудно рассматривать душевную боль как «не я», как симптом излечимого заболевания, а не как напоминание о состоянии человека.

Конечно, Первая благородная истина утверждает универсальность дуккхи, страдания или, в лучшем переводе, всепроникающей неудовлетворенности. Является ли безнадежность депрессии, боль тревоги или дискомфорт дисфории (легкая депрессия) просто проявлением дуккхи, или мы оказываем себе и дхарме медвежью услугу, ожидая, что любая психическая боль исчезнет, ​​как только она станет объектом медитативного осознавания? Великая сила буддизма заключается в его утверждении, что все элементы невротического ума могут стать кормом для просветления, что освобождение ума возможно без разрешения всех неврозов. Многие жители Запада сразу же чувствуют облегчение в этой точке зрения. Они обнаруживают, что учителя дхармы принимают их такими, какие они есть, и это отношение безусловного принятия и любви вызывает глубокую признательность и благодарность. Это бесценный вклад буддийской психологии: она предлагает потенциал для трансформации того, что часто становится тупиком в психотерапии, когда невротическая основа ​​обнажена, но ничего нельзя сделать для ее устранения.

Ситуация Эден является типичным примером этого. Писательница Эден, кризис которой проявился на двадцать девятом году жизни, большую часть своей взрослой жизни страдала гнетущим чувством пустоты. Уже будучи ветераном десяти лет интенсивной психотерапии, она понимала, что ее чувство онемения и тоски возникло из-за эмоционального пренебрежения в юности. Ее отец, холодный и отчужденный врач, избегал детей и ушел в утонченный интеллектуальный мир научных исследований, в то время как ее мать была яростно любящей и защищающей, но неизбирательной в своем внимании, восхваляя Эден за все и вся и создавая недоверие к своей любви в целом. Эден была сердита и требовательна в своих межличностных отношениях, нетерпелива к любым кажущимся недостаткам, к любой неспособности своего партнера удовлетворить все ее потребности. Она распознала источник своей проблемы с помощью психотерапии, но не нашла облегчения; она продолжала идеализировать, а затем обесценивать своих партнеров и не могла поддерживать интимные отношения.

Внутренняя пустота Эден была хорошим примером того, что психоаналитик Майкл Балинт назвал сожалением об основной ошибке. «Сожаление или скорбь, которые я имею в виду, связаны с неизменным фактом дефекта или недостатка в самом себе, который на самом деле бросил тень на всю жизнь человека, и неблагоприятные последствия которого никогда не могут быть полностью исправлены. Хотя ошибку можно излечить, ее шрам останется навсегда; то есть некоторые из ее эффектов всегда будут очевидны». В случае Эден никакие антидепрессанты не оказались эффективными. Чтобы найти какое-то облегчение, ей пришлось посмотреть прямо на свое внутреннее чувство пустоты с пониманием того, что она тоскует по чему-то, что больше не будет приносить удовлетворения. Упустив критически необходимый тип внимания, уместный только в детстве, она обнаружила, что если кто-то пытается уделять ей такое внимание во взрослом возрасте, это угнетает и удушает. Только благодаря спокойной стабилизации медитации она могла выдержать тревогу, вызванную этим внутренним чувством пустоты, не реагируя на нее бурно.

Это иллюстрирует буддийский подход. Человек должен найти в себе смелость и душевное равновесие, чтобы встретить невротическою основу или «основную ошибку» посредством дисциплины медитативного осознавания. С буддийской точки зрения, все элементы личности обладают потенциалом стать проводниками для просветления, все волны ума являются лишь выражением океана большого ума. Психическое заболевание не является особо развитым понятием в буддийской мысли, за исключением экзистенциального смысла, где оно развито изысканно. Буддийские тексты говорят о двух болезнях: внутренней болезни, состоящей из веры в постоянное и вечное «я», и внешней болезни, состоящей из цепляния за реальный объект. В буддийской психологии основное внимание уделяется экзистенциальному положению субъективного эго, особенно хорошо сформулированному Ричардом Де Мартино в классическом труде «Дзен-буддизм и психоанализ» (1960), написанном в соавторстве с Эрихом Фроммом и Д. Т. Судзуки:

«Объектно-зависимое и объектно-обусловленное эго, кроме того, объектно-затруднено. В субъективности, в которой оно осознает себя, эго в то же время отделено и отрезано от самого себя. Оно никогда, как эго, не может контактировать, знать или иметь себя в полной и подлинной индивидуальности. Каждая такая попытка удаляет его как постоянно регрессирующий субъект от его собственного понимания, оставляя просто некое подобие объекта самому себе. Постоянно неуловимое для себя, эго воспринимает себя просто как объект. Разделенное и диссоциированное в своей центрированности, оно находится вне досягаемости, заблокировано, удалено и отчуждено от самого себя. Просто имея себя, оно не имеет себя».

Именно к этому экзистенциальному стремлению к смыслу или завершенности и к внутренним чувствам пустоты, изоляции, страха, беспокойства или незавершенности буддийская психология подходит наиболее непосредственно. Депрессия, как критическое явление, редко рассматривается. Например, пятьдесят два умственных фактора Абхидхаммы (психологические тексты традиционного буддизма) включают в себя перечень болезненных эмоций, таких как жадность, ненависть, тщеславие, зависть, сомнение, беспокойство, неугомонность и алчность, но даже не включают печаль, за исключением разновидности неприятного чувства, которое может окрашивать другие психические состояния. Депрессия не упоминается.

Ум описан в традиционной Абхидхамме как орган чувств (или «способность»), подобный глазу, уху, носу, языку или телу, который воспринимает концепции или другие ментальные данные, исследует области других органов чувств и подвержен «омрачениям», завесам болезненных эмоций, которые затемняют истинную природу ума. Способность ума и создаваемое им сознание рассматриваются как первичный источник чувства «я есть», которое затем считается реальным. Однако в буддийской литературе мало обсуждается склонность ума к сбоям, которые нельзя исправить одной лишь духовной практикой. По мере развития буддизма его акцент стал еще больше сосредоточиваться на открытии «истинной природы» ума, а не на обсуждении психических заболеваний. Эта «истинная природа» — ум, который по своей природе пустой, ясный и беспрепятственный. Сутью практики медитации стало переживание ума в этом естественном состоянии.

«В конечном счете, — писал покойный тибетский мастер медитации Калу Ринпоче, — причины сансары порождаются умом, и ум — это то, что переживает последствия. Не что иное, как ум, создает вселенную, и не что иное, как ум, ее переживает. Тем не менее, в конечном счете, ум фундаментально пустотен, он не является „вещью“ сам по себе. Понимание того, что ум, производящий и переживающий сансару, сам по себе не является чем-то реальным, на самом деле может быть источником огромного облегчения. Если ум в своей основе нереален, то и ситуации, которые он переживает, тоже не реальны. Обнаружив пустотную природу ума и позволив ему покоиться в ней, мы можем найти большое облегчение и расслабление среди суматохи, смятения и страдания, составляющих мир».

Проблеск такой реальности может быть весьма преобразующим с психотерапевтической точки зрения, но практически неуловимым для тех, кто не способен позволить своему уму покоиться в его естественном состоянии из-за глубины своих тревог, депрессий или психического дисбаланса.

Тимоти был успешным фотографом, чья жизнь внезапно рухнула за один год. Его терапевт, с котором он провел четыре года, неожиданно умер от сердечного приступа, у его жены был диагностирован рак груди, и ей потребовалась и операция, и химиотерапия, а его дилер внезапно обанкротилась, закрыла свою галерею и свернула деятельность, не заплатив ему тысячи долларов, которые ему причитались. Его студия ощущалась зараженной из-за тревожных часов, проведенных по телефону с женой и ее врачами; он больше не мог там укрыться, да и какой был в этом смысл без дилера, которая продавала его работы? Он был погружен в бессмысленность, смерть и горе, и он начал одержимо беспокоиться о своем здоровье. В отсутствие активной духовной практики Тимоти не хватало контекста, в который можно было бы поместить страдания, внезапно захлестнувшие его, не было средств, чтобы переживать боль, продолжая активно жить, и не было возможности соприсутствовать с травмой жены.

Неохотно он все же посетил со своей женой семинар Джона Кабат-Зинна по работе с серьезными заболеваниями, который вызвал в нем интерес к буддийской практике. Постепенно он заново открыл свою жизненную силу и вернулся в студию, в то же время относясь к своей жене так, как его неисследованное горе не позволяло ему делать это раньше. Его практика дхармы, казалось, прежде всего дала ему метод переживания душевной агонии без того, чтобы поддаваться причиняемой ею невероятной боли. Это была ситуация, в которой лекарства промахнулись бы мимо цели. Его кризис был как экзистенциальным или духовным, так и случаем неисследованного горя; и он смог найти немного того облегчения, о котором говорит Калу Ринпоче.

Желание, чтобы медитация сама по себе могла стать своего рода панацеей от всех душевных страданий, широко распространено и, безусловно, понятно. Психиатр Роджер Уолш вспоминает один ранний ретрит, на котором он имел возможность наблюдать, как Рам Дасс был с молодым человеком, который оказался в психозе посреди своей практики. «О, хорошо, — подумал он. — Теперь я увижу, как Рам Дасс справляется с психотическим человеком духовным путем». Наблюдая, как Рам Дасс пел с молодым человеком и пытался заземлить его в медитации, Уолш заметил, что необходимо сдержать его из-за его растущего возбуждения и насилия. В этот момент молодой человек укусил Рам Дасса за живот, что сразу же вызвало необходимость в приеме торазина, сильнодействующего антипсихотического препарата. Желание избегать приема лекарств при выполнении духовной практики, противостоять уму в его обнаженном состоянии, безусловно, благородно, но не всегда реально.

В кругах дхармы продолжает присутствовать широко распространенное подозрение по отношению к фармакологическим методам лечения душевных страданий, предубеждение против использования лекарств для исправления психического дисбаланса. Точно так же, как больного раком побуждают взять на себя ответственность за то, что может быть вне его контроля, депрессивному изучающему дхарму слишком часто дают послание, что нет такой боли, которой нельзя было бы противостоять на дзафу (круглая подушка для сидения во время практики медитации. — Прим. перев.), что депрессия — это эквивалент умственной слабости или утомления, что проблема в качестве практики, а не в теле. Я помню эти предрассудки из своего раннего психиатрического образования. Я с большим подозрением относился ко всем психотропным препаратам, приравнивая литий к антипсихотическим средствам, таким как торазин, которые маскируют или подавляют психотические симптомы, но не исправляют лежащее в основе шизофреническое состояние. Одна из конкретных вещей, которые стоит усвоить за все эти годы обучения, заключалась в том, что на самом деле существует несколько психических состояний, которые можно вылечить или предотвратить с помощью лекарств, и что отрицание такого лечения — глупость. Это не означает, что всегда понятно, когда проблема носит химический, психологический или духовный характер. Например, нет анализов крови на депрессию. И все же наличие определенных групп симптомов неизменно указывает на излечимое состояние, которое вряд ли можно вылечить только с помощью духовной практики.

Пегги пришла к практике дхармы, когда ей было чуть больше двадцати, в тяжелой депрессии. Дрейфуя по течению в контркультуре, отчужденная от своей разведенной жестокой матери-алкоголички, слабо связанная со своим эгоистичным и снисходительным отцом, она подумывала о самоубийстве, когда наткнулась на своего первого учителя дхармы в Сан-Франциско. Она почувствовала себя «найденной» этим учителем, отказалась от мысли о самоубийстве и в течение следующих семнадцати лет посвятила себя практике дхармы. Однако постепенно она разочаровалась в череде учителей, узнав их достаточно лично, чтобы утратить способность идеализировать их так, как она это делала изначально. Когда ее мать заболела раком, пятилетние отношения распались и у ее лучшей подруги родился ребенок, в то время как Пегги приближалась к своему сорокалетию, она начала становиться все более замкнутой и взволнованной. Она чувствовала себя усталой и тревожной, слабой и вялой, но не могущей заснуть, была наполнена ненавистными мыслями и навязчивыми размышлениями и не могла сосредоточиться на своей работе или практике дхармы. Она целые дни проводила в постели, потеряла интерес к друзьям и начала думать, что уже мертва. Друзья отвели ее в духовное сообщество, к целому ряду целителей и к нескольким уважаемым буддийским учителям, которые, наконец, направили ее за психиатрической помощью. Как выяснилось, в семье ее матери была депрессия. Пегги была убеждена, что она обречена повторить ухудшение состояния матери; она чувствовала, что потерпела неудачу как буддист, и все же не могла рассматривать свою депрессию как состояние, требующее лечения с помощью лекарств. Ей стало лучше после примерно четырех месяцев приема антидепрессантов, которые она принимала в течение года и с тех пор в них не нуждалась. Находясь в депрессии, она просто не могла сосредоточиться, чтобы эффективно медитировать; «абсолютное воззрение», которое описывает Калу Ринпоче, было недоступно ее сознанию.

Психиатрическая традиция, вероятно, имеющая наибольший опыт в различении экзистенциальных и биологических психических заболеваний — это тибетская традиция, которая развивалась в культуре и обществе, полностью погруженном в теорию и практику буддизма. Оказывается, тибетские медицинские авторитетные источники признают множество «психических заболеваний», для которых они рекомендуют фармацевтические, а не медитативные вмешательства, и многие из которых соответствуют западным диагнозам депрессии, меланхолии, паники, маниакальной депрессии и психоза. Они не только не всегда рекомендуют медитацию как первую линию лечения, они также признают, что медитация часто может ухудшить такие состояния. В самом деле, хорошо известно, что медитация сама по себе может спровоцировать психическое состояние, состояние навязчивой тревоги, которое является прямым результатом попытки заставить ум жестким и непреклонным образом удерживаться на объекте осознания. Согласно покойной Терри Клиффорд и ее книге «Тибетская буддийская медицина и психиатрия», тибетская традиция утверждает, что эти медицинские учения были изложены в проявлении Будды в форме Вайдурьи в раю мистической медицины под названием Танатук, что буквально означает «Приносящий удовольствие, когда на него смотрят». Вайдурья сказал, что «все люди, которые хотят медитировать и достичь нирваны и хотят здоровья, долгой жизни и счастья, должны изучать науку медицины». Лекарства от психических заболеваний не противоречат практике дхармы; скорее, тибетские учения говорят, что их можно почитать как проявление самого Будды Медицины.

Будда Медицины. Источник: livingbuddhistart​.com

Тем не менее, многие из сегодняшних изучающих дхарму, страдающих такими психическими заболеваниями, не могут идентифицировать эффективное лечение с проявлением Будды Медицины. Похоже, они предпочитают рассматривать свои симптомы как проявление ума будды. Мой недавний пациент, например, был блестящим концептуальным математиком по имени Гидеон, который преподавал аспирантам и магистрам и был гордым, упрямым, творческим человеком, погрузившимся в буддийскую практику во время обучения в магистратуре. За это время у него случился один «нервный срыв»: за шесть месяцев он стал беспокойным и возбужденным со всплесками творческой энергии, стремительным разумом, в котором мысли падали одна на другую, лабильным настроением, в котором смех и слезы никогда не были далеко друг от друга, и большими трудностями со сном. В конце концов он «сломался», провел неделю в больнице и выздоровел, не имея в следующие пять лет особых проблем. У него было несколько депрессивных эпизодов, когда ему было за тридцать, в течение которых он стал гораздо менее продуктивным в своей работе, чувствовал себя грустным и замкнутым и уединялся в своего рода тревожном одиночестве. Однако он был категорически против лекарств и выдержал эту депрессию, закрывшись в своей квартире и лежа в своей затемненной комнате. И снова эпизоды прошли, и Гидеон смог продолжить свою работу. Когда ему было за сорок, у него была череда эпизодов, очень похожих на нервный срыв в годы его учебы, когда он также стал параноиком, услышав специальные сообщения, отправленные ему по телевидению и радио, предупреждающие его о заговоре. После того, как он попытался найти себе укрытие в Центральном парке, потребовалась психиатрическая госпитализация.

Состояние Гидеона было маниакально-депрессивным, эпизодическим расстройством настроения, которое обычно впервые проявляется в молодом возрасте и может вызывать периодические депрессии, экстатические приступы или некоторую их комбинацию. Для этой болезни характерно то, что эпизоды приходят и уходят, а между эпизодами человек возвращается в здоровое состояние. Многие люди с этим заболеванием находят, что приступы можно полностью предотвратить или, по крайней мере, заметно сократить ежедневным потреблением соли лития (препараты лития часто применяются в медицине для лечения аффективных расстройств. — Прим. перев.). Однако Гидеон явно сопротивлялся идее о том, что у него эта болезнь, и в равной степени сопротивлялся идее принимать литий, цитируя слова дхармы «позволить уму покоиться в его естественном состоянии», чтобы поддержать свой отказ от приема медикаментов. Маниакальные эпизоды продолжали обрушиваться на Гидеона на пятом десятке его жизни, поражая его примерно каждый год и фактически разрушая его академическую карьеру. Некоторое время его семья пыталась добавить лекарства в его еду без его ведома, попытка, которая только поддержала его паранойю, но по сей день он отказывается принимать лекарства добровольно. Он остается блестящим и гордым человеком, способным продуктивно работать в перерывах между эпизодами, но болезнь безжалостно дестабилизирует его.

С помощью этих примеров я хочу подчеркнуть, что ни медитация, ни лекарства не приносят одинаковой пользы во всех случаях психических страданий. Практика медитации может быть чрезвычайно полезной или может способствовать усилению отрицания. В дхармических кругах по-прежнему сохраняется невежество касательно пользы психиатрического лечения, равно как и в традиционных психиатрических кругах невежество касательно пользы, которую дает практика медитации.

В дхармических кругах по-прежнему сохраняется невежество касательно пользы психиатрического лечения

Кроме того, в истории психоанализа есть неприятная параллель с нынешним предубеждением против фармакологического лечения в кругах дхармы. Первоначальная группа последователей и сторонников Фрейда состояла из интеллектуальных радикалов своего времени. Их воодушевление и вера в этот новый и глубокий метод лечения побудили их принять его как панацею во многом так же, как наш современный авангард принял буддийскую практику. Дочь Луиса Комфорта Тиффани, Дороти Берлингем, выдающаяся фигура в Нью-Йорке начала 1900-х годов, например, оставила своего маниакально-депрессивного мужа после его безжалостной и бесконечной серии срывов и в 1925 году забрала своих четверых маленьких детей и уехала в Вену для психоанализа с Фрейдом. В конце концов, переехав в квартиру поблизости от Фрейда, Дороти Берлингем начала отношения с семьей Фрейдов, продлившиеся всю ее жизнь бок о бок с Анной Фрейд (Берлингем умерла в 1979 году). Анна Фрейд стала психоаналитиком ее детей, но, по крайней мере, один из них, ее сын Боб, похоже, унаследовал маниакально-депрессивную болезнь от своего отца. В трагической истории, изложенной внуком г-жи Берлингем Майклом Джоном Берлингемом в его книге «Последняя Тиффани», описывалось, что Боб страдал от явных маниакальных и депрессивных эпизодов и умер ранней смертью в возрасте пятидесяти четырех лет. Однако вера Анны Фрейд в психоанализ была настолько велика, что даже когда литий был открыт как эффективное профилактическое средство, она не стала рассматривать его использование. Ему было разрешено только лечение, которое соответствовало параметрам фрейдистской идеологии — подход, печально известный своей неэффективностью для его состояния.

Несомненно, есть практикующие дхарму, которые таким же образом лишают себя возможностей из-за веры в универсальность своей идеологии. Таким людям было бы полезно вспомнить учение Будды о срединном пути, особенно его совет против поиска счастья через умерщвление себя посредством различных форм аскетизма, которые он называл «болезненными, недостойными и бесполезными». Умышленное страдание от психического заболевания, когда есть милосердное лечение, — это не что иное, как современная аскетическая практика. Сам Будда пробовал такие аскетические практики, но отказался от них. Его совета стоит придерживаться.

Примечание: все имена, идентификационные характеристики и другие детали случаев в этой статье были изменены.

Примечания

Let’s block ads! (Why?)

Незримая черта

Журнал «Эрос и Космос» вместе с Михаилом Барановым и журналом «Wild Yogi» размышляет о незримой черте между практикой хатха– и раджа-йоги и предлагает вниманию читателей новый выпуск подкаста «Йога в современном контексте».

Не вдаваясь в традиционные определения того, что такое «счастье йогина» и с чем его едят, проведём незримую черту между методами хатхи и раджи. Одной из основных ценностей йоги как технологии саморазвития является способность к управлению «внутренним состоянием». Универсальная способность, позволяющая «истинному йогину» выруливать в «счастье спокойствия» независимо от жизненных обстоятельств, где бы он ни был и что бы ни делал.

Счастье спокойствия и систему управления, разумеется, каждый представляет немного по-своему. И представление это меняется в силу внутренних причин и условий — особенностей восприятия, опыта, выбранной перспективы и отношения ума к «событиям внутренней жизни».

Устранение несчастья — дукхи как психического феномена — является одним из основных предметов практики. Или, как минимум, необходимым исходным условием для чего-то большего.

При формально общем целеполагании (все приличные йоги хотят в гипотетическое самадхи, а через него в кайвалью/нирвану), хатха-йога в большей степени направлена на создание условий, а раджа — на понимание и устранение причин.

Создать условия, в которых дукха слабеет, не может развернуться или не возникает, разумеется, не менее важно, чем устранить причины её актуализации, разрастания и укоренения в сознании.

Многие йогины интуитивно чувствуют разницу методов, но мудреют неравномерно. Поскольку процесс появления праджни (мудрости) как навыка различающего постижения, устраняющего дукху путем её понимания, — процесс нелинейный, включающий разные стадии и прозрения, где разные уровни управления дополняют друг друга.

Управление как самоконтроль, дисциплина, усилие — через изменение поведения происходят изменения в теле и постепенно в сознании.

Управление как осознавание и понимание психических процессов — когда изменения в поведении происходят вследствие изменений в сознании.

Вриндаван Дас. Возлежащий Будда. Источник: pixels​.com

Идеалом хатха-йоги является контроль над жизненной силой — движением прана-вайю, а пределом её развития — манифестация кундалини. Праной, как известно, управляет ум; эффективное управление возможно в специальных состояниях ума, к которым йогин так стремится, развивая специализированные качества.

Одно из таких качеств — способность к сосредоточению — универсальный навык, объединяющий методы раджа– и хатха-йоги. Важно понимать, что йогическое сосредоточение — это искусство отпускания. Отпустить необходимо всё, что мешает сосредоточиться на избранном объекте, для этого нужна беспристрастность. Если самоконтроль осуществляться через подавление, подобно перетягиванию каната между тем, что «хочется» уму, и тем, что необходимо делать, это вызывает бессознательное напряжение, истощает нервную систему и «энергетический ресурс»; такой тип концентрации противоположен йогическому. Подобно тому как при выполнении асан нам нужно умело управлять мышечным тонусом — напрягая и расслабляя всё то, что необходимо, в итоге равномерно перераспределяя усилие, управление «мышцами ума» — это удержание избранного объекта через отпускание всего остального — равномерное распределение усилий разума в поле сознания.

Правильное сосредоточение имеет психофизический маркер — ощущение покоя. Покоя в теле не бывает без покоя в сознании, поэтому и прийти к этому состоянию можно с «разных сторон». Чтобы себя проверить, полезно их сопоставлять.

То самое сукхам-стхирам-асанам — «удобство и устойчивость» в асане, к которому стремится хатха-йог, — для раджа-йога выражается в однонаправленности ума и психическом расслаблении.

Чтобы сосредоточить ум, нужно отпустить всё неактуальное, и для этого проявить невозмутимость, беспристрастность.

Иначе говоря, сосредоточение + психическое расслабление = покой.

Само по себе состояние собранности и покоя не является целью практики — это средство, навык, который мы сформировали.

Чтобы в сознании произошли более глубокие изменения, необходимо увидеть и понять скрытые интенции ума, точно так же, как можно видеть и понимать технические ошибки в выполнении асан и пранаям или погрешности в питании. И тогда уже рулить — но совсем иначе.

Чтобы в сознании произошли более глубокие изменения, необходимо увидеть и понять скрытые интенции ума

И тут проходит ещё более отчетливая «незримая черта» в методах хатхи и раджи — осознанность, или памятование, качество ума, позволяющее наблюдать, как работает ум, на языке современной психологии — метакогниция.

Осознанность как универсальное умственное качество хатха-йога развивает крайне мало, по ходу дела, не заостряя на нём внимания. В раджа-йоге пошаговая культивация осознанности, как и сосредоточения, является основным предметом практики.

Разумеется, важно, на что направлены сосредоточение и осознанность — сосредоточиться мы можем на любом «интересном» занятии. Но на основе влечения, жажды, не осознавая, как оно «окрашивает» ум и тело на разных уровнях. Из умелых качеств ума «вырастает» праджня — понимание. И понимает йогин процессы внутренней жизни, потому что одновременно с расширением спектра восприятия, способностью избирательно настраивать внимание и осознавать, что при этом поменялось, появляется и способность видеть в разных перспективах. Подобно тому, как вы смотрите через объектив видеокамеры, а потом на экран ноутбука — на то, что вы запечатлели, наблюдая одновременно, как бы со стороны то, как вы смотрите на этот экран — в котором видите «себя», снятого на видеокамеру. Вы внутри себя и одновременно непостижимым образом снаружи — такова особенность работы органов чувств и ума. И здесь, в этом процессе, вы и умелый оператор, и главное действующее лицо, и зритель, и режиссер-постановщик… и где теперь во всём этом можно найти «себя»?.. сиди себе, наблюдай.

Способность наблюдать работу ума, понимать, как он устроен, и управлять им, умело используя «достоинства и недостатки», тренируется так же, как тренируется тело. Постепенно и настойчиво. И в этой работе, как во всяком деле, есть свои особенности — обусловленные нашим внутренним отношением к предмету, нашими установками, которые могут быть «умелыми и неумелыми», приносящими «благо» и «страдание». Более того, только наше внутреннее отношение и определяет, что для нас является «благом и страданием», — вот об этом и «поговорим» в очередном выпуске подкаста «Йога в современном контексте», посвящённом «Внутренним установкам в практике Випассаны».

Формальным поводом для подготовки серии подкастов «Йога в современном контексте» является курс «Внутренние практики йоги», который планируется осенью 2020 года в Чирали, Турция (преподаватели курса — М. Баранов, И. Журавлёв, Е. Пустошкин).

Let’s block ads! (Why?)