Статьи

Нейрональные корреляты недвойственного сознавания в медитации

Оригинал статьи на английском языке был опубликован в журнале «Анналы Нью-Йоркской академии наук» (Ann NY Acad Sci 1307: 9 – 18. 2014. © The New York Academy of Sciences). Перевод выполнен Никитой Свистуновым под редакцией Сергея Гуленкина с разрешения автора специально для журнала «Эрос и Космос».

Мауриц Корнелис Эшер. День и ночь, февраль 1938. © The M. C. Escher Company

Такие дуальности, как «я» и «другое», «хорошо» и «плохо» и «внутри группы» и «вне группы», являются распространенными чертами человеческого опыта, структурирующими большинство когнитивных и аффективных процессов. Тем не менее, совершенно другой способ переживания, в котором такие двойственности ослаблены, а не укреплены, также доступен. Он зависит от распознания в потоке нашего сознания недвойственного сознавания (НДС) — фонового сознавания, которое предшествует концептуализации и намерению и которое может контекстуализировать различное перцептивное, аффективное или когнитивное содержимое, не разделяя поле опыта на привычные дуальности. Эта статья вносит на обсуждение НДС, как оно переживается в тибетской буддийской медитации, и рассматривает результаты нашего исследования влияния НДС на антикоррелятивные внутренние (или сеть пассивного режима работы мозга — нервная сеть взаимодействующих участков головного мозга, активная в состоянии, когда человек не занят выполнением какой-либо задачи, связанной с внешним миром, а, напротив, бездействует, отдыхает, грезит наяву или погружен в себя. — Прим. перев.) и внешние сети (нервная сеть, модулирующаяся с помощью внешней сенсорной стимуляции в мозге. — Прим. перев.) в мозге. Также обсуждаются предварительные данные из текущего исследования НДС с минимизированным феноменальным содержанием, которое указывает на участие сети предклинья в НДС.

Введение

Азиатские созерцательные философии, восходящие по крайней мере к IV веку н. э.1 и, возможно, еще к VIII веку до н. э.2, описали структурирование человеческого опыта с помощью субъект-объектной дихотомии, сопровождаемое конкуренцией между изнутри и извне управляемой психической деятельностью. Такое структурирование было обозначено как дуальность и рассматривается как фрагментация области опыта на необязательно антагонистические полюса, такие как «внутреннее» против «внешнего», «я» против «другого», «хорошее» против «плохого» и «сознание» против «материи». Корни этой дуальности понимаются по-разному как восходящие либо к базовой идентификации себя с телом и разумом, либо к представлению о независимом самобытии в людях и объектах, либо к грамматической структуре языка, которая неизбежно организует познание вокруг дихотомии субъект-объект.3 В современной науке также наблюдались различные аспекты дуальности. Биологические корни «я» и «не-я» связывали с функционированием иммунной системы,4 с интероцептивными и экстероцептивными нейронными картами, представляющими границы тела,5,6 и с картами влияния взаимодействий с окружающей средой на гомеостаз внутренних систем организма.7 Дуалистическая структура когнитивных процессов изучалась в отношении «самореферентных» (связанный с собственным «я». — Прим. перев.) против «аллоцентрических» (связанный с чем-то внешним, с другим. — Прим. перев.) познаний,8,9 а также социальных конструктов, таких как внутригрупповое или внегрупповое членство.10 Хотя большинство таких двойственностей возникают естественным образом, их психологическое «цементирование» может привести к чрезмерной фрагментации опыта.

С точки зрения крупномасштабной организации коры, интересная, но спекулятивная идея состоит в том, что эта фрагментация человеческого сознания отражает широкое разделение коры на внутреннюю и внешнюю сети.11,12 Временные ходы этих двух широких мозговых сетей обычно антикоррелируют, даже когда субъекты находятся в состоянии покоя.13 – 15 Каждая из двух глобальных сетей состоит из нескольких подсетей, которые соотносятся со зрением, слухом, сенсомоторной функцией, эпизодической памятью, произвольным вниманием, выделением и исполнительным контролем.19 Внешняя сеть положительно реагирует на задачи, связанные с внешними стимулами, и включает в себя дорсальную сеть внимания, префронтальную сеть когнитивного контроля, а также сенсорные и моторные сети. Внутренняя сеть, или сеть пассивного режима работы мозга, реагирует более сильно, когда мы не вовлечены в задачу (но см. ссылку 20), и включает в себя срединную базовую сеть (midline core network) и медиальную сеть височной доли, объединяя области предклинья, коры задней части поясной извилины, нижней теменной доли и медиальной префронтальной коры, а также области гиппокампа в медиальной височной доле. Внутренняя сеть вовлечена в широкий спектр самореферентных процессов, включая самосознание или саморефлексию, будущее планирование и принятие решений о своем текущем личном состоянии, построение сцены из памяти или воображение будущего, творчество, а также блуждание ума.21 – 24 Межобластные корреляции, указывающие на функциональную связность между узлами внутренней сети, демонстрируют различные изменения на разных стадиях сна, седации и гипноза, и это даёт основания предполагать, что состояние сознания индивидуума может оказывать существенное влияние на синхронизацию между этими областями.25 – 28 Особый интерес в этом отношении представляют исследования, в которых изучаются изменения функциональной связности узлов внутренней сети / сети пассивного режима работы мозга у пациентов с минимальным сознанием.29 – 31 Исследования, включающие таких пациентов, а также исследования возврата к сознанию из анестезии, указывают на центральную роль областей, которые составляют внутреннюю сеть, и предклинья в частности, в сознании.32 – 34

Одна из центральных, хотя и сложных с научной точки зрения, идей недвойственных созерцательных традиций, в частности дзогчен и махамудры в тибетском буддизме и адвайта-веданты и кашмирского шиваизма в индуизме, заключается в том, что на некотором фундаментальном уровне человеческий опыт не разделяется на противоположные дуальности, но что такая фрагментация, будучи универсальным условием человеческой жизни, все же является побочной для более единой реальности, лежащей в основе нашего повседневного опыта.35,36 Такой единый опыт возможен, с точки зрения этих традиций, из-за наличия аспекта нашего сознания, который не опирается на дуалистические концептуальные конструкции и символические представления для познания. Таксономии сознания, разработанные в этих традициях, распознают различные уровни психического функционирования, примерно соответствующие перцептивным, аффективным и когнитивным содержаниям и глобальным состояниям активации, таким как бодрствование, сон и глубокий сон. К ним они добавляют различные измененные состояния сознания, возникающие при медитативном поглощении; субстратное сознание, которое считается вовлеченным в сохранение воспоминаний; и неконцептуальное недвойственное сознавание (НДС), которое пребывает, обычно не распознанное, на фоне всего сознательного переживания.37 Это фоновое сознавание в медитации предстает унитарным и неизменным — ведение, которое само по себе пусто от содержания, однако ясно сознающее и блаженное — в то время как различные сенсорные, аффективные и когнитивные содержания, а также различные состояния активации, предстают перед ним как динамические процессы или, как гласит известная метафора, как образы в зеркале.38 НДС характеризуется, среди прочего, своим рефлексивным свойством — оно знает, что оно сознательно, не полагаясь на последующие моменты концептуального познания.39 Согласно некоторым традициям, наша неспособность обычным образом обнаруживать НДС происходит из-за маскировки этого рефлексивного свойства ошибочными познаниями, возникающими из субстратного сознания. Тогда как НДС переживается в медитации как яркое присутствие пустотного сознавания, которое знает себя напрямую без посредничества концептуальной мысли, субстратное сознание переживается как приятно расслабленное поглощенное состояние, родственное глубокому сну, но не полностью бессознательное, которое узнается задним числом. Вопрос о том, каким может быть отношение НДС к субъективности и чувству себя, был предметом серьезных дискуссий среди различных азиатских философий и выходит за рамки этого обзора.35 – 40

Определение НДС с точки зрения существующих конструкций когнитивной науки является сложной задачей, так как это аспект сознания, который еще недостаточно исследован. Предпринимались попытки классифицировать различные техники медитации на две широкие категории на основе задействованных ими механизмов внимания: сфокусированное внимание (СВ) и открытый мониторинг (ОМ), причем медитация НДС (тиб. Rig-pa) классифицировалась во второй категории.41 Как указывалось нашей группой и другими, ключевые особенности НДС дифференцируют стиль медитации НДС как третью категорию медитации.42,43 Эти различия будут обсуждаться в следующем разделе.

Подходы к практике медитации

На протяжении многих веков в различных созерцательных традициях возникали разные подходы к решению проблемы двойственности. Некоторые подходы выбрали монистическое решение, пытаясь отвергнуть ту или иную сторону опыта, например, преуменьшая значение субъективного в пользу объективного или наоборот. Другие подходы попытались покончить как с субъективными, так и с объективными аспектами опыта, и стремятся к полному прекращению опыта сродни глубокому сну. Наконец, в недвойственных подходах субъективные и объективные полюсы опыта воссоздаются в рамках базового пространства НДС и при этом понимаются как две стороны единого поля переживания. В некоторых созерцательных традициях аспекты этих разных подходов рассматриваются как этапы прогресса в практике медитации, а фактическая цель — недвойственный подход.35,36,44

Исключительно субъектный подход

Идея исключительно субъектного подхода состоит в том, чтобы ограничить возникновение внешних психических процессов, связанных с опытом окружающей среды, обычно посредством сосредоточения внимания на некотором внутреннем аспекте опыта, связанном с самим собой, будь то перцептивный, аффективный или когнитивный аспекты. Такой подход встречается, в частности, в некоторых школах веданты и санкхья-йоги.45 Исследования техник, которые преследуют эту цель, показали повышенную активность узлов внутренней сети, или сети пассивного режима работы мозга, в частности, медиальных префронтальных и медиальных теменных кортикальных слоев.46 – 48 Цель таких медитаций традиционно обозначается как «повышение самосознания» или «реализация чистого сознания или Я». Это согласуется с современными выводами о роли внутренней сети в самосознании и организации опыта.49, 50 Важное озарение, которое приходит из таких медитативных практик и перекликается с современным пониманием функционирования мозга, — это осознание того, что опыт человека зависит от его ума.51 В некоторых традициях это осознание распространилось до идеалистического представления о том, что сам физический мир нереален и является просто конструкцией ума.52

Исключительно объектный подход

Идея, лежащая в основе исключительно объектного подхода, заключается в том, чтобы ограничить субъективную сторону опыта и связанные с «я» психические процессы и подчеркнуть объективную внешнюю сторону, обычно посредством сосредоточения внимания на мгновенной природе чувственного опыта.53 Этот подход встречается преимущественно в более ранних буддийских традициях, таких как тхеравада и дзен, хотя как базовая форма буддийской практики он распространен во всех буддийских школах, поскольку для точности наблюдения за когнитивными и эмоциональными процессами необходима некоторая степень стабильности внимания. Метод состоит в том, чтобы культивировать СВ, начиная с дыхания в качестве объекта фокуса, после чего обычно следует  практика открытого непредвзятого мониторинга всего, что возникает в опыте от момента к моменту.54 Такой фокус внимания на чувственном измерении опыта ослабляет субъективность и самопоглощенность в пользу объективного восприятия. Этот акцент также был выражен в терминах гипотетического перехода от эгоцентрической к аллоцентрической пространственной обработке.55 Спонтанное мышление или блуждание ума не поощряются, и прогресс измеряется поэтапно, где стадии отображают способность к внимательной поглощенности.56 В контексте практики тантрической ваджраяны этот метод был усовершенствован, чтобы позволить изолировать НДС или «ясный свет» от феноменального содержимого и таким образом ознакомить медитирующего с этим аспектом его или ее ума.38

Исследования медитаций с использованием исключительно объектного подхода показали увеличение активности узлов внешней сети, особенно в областях, связанных с СВ и мониторингом57, вместе со снижением активности в узлах внутренней сети, особенно в медиальной префронтальной коре и задней поясной извилине. Эти изменения сопровождаются увеличением антикорреляции между узлами внутренней и внешней сетей.58 – 60 Такое увеличение антикорреляции интерпретируется как увеличение функциональной сегрегации между этими двумя сетями.

Было обнаружено, что забвение себя61 и поглощение чувственным опытом, связанным только с объектами, или заданием, широко распространено даже у немедитаторов и дает определенные преимущества в оптимизации производительности, в частности в легкой атлетике и искусстве.62 Ослабление внутренней системы, в частности медиальной префронтальной коры, по-видимому, является общей чертой этих «потоковых» состояний.63 Хотя такое ослабление самооценивающей ментальности может быть схожим в потоковых состояниях и медитации, существуют важные различия, так как медитации СВ и ОМ приводят на продвинутых стадиях к состояниям поглощения, в которых феноменальное содержание значительно уменьшается.

Было также обнаружено, что снижение активности медиального префронтального узла внутренней системы облегчает симптомы некоторых клинических состояний, таких как руминативное мышление (повторяющиеся мысли о ситуации, которая вызвала сильные отрицательные переживания. — Прим. перев.), которое сопровождает эпизоды большой депрессии.64 Было показано, что руминативное мышление коррелирует с гиперактивностью медиальной префронтальной коры и с повышенной связностью области субгенуальной поясной извилины медиальной префронтальной коры с корой задней части поясной извилины, областей, которые участвуют в оценке и эпизодической памяти.64 У людей с синдромом дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ) аномальная организация и деятельность внутренней сети мешают постоянному вниманию и вовлечению в задачу.65 Эффект медитации СВ и ОМ на внимание может указывать на их возможную клиническую ценность в качестве дополнительных методов лечения при расстройствах внимания, хотя до сих пор недостаточно исследований, чтобы четко определить их эффективность.66,67 Несмотря на положительное влияние исключительно объектной медитации при определенных клинических состояниях,68 остается сомнительным, может ли продолжающееся подавление связанных с «я» аспектов опыта и ослабление активности внутренней сети быть здоровой долгосрочной стратегией. Внутренняя сеть имеет решающее значение для ряда когнитивных и аффективных процессов, которые делают то, что мы считаем уникальным человеческим сознательным опытом, и хроническое снижение ее активности может быть причиной некоторых трудностей, о которых сообщалось в практике этого стиля медитации.69,70

Ни субъект, ни объект

Эти подходы предполагают состояние глубокой поглощенности (санскр.: самадхи), сродни глубокому сну, когда все ментальные события, как связанные с внутренними, так и связанные с внешними аспектами опыта, прекращаются.71 То, что остается от реальной когнитивной способности в такой абсорбции, и каким образом, если таковой имеется, это состояние может отличаться от глубокого сна без быстрых движений глаз, было предметом некоторых дискуссий. Некоторые ранние школы буддизма рассматривают такое состояние, являющееся «ни сознательным, ни бессознательным» (пали: Nirodhasamapatti), в котором прекращаются все ощущения, как заключительную стадию поглощения и цель практики медитации, хотя многие более поздние школы оспаривают эту интерпретацию.72 Существует очень мало надежных научных исследований этих состояний,73 за исключением обнаружения физиологических коррелятов, таких как спонтанное прекращение дыхания, наблюдаемое при трансцендентальной медитации (ТМ),74 хотя сомнительно, приводит ли ТМ, практика исключительно субъектная, к этим состояниям, поскольку ее заявленной целью является чистое сознание или Я.42

Иллюзия кролика-утки

Недвойственный подход

Медитации НДС представляют альтернативу вышеупомянутым монистическим подходам. Вместо того, чтобы устранить тот или иной полюс опыта, медитации НДС облегчают реализацию естественного единства человеческого опыта, которое свободно от фрагментации на противоположные дуальности, например, «внутри — снаружи», «я — другое» и «хорошо — плохо». Эти медитации основаны на фоновом НДС, которое предшествует концептуализации и интенциональности и познает, не разделяя опыт на дуалистические противоположности, отсюда и термин «недвойственный» для этого сознавания.3,43

Медитации НДС можно отличить от медитаций СВ и ОМ по нескольким ключевым признакам.35 С точки зрения метода практики медитации НДС не предполагают преднамеренных усилий.35,42 Медитации СВ и ОМ полагаются на некоторую степень усилий, которые снижаются с развитием навыков, что приводит к безусильности на более поздних стадиях. Тем не менее, безусильность в медитации НДС отличается от овладения навыком. Скорее, это сродни прекращению усилий по поиску ключей при их обнаружении в кармане. Хотя медитации СВ и ОМ традиционно рассматриваются как сконструированные состояния, созданные посредством использования специальных стратегий внимания, медитации НДС основаны на выявлении рефлексивного сознавания, которое считается исконным и не сконструированным.35,75 Кроме того, медитации НДС можно рассматривать в первую очередь как контекстно-ориентированные, поскольку НДС имеет дело с контекстом опыта, а не с деталями этого опыта (удачную формулировку этого различия предложил Дэниел Браун, который, опираясь на тексты индо-тибетской буддийской традиции, указывает на разницу между «перспективой событий ума» — состояния активации или содержания, которые мы осознаём — и «перспективой самого ума». Последнее — это перспектива, из которой мы осознаём, или базис оперирования, обзорная точка сознавания, которая может быть либо обыденной/дуалистической, либо пробужденной/недвойственной. — Прим. ред.). Таким образом, они отличаются от медитаций, основанных на сосредоточении внимания или мониторинге переживаний, которые основаны на содержании и, как полагают, включают сети для эндогенного и экзогенного внимания и выделения.76,77 Эти различия также включают в себя более тонкие, такие как между медитацией НДС и безобъектной шаматхой, или медитацией сосредоточения, в которой ум освобождается от содержания и удерживается в пустом состоянии благодаря силе концентрации. Такая медитация зависит от использования эндогенного внимания и является формой медитации СВ. В современных исследованиях медитацию НДС также часто путают с медитацией открытого неосуждающего или невыбирающего осознавания, формой медитации осознанности, или внимательности (mindfulness), в которой практикующий отслеживает или следует за тем, что становится выступающей чертой его опыта от момента к моменту, не вовлекаясь или не вмешиваясь в переживаемое. Этот тип медитации является формой медитации ОМ, которая опирается на бдительность и внешнюю систему внимания. Он в первую очередь ориентирован на внимание к особенностям переживаний практикующего и, как и другие медитации ОМ, он не включает рефлексивное самопознание, которое характеризует НДС.44 Кроме того, НДС рассматривается созерцательными традициями как отличное от простого внимания к чувственному опыту, или феноменального осознавания, поскольку оно может контекстуализировать как простое феноменальное осознавание, так и расширенное сознание.78,79

Установление нейрональных коррелятов НДС и дифференцирование их от эндогенного и экзогенного внимания может оказаться чрезвычайно сложной задачей, о чем свидетельствуют усилия по дифференциации внимания и визуального осознавания. 80,81 В следующем разделе мы покажем один из возможных подходов, где исследуются изменения в функциональной связности глобально распределенных сетей. Существует мало исследований по НДС. Предыдущие исследования выявили увеличение плотности серого вещества в стволе головного мозга,82 уменьшение упреждающего представления аверсивных стимулов (стимулов, вызывающих отвращение. — Прим. перев.) и увеличение набора ресурсов внимания во время боли,83 увеличение амплитуды и согласованности электроэнцефалограммы (ЭЭГ) во время задач с условным отрицательным отклонением.84 Еще не было установлено с научной точки зрения, предусматривает ли безотносительная любовь и сострадание85  имплицитно некоторую степень НДС. Эта проблема была предметом давних дебатов в тибетской буддийской традиции, которые сосредоточены на вопросе о том, являются ли такие положительные качества исконными в НДС и проявляются ли они спонтанно после реализации НДС, или же они являются сконструированными состояниями, требующими постоянной тренировки для проявления в опыте и поведении практикующего.35

Нейрональные корреляты НДС

Практика медитации НДС характеризуется, после первоначальной активации ее рефлексивного свойства, постепенным уменьшением привычного разделения области опыта на связанные с «я» и связанные с «другим» процессы. По этой причине мы выдвинули гипотезу, что ее влияние на глобальные паттерны связи между внутренней и внешней системами будет отличаться от влияния исключительно объектных и исключительно субъектных медитаций. Как было рассмотрено в предыдущих разделах, исследования медитаций СВ и ОМ обнаружили увеличение антикорреляций между узлами внутренних и внешних сетей.58 – 60 Однако другие исследования не обнаружили изменений в каких-либо уровнях корреляции как и для медитации типа СВ, так и для типа ОМ.86 Наше исследование было первым, которое изучило такие изменения во время медитации НДС.

Мы исследовали опытных практикующих (4000 – 37000 часов практики) в тибетской буддийской традиции, большинство из которых могли выполнять медитации как НДС, так и СВ, в трех условиях: НДС, СВ и пассивной фиксации, в то время как они держали свой взгляд на точке фиксации в центре экрана.87 Фиксация использовалась для контроля значительных эффектов спонтанных саккад (быстрое движение глаза между точками фиксации. — Прим. перев.) на сигнал функциональной магнитно-резонансной томографии (фМРТ). Использование пассивной фиксации в качестве состояния покоя несколько проблематично для субъектов, практикующих медитацию, так как медитация со временем производит характерные эффекты, которые переносятся в состояние покоя.88 Кроме того, однажды реализованное НДС не может просто исчезнуть. Таким образом, наши инструкции для участников в состоянии пассивной фиксации состояли в том, чтобы позволить их дуалистическому уму свободно блуждать и избегать медитации любого типа.

В качестве общего показателя уровня антикорреляции между двумя сетями мы вычислили большой средний временной ряд для всех вокселей (элемент объемного изображения, содержащий значение элемента растра в трехмерном пространстве; вокселы являются аналогами двумерных пикселей для трехмерного пространства. — Прим. перев.) во внешних и внутренних областях интереса (ОИ), а затем вычислили корреляцию между этими двумя большими средними временными рядами. Как и предполагалось, медитация НДС привела к значительному снижению антикорреляции между внутренней и внешней сетью по сравнению с состоянием покоя. Другими словами, ее эффект состоял в увеличении функциональной связи между двумя сетями. Напротив, медитация СВ приводила к противоположному эффекту, значительно увеличивая антикорреляцию между двумя сетями (диаграмму с числовыми показателями заинтересованный читатель может найти в английском оригинале статьи. — Прим. ред.).

Эти различия в антикорреляции были специфичны для взаимодействий между внешней и внутренней системами. Не было никаких свидетельств различий в корреляциях между парами внутренних ОИ или между парами внешних ОИ. Аналогично, не было различий между условиями модуляции мозговой активности в обеих сетях, что оценивалось путем тестирования дисперсии временных рядов реакций.87 Наши результаты показывают, что на антикорреляцию между внутренними и внешними сетями можно воздействовать совершенно разными способами посредством медитации, и что медитация НДС отличается от медитаций СВ и ОМ тем, что она активирует состояние ума, в котором внешние и внутренние переживания становятся все более синергическими, а не конкурирующими.

Медитация недвойственного сознавания активирует состояние ума, в котором внешние и внутренние переживания становятся все более синергическими, а не конкурирующими

Сеть сознавания предклинья

В фМРТ-исследовании НДС с ​​минимальным феноменальным содержанием, которое мы в настоящее время проводим, участники медитируют с закрытыми глазами, уменьшая феноменальное содержание, либо в расслабленном спокойном состоянии, либо в медитации НДС. Мы особенно заинтересованы в функциональных изменениях связности в узлах сети, образованной когнитивной/ассоциативной центральной областью предклинья.89 Эта область предклинья расположена вокруг предклинной борозды, дорсальна к субпариетальной борозде и вентральна к передней сенсомоторной и задним зрительным областям предклинья. Она проецируется на дорсолатеральную префронтальную кору (дПФК), дорсомедиальную префронтальную кору и угловую извилину в нижней теменной доле (подробное анатомическое определение этой области и ее сети проекций см. по ссылке 89). Центральное предклинье как функционально, так и анатомически отличается от задней поясной извилины (ЗПИ), которая была обычно объектом исследований изменений функциональной связности во время медитации.59,89 Интересная особенность этой сети состоит в том, что ее узлы охватывают как внутренние, так и внешние сети (но см. ссылку 15). Ни одно исследование до настоящего времени не рассматривало когнитивную роль центрального предклинья, чтобы дифференцировать ее от роли более дорсальных областей, участвующих в сенсомоторной и зрительной обработке, а также от функций, связанных с задней поясной извилиной. Было обнаружено, что вместе с другими областями медиальной теменной коры оно участвует в построении эгоцентрической системы пространственной привязки, эпизодическом извлечении воспоминаний и cамореферентной обработке.33,90 Функциональная связь предклинья с другими узлами внутренней системы является показателем общего уровня сознания.31,91 Это также область с наибольшим увеличением активности при достижении осознанности во время сна.92 Основные области, которые получают проекции от центрального предклинья, указывают на его роль в познании: дПФК участвует в рабочей памяти;93 и угловая извилина, помимо других функций, участвует в умственном представлении и интеграции мультисенсорной информации, во внимательности и пространственном познании, и в проекции себя в будущее.16,94 Хотя наше предыдущее исследование не обнаружило статистически значимых различий в соединяемости отдельных ОИ, связность ОИ центрального предклинья была немного выше в случае НДС.87 Приведенное выше утверждение привело нас к предположению, что сеть центрального предклинья может быть значительно вовлечена в НДС. Наш интерес к этому региону был поддержан сообщениями участников о наличии двух специфических особенностей НДС: рефлексивность, традиционно описываемая как сознавание, осознающее само себя; и пространственная протяженность, описываемая как единообразие пространства внутри и снаружи тела.

Предварительные данные этого исследования указывают на то, что НДС привело к увеличению связности между центральным предклиньем и дПФК, что сопровождается уменьшением связности между центральным предклиньем и правой угловой извилиной (ПУИ), тогда как связность ПУИ с правой дПФК и левой дорсомедиальной префронтальной корой увеличилась, межполушарная связь между левой и правой дПФК снизилась. Интересно, что никаких существенных изменений в соединении не наблюдалось между центральным предклиньем и медиальной префронтальной корой, а также между дорсальной передней поясной извилиной (ППИ) и другими областями интереса.

Несмотря на то, что еще слишком рано интерпретировать эти результаты, могут быть предложены некоторые, хотя и предварительные, предположения: увеличение функциональной связности между центральным предклиньем и дПФК может указывать на степень единства сознавания95 и связано с рефлексивностью НДС, поскольку информация из центрального предклинья хранится онлайн в рабочей памяти. Наблюдаемое уменьшение связности центрального предклинья с ПУИ может способствовать ощущению пространственной протяженности, поскольку две области вместе участвуют в интеграции систем пространственной привязки.90,96 Маловероятно, что этот результат обусловлен обратным эффектом, в котором связность в области увеличивается в результате подавления активности в этой области в предыдущем состоянии, поскольку временные характеристики условий находятся в противоположном направлении, контрольное условие находится в состоянии покоя, и эффект наблюдается только в ПУИ.

Интересно, что отсутствие значительных изменений в функциональной связности между центральным предклиньем и областями медиальной префронтальной коры может указывать на то, что во время НДС, даже при минимальном феноменальном содержании, нет активного подавления самореферентной обработки, такой как наблюдается в медитациях СВ или ОМ. Аналогичным образом, отсутствие значительных изменений в соединяемости дорсальной передней поясной извилины (ППИ) может свидетельствовать о требующей меньше усилий, менее когнитивно контролируемой природе медитации НДС.

Несмотря на то, что эти интерпретации в настоящее время весьма спекулятивны, наблюдаемые к настоящему времени изменения функциональных связей позволяют предположить, что центральное предклинье и его сеть могут быть значительно вовлечены в НДС. Медиальная париетальная кора в последнее время стала рассматриваться как наиболее сильно связанный центр коры, и это говорит о том, что одной из функций сети центрального предклинья может быть предоставление организующего центра97, реконтекстуализация деятельности других сетей, вовлеченных в представление опыта во время медитации НДС. Ключевой особенностью такой сети, помимо интеграции информационного содержания, должна быть способность представлять свое собственное состояние. Это может позволять сети опосредовать осознавание независимо от феноменального содержания. Конечно, возможно, что предполагаемые нервные механизмы для НДС затрагивают и другие области мозга.98

Хотя мы еще не исследовали подкорковые структуры, возможно, что изменения связности могут также наблюдаться для некоторых областей таламуса и ствола головного мозга, особенно тех, которые проецируются на предклинье. Однако, в то время как таламо-корковые соединения образуют необходимую основу, которая позволяет такой сети функционировать, предыдущие исследования показывают, что уровень сознания в такой сети будет в первую очередь определяться кортико-кортикальными связями.91 Таким образом, области ствола головного мозга и таламус, вовлеченные в общую активацию, являются необходимым, но не достаточным, нейрональным коррелятом НДС. Здесь важно отметить, что НДС не является базовым в том же смысле, что и биологические примитивы сознания, такие как, например, прото-я или базовое-я, поскольку оно может контекстуализировать первичные, вторичные и третичные99 аффективные и когнитивные процессы. Таким образом, НДС — это гораздо больше, чем просто бдительность, подобная той, которая встречается в прото– или базовом сознании.100 Это сознавание более высокого порядка, которое, по-видимому, присуще всем нам как потенциал.

Недвойственное сознавание — это сознавание более высокого порядка, которое, по-видимому, присуще всем нам как потенциал

Заключение

Результаты нашего исследования медитации НДС подтверждают интуитивную, но спекулятивную идею о том, что типичные антикорреляции между внутренней и внешней сетями могут отражать дуальность внутренней самореферентной и внешней аллоцентрической психической деятельности и что более высокая степень функциональной интеграции между этими двумя сетями, наблюдаемая во время медитации НДС, может быть связана с отмеченным уменьшением фрагментации опыта на «субъективное» и «объективное» или «я» и «другое» — те полюса, что сталкиваются в мистических состояниях союза или недвойственности. Наше текущее исследование указывает на то, что сеть центрального предклинья значительно вовлечена в эти изменения и, возможно, является нейрональным коррелятом НДС. Установление этого потребует дальнейших исследований, а также определения того, может ли степень корреляции/антикорреляции между внутренними и внешними сетями или их конкретными узлами использоваться в качестве индикатора уровня интеграции субъективных и объективных аспектов опыта.

Источники

  1. Dreyfus, G. & E. Thompson. 2007. “Asian perspectives: Indian theories of mind.” In The Cambridge Handbook of Consciousness.
  2. P.D. Zelazo, M. Moscovitch & E. Thompson, Eds.: 89 – 114. Cambridge: Cambridge University Press. Radhakrishnan, S. 1995. The Principal Upanishads. New Delhi, India: HarperCollins.
  3. Loy, D. 1998. Nonduality: A Study in Comparative Philoso– phy. Amherst, NY: Humanity Books.
  4. Lopez-Larrea, C., Ed. 2012. Self and Nonself Springer Series: Advances in Experimental Medicine and Biology. New York: Springer.
  5. Longo, M.R., E. Azanon & P. Haggard. 2010. More than skin deep: body representation beyond primary somatosensory cortex. Neuropsychologia 48: 655 – 668.
  6. Picard, F. 2013. State of belief, subjective certainty and bliss as a product of cortical dysfunction. Cortex. doi: 10.1016/j.cortex.2013.01.006.
  7. Damasio, A. 2003. Feelings of emotion and the self. Ann. N. Y. Acad. Sci. 1001: 253 – 261.
  8. Mitchell, J.P., M.R. Banaji & C.N. Macrae. 2005. The link between social cognition and self-referential thought in the medial prefrontal cortex. J. Cogn. Neurosci. 17: 1306 – 1315.
  9. Denny, B., H. Kober, T.D. Wager & K.N. Ochsner. 2013. A meta-analysis of functional neuroimaging studies of self and other judgments reveals a spatial gradient for mentalizing in medial prefrontal cortex. J. Cogn. Neurosci. 24: 1742 – 1752.
  10. Morrison, S., J. Deceity & P. Molenberghs. 2012. The neuroscience of group membership. Neuropsychologia 50: 2114– 2120.
  11. Golland, Y., P. Golland, S. Bentin & R. Malach. 2008. Data-driven clustering reveals a fundamental subdivision of the human cortex into two global systems. Neuropsychologia 46: 540 – 553.
  12. Soddu, A., M. Boly, Y. Nir, et al. 2009. Reaching across the abyss: recent advances in functional magnetic resonance imaging and their potential relevance to disorders of consciousness. Prog. Brain Res. 177: 261 – 274.
  13. Gusnard, D.A. & M.E. Raichle. 2001. Searching for a baseline: functional imaging and the resting human brain. Nat. Rev. Neurosci. 2: 685 – 694.
  14. Fox, M.D. & M.E.Raichle. 2007. Spontaneous fluctuations in brain activity observed with functional magnetic resonance imaging. Nat. Rev. Neurosci. 8: 700 – 711.
  15. Buckner, R.L., J.R. Andrews-Hanna & D.L. Schacter. 2008. The brain’s default network: anatomy, function, and relevance to disease. Ann. N. Y. Acad. Sci. 1124: 1 – 38.
  16. Andrews-Hanna, J.R., J.S. Reidler, J. Sepulcre, et al. 2010. Functional-anatomic fractionation of the brain’s default network. Neuron 65: 550 – 562.
  17. Raichle, M.E. 2011. The restless brain. Brain Connect. 1: 3 – 12.
  18. Vincent, J.L., I. Kahn, A.Z. Snyder, et al. 2008. Evidence for a frontoparietal control system revealed by intrinsic functional connectivity. J. Neurophysiol. 100: 3328 – 3342.
  19. Yeo, B.T.T., F.M. Krienen, J. Sepulcre, et al. 2011. The organization of the human cerebral cortex estimated by intrinsic functional connectivity. J. Neurophysiol. 106: 1125 – 1165.
  20. Spreng, R.N. 2012. The fallacy of task-negative network. Front. Psychol. 3: 145.
  21. Baird, B., J. Smallwood, M.D. Mrazek, et al. 2012. Inspired by distraction: mind wandering facilitates creative incubation. Psychol Sci. 10: 1117 – 1122.
  22. Christoff, K., A.M. Gordon, J. Smallwood, et al. 2009. Experience sampling during fMRI reveals default network and executive system contributions to mind wandering. Proc. Natl. Acad. Sci. 106: 8719 – 8724.
  23. Mason, M.F., M.I. Norton, J.D. Van Horn, et al. 2007. Wandering minds: the default network and stimulus-independent thought. Science 315: 393 – 395.
  24. Smallwood, J. et al. 2008. Going AWOL in the brain-mind wandering reduces cortical analysis of the task environment. J. Cogn. Neurosci. 20: 458 – 469.
  25. Friston, K.J. 1995. Functional and effective connectivity in neuroimaging: a synthesis. Hum. Brain Mapp. 2: 56 – 78.
  26. Horovitz, S.G., A.R. Braun, W.S. Carr, et al. 2009. Decoupling of the brain’s default mode network during deep sleep. Proc. Natl. Acad. Sci. U. S. A. 106: 11376 – 11381.
  27. Stamatakis, E.A., R.M. Adapa, A.R. Absalom & D.K. Menon. 2010. Changes in resting neural connectivity during propofol sedation. PLoS One 5: e14224. doi: 10.1371/journal.pone.0014224.
  28. Demertzi, A., A. Soddu, M.E. Faymonville, et al. 2011. Hypnotic modulation of resting state fMRI default mode and extrinsic network connectivity. Prog. Brain Res. 19: 309– 322.
  29. Ovadia-Caro, S., Y. Nir, A. Soddu, et al. 2012. Reduction in inter-hemispheric connectivity in disorders of consciousness. PLoS One 7: e37238. doi: 10.1371/jour– nal.pone.0037238.
  30. Vanhaudenhuyse, A., A. Demertzi, M. Schabus, et al. 2010. Two distinct neuronal networks mediate the awareness of environment and of self. J. Cogn. Neurosci. 23: 570 – 578.
  31. Rosanova, M., O. Gosseries, S. Casarotto, et al. 2012. Recovery of cortical effective connectivity and recovery of consciousness in vegetative patients. Brain 135: 1308 – 1320.
  32. Alkire, M.T., A.G. Hudetz & G. Tononi. 2008. Consciousness and anesthesia. Science 322: 876 – 880.
  33. Cavanna, P.E. & M.R. Trimble. 2007. The precuneus: a review of its functional anatomy and behavioral correlates. Brain 129: 564 – 583.
  34. Vogt, B.A. & S. Laureys. 2005. Posterior cingulate, precuneal and retrosplenial cortices: cytology and components of the neural network correlates of consciousness. Prog. Brain Res. 150: 205 – 217.
  35. Rabjam, L. 2001. The Precious Treasury of the Basic Space of Phenomena. Junction City, CA: Padma Publishing.
  36. Sharma, C. 1987. Critical Survey of Indian Philosophy. Delhi, India: Motilal Banarsidas.
  37. Trangu, K. 2001. Five Buddha Families and Eight Consciousnesses. Auckland, New Zealand: Zhyisil Chkyi Ghatsal Publications.
  38. Lama, D. xiv., 2004. Dzogchen. Ithaca, NY: Snow Lion.
  39. Williams, P. 2000. The Reflexive Nature of Awareness. New Delhi, India: Motilal Banarsidass.
  40. Sideritis, M., E. Thompson & D. Zahavi. 2011. Self, No Self? New York: Oxford University Press.
  41. Lutz, A., H.A. Slagter, J.D. Dunne & R.J. Davidson. 2008. Attention regulation and monitoring in meditation. Trends Cogn. Sci. 12: 163 – 169.
  42. Travis, F. & J. Shear. 2010. Focused attention, open monitoring and automatic self-transcending: categories to organize meditations from Vedic, Buddhist and Chinese traditions. Conscious. Cogn. 19: 1110 – 1118.
  43. Josipovic, Z. 2010. Duality and nonduality in meditation research. Conscious. Cogn. 19: 1119 – 1121.
  44. Lutz, A., J. Dunne & R. Davidson. 2007. “Meditation and the neuroscience of consciousness.” In The Cambridge Handbook of Consciousness. P.D. Zelazo, M. Moscovitch & E. Thompson, Eds.: 99 – 551. Cambridge, England: Cam– bridge University Press.
  45. Radakrishnan, S. & C.A. Moore. 1967. A Sourcebook in Indian Philosophy. New York: Princeton University Press.
  46. Lou, H.C., N. Marcus & T.W. Kjaer. 2005. The mental self. Prog. Brain Res. 150: 197 – 205.
  47. Travis, F., D.A. Haaga, J. Hagelin, et al. 2010. A self– referential default brain state: patterns of coherence, power, and eLORETA sources during eyes-closed rest and Transcendental Meditation practice. Cogn. Process 11: 21 – 30.
  48. Yamamoto, S., Y. Kitamura, N. Yamada, et al. 2006. Medial prefrontal cortex and anterior cingulate cortex in the generation of alpha activity induced by transcendental meditation: a magnetoencephalographic study. Acta Med. Okayama 60: 51 – 58.
  49. Lou, H.C., B. Luber, M. Crupain, et al. 2004. Parietal cortex and representation of the mental Self. Proc. Natl. Acad. Sci. U. S. A. 101: 6827 – 6832.
  50. Lou, H.C., M. Joensson & M.L. Kringelbach. 2011. Yoga lessons for consciousness research: a paralimbic network balancing brain resource allocation. Front. Psychol. 2: 366. doi: 10.3389/fpsyg.2011.00366.
  51. Traleg, K.R. 1993. The Influence of Yogachara on Tantra. Victoria, Australia: Kagyu E-Vam Buddhist Institute.
  52. Venkatesananda, S. 1984. The Concise Yoga Vasishtha. Albany, NY: SUNY Press.
  53. Farb, N.A.S., Z.V. Segal, H. Mayberg, et al. 2007. Attending to the present: mindfulness meditation reveals distinct neural modes of self-reference. Soc. Cogn. Affect. Neurosci. 2: 313 – 322.
  54. Vago, D.R. & D.A. Silbersweig. 2012. Self-awareness, self-regulation, and self-transcendence (S-ART): a framework for understanding the neurobiological mechanisms of mindfulness. Front. Hum. Neurosci. 6: 296. doi: 10.3389/fn– hum.2012.00296.
  55. Austin, J. 1998. Zen and the Brain. Cambridge, MA: MIT Press.
  56. Sayadaw, M. 1978. The Progress of Insight. Sri Lanka: Buddhist Publication Society.
  57. Brefczynski-Lewis, J.A., A. Lutz, H.S. Schaefer, et al. 2007. Neural correlates of attentional expertise in long-term meditation practitioners. Proc. Natl. Acad. Sci. U. S. A. 104: 11483 – 11488.
  58. Pagnoni, G., M. Cekic & Y. Guo. 2008. “Thinking about not-thinking”: neural correlates of conceptual processing during Zen meditation. PLoS ONE 3: e3083. doi: 10.1371/jour– nal.pone.0003083.
  59. Brewer, J.A., P.D. Worhunsky, J.R. Gray, et al. 2011. Meditation experience is associated with default mode network activity and connectivity. Proc. Natl. Acad. Sci. U. S. A. 108: 20254 – 20259.
  60. Kilpatrick, L.A., B.Y. Suyenobu, S.R. Smith, et al. 2011. Impact of mindfulness-based stress reduction training on intrinsic brain connectivity. Neuroimage 56: 290 – 298.
  61. Tanahashi, K., Ed. 2013. Treasury of the True Dharma Eye: Zen Master Dogen’s Shobo Genzo. Boulder: Shambala.
  62. Csikszentmihalyi, M. 2008. Flow: The Psychology of Optimal Experience. New York: Harper.
  63. Goldberg, I., M. Harel & R. Malach. 2006. When the brain loses its self: prefrontal inactivation during sensorimotor processing. Neuron 50: 329 – 339.
  64. Berman, M.G., S. Peltier, D.E. Nee, et al. 2011. Depression, rumination and the default network. Soc. Cogn. Affect. Neurosci. 6: 548 – 555.
  65. Sonuga-Barke, E.J. & F.X. Castellanos. 2007. Spontaneous attentional fluctuations in impaired states and pathological conditions: a neurobiological hypothesis. Neurosci. Biobehav. Rev. 31: 977 – 986.
  66. Krisanaprakornkit, T., C. Ngamjarus, C. Witoonchart & N. Piyavhatkul. 2010. Meditation therapies for attention– deficit/hyperactivity disorder (ADHD). Cochrane Database Syst. Rev. 6: CD006507. doi: 10.1002/14651858.CD006507. pub2.
  67. MacLean, K.A., E. Ferrer, S.R. Aichele, et al. 2010. Intensive meditation training leads to improvements in perceptual discrimination and sustained attention. Psychol. Sci. 21: 820 – 830.
  68. van Vugt, M.K., P. Hitchcock, B. Shahar & W. Britton. 2012. The effects of mindfulness-based cognitive therapy on affective memory recall dynamics in depression: a mechanistic model of rumination. Front. Hum. Neurosci. 6: 257. doi: 10.3389/fnhum.2012.00257.
  69. David, N., A. Newen & K. Vogeley. 2008. The “sense of agency” and its underlying cognitive and neural mechanisms. Conscious. Cogn. 17: 523 – 534.
  70. Britton, W. 2013. Varieties of contemplative experience. Talk presented at 10th Mind and Life SRI Conference, Garrison Institute. Garrison, NY.
  71. Loori, J.D. 2002. The Eight Gates of Zen: A Program of Zen Training. Boulder: Shabhala.
  72. Sharf, R.H.2013.“Is Nirva ̄na the same as insentience? Chinese struggles with an Indian Buddhist ideal.” In India in the Chinese Imagination: Buddhism and the Formation of Medieval Chinese Culture. J. Kieschnick & M. Shahar, Eds. Philadelphia: University of Pennsylvania Press, forthcoming.
  73. Hagerty, M.R., J. Isaacs, L. Brasington, et al. 2013. Case study of ecstatic meditation: fMRI and EEG evidence of self-stimulating a reward system. Neural Plast. doi: 10.1155/2013/653572.
  74. Travis, F. & R.K. Wallace. 1997. Autonomic patterns during respiratory suspensions: possible markers of transcendental consciousness. Psychophysiology 34: 39 – 46.
  75. Dunne, J.D. 2012. Toward an understanding of non-dual mindfulness. Contemporary Buddhism 12. doi: 10.1080/14639947.2011.564820.
  76. Jha, A., R. Klein, J. Krompinger & M. Baime. 2007. Mindfulness training modifies subsystems of attention. Cogn. Affect. Behav. Neurosci. 7: 109 – 119.
  77. Austin, J.H. 2009. Selfless Insight. Cambridge, MA: MIT Press.
  78. Namgyal, D.T. 2004. Clarifying the Natural State. Kathmandu: Ranjung Yeshe.
  79. Siegel, D. 2007. Mindfulness training and neural integration: differentiation of distinct streams of awareness and the cultivation of well-being. Soc. Cogn. Affect. Neurosci. 2: 259 – 263.
  80. Koch, C. & N. Tsuchiya. 2007. Attention and consciousness: two distinct brain processes. Trends Cogn. Sci. 11: 16 – 22.
  81. Tallon-Baudry, C. 2012. On the neural mechanisms subserving consciousness and attention. Front. Psychol. 2: 397. doi: 10.3389/fpsyg.2011.00397.
  82. Vestergaard-Poulsen, P., M. van Beek, J. Skewes, et al. 2009. Long-term meditation is associated with increased gray matter density in the brain stem. Neuroreport 20: 170 – 174.
  83. Lutz, A., D.R. McFarlin, D.M. Perlman, et al. 2013. Altered anterior insula activation during anticipation and experience of painful stimuli in expert meditators. Neuroimage 1: 538 – 546.
  84. Travis, F., J. Tecce, A. Arenander & R.K. Wallace. 2002. Patterns of EEG coherence, power, and contingent negative variation characterize the integration of transcendental and waking states. Biol. Psychol. 61: 293 – 319.
  85. Lutz, A., L.L. Greischar, N.B. Rawlings, et al. 2004. Long-term meditators self-induce high-amplitude gamma synchrony during mental practice. Proc. Natl. Acad. Sci. U. S. A. 101: 16369 – 16373.
  86. Manna, A., A. Raffone, M.G. Perrucci, et al. 2010. Neural correlates of focused attention and cognitive monitoring in meditation. Brain Res. Bull. 82: 46 – 56.
  87. Josipovic, Z., I. Dinstein, J. Weber & D.J. Heeger. 2012. Influence of meditation on anticorrelated networks in the brain. Front. Hum. Neurosci. 5: 183. doi: 10.3389/fn– hum.2011.00183.
  88. Taylor, V., V. Daneault, J. Grant, et al. 2013. Impact of meditation training on the default mode network during a restful state. Soc. Cogn. Affect. Neurosci. 8: 4 – 14.
  89. Margulies, D.S., J.L. Vincent, C. Kelly, et al. 2009. Precuneus shares intrinsic functional architecture in humans and monkeys. Proc. Natl. Acad. Sci. U. S. A. 106: 20069 – 20074.
  90. Zaehle, T., K. Jordan, T. Wu ̈stenberg, et al. 2006. The neural basis of the egocentric and allocentric spatial frame of reference. Brain Res. 1137: 92 – 103.
  91. Boly, M., M. Massimini, M.I. Garrido, et al. 2012. Brain connectivity in disorders of consciousness. Brain Connect. 2: 1 – 10. doi: 10.1089/brain.2011.0049.
  92. Dresler, M., R. Wehrle, V.I. Spoormaker, et al. 2012. Neural correlates of dream lucidity obtained from contrasting lucid versus non-lucid REM sleep: a combined EEG/fMRI case study. Sleep 7: 1017 – 1020.
  93. Wood, J.N. & J. Grafman. 2003. Human prefrontal cortex: processing and representational perspectives. Nat. Rev. Neurosci. 4: 139 – 147.
  94. Seghier, M.L. 2013. The Angular Gyrus: multiple functions and multiple subdivisions. Neuroscientist 19: 43 – 61.
  95. Kjaer, T.W. & H.C. Lou. 2000. Interaction between precuneus and dorsolateral prefrontal cortex may play a unitary role in consciousness: a principal component analysis of rCBF. Conscious. Cogn. 9: S59.
  96. Galati, G., G. Pelle, A. Berthoz & G. Committeri. 2010. Multiple reference frames used by the human brain for spatial perception and memory. Exp. Brain Res. 206: 109 – 120
  97. Tomasi, D. & N.D. Volkow. 2011. Functional connectivity hubs in the human brain. Neuroimage 57: 908 – 917.
  98. Tang, Y.Y., M.K. Rothbart & M.I. Posner. 2012. Neural correlates of establishing, maintaining, and switching brain states. Trends Cogn. Sci. 16: 330 – 337.
  99. Northoff, G. & J. Panksepp. 2008. The trans-species concept of self and the subcortical – cortical midline system. Trends Cogn. Sci. 12: 259 – 264.
  100. Davis, J.H. & E. Thompson. 2013. “From the five aggregates to phenomenal consciousness.” In A Companion to Buddhist Philosophy. S.M. Emmanuel, Ed.: 585 – 597. New York: Wiley.

Let’s block ads! (Why?)

Может ли внимательности быть слишком много? Ценность срединного пути

Оригинал статьи на английском языке увидел свет в 2019 году в журнале «Current Opinion in Psychology» (№28) и был размещён на сайте Лаборатории клинической и аффективной нейронауки Браунского университета вместе с другими материалами, посвящёнными вопросу о технике безопасности, показаниях, противопоказаниях и потенциальных неблагоприятных эффектах практики медитации. Перевод выполнен специально для журнала «Эрос и Космос» и публикуется впервые.

Предшествующие исследования показали, что очень немногие, если таковые вообще есть, психологические или физиологические процессы являются универсально полезными. Напротив, положительные явления, как правило, следуют немонотонной или перевёрнутой U-образной траектории, когда обыкновенно позитивные эффекты в конце концов оказываются отрицательными. В этом обзоре рассматривается, какие признаки немонотонности можно обнаружить в случае процессов, относящихся к внимательности (mindfulness — также: «практика осознанности»). Ряд процессов, связанных с внимательностью — включая осознанное направление внимания (наблюдающее осознавание, интероцепция), качества внимательности, осознанное регулирование эмоций (префронтальный контроль, децентрация, подверженность воздействию, принятие) и медитативную практику, — обнаруживают признаки немонотонности, граничных условий (т. е. границ применимости, эффективности использования. — Прим. ред.) или негативных эффектов в определённых обстоятельствах. Исследовательская повестка, связанная с рассмотрением внимательности как немонотонной, может обеспечить объяснительную рамку для сочетания положительных, нулевых и отрицательных эффектов, что в свою очередь может максимизировать эффективность вмешательств, основанных на внимательности.

Введение

Эффект, когда хорошей вещи оказывается слишком много, имеет место, если обыкновенно «положительные явления достигают точки перегиба, где их влияние становится негативным» [1]. Обнаруженный более ста лет назад как закон оптимальной мотивации Йеркса — Додсона, этот эффект получил подтверждение в рамках множества дисциплин: перевёрнутая U-образная кривая или немонотонное взаимоотношение между психологическими или физиологическими процессами и благополучием может быть настолько «фундаментальным и вездесущим» [1], что представляет собой «метатеоретический принцип» [3]. Грант и Шварц [1] показывают, что даже такие добродетели и положительные черты, как любопытство и оптимизм, немонотонны, у них есть оптимальный уровень, выше или ниже которого выгоды оказываются минимальны или же проявляются нежелательные последствия. Придя к выводу, что «нет такой вещи, как абсолютное благо», они выдвигают гипотезу [1] о том, что практика внимательности также должна иметь немонотонные эффекты, и рекомендуют исследователям изучить её граничные условия более тщательно. Учитывая популярность и быстрое распространение практик внимательности и соответствующих программ и продуктов, исследование оптимального уровня внимательности, — что также подразумевает определение граничных условий и негативных последствий, — пойдёт на пользу не только конечным потребителям, но и исследователям, разработчикам и организаторам программ.

Данный обзор следует предложению Гранта и Шварца [1] изучить потенциальную немонотонность или перевёрнутую U-образную траекторию внимательности. Немонотонность не входит в противоречие с положительными линейными взаимоотношениями между практикой внимательности и благополучием или работоспособностью. Скорее, это более широкая модель и потенциальная объяснительная система координат для исследования внимательного осознавания, которая включает в себя позитивные [4], смешанные, нулевые и противоречивые результаты [5], отличающиеся, а порой и негативные последствия для некоторых подгрупп [6, 7, 8], нежелательные и неблагоприятные эффекты [9, 10, 11, 12].

Учитывая многомерность внимательности [5], признаки немонотонности будут исследованы в ряде различных процессов, относящихся к внимательности (далее — ПОВ), таких как: осознанное направление внимания (осознавание ума-тела, интероцепция), качества внимательности, осознанное регулирование эмоций (префронтальный контроль, децентрация, подверженность воздействию, принятие), практика медитации внимательности [13]. Немонотонность будет изучаться в каждом ПОВ в первую очередь через демонстрацию позитивной связи между этим ПОВ и благополучием (что представлено восходящим уклоном кривой, рисунок 1, панель 1), а затем будет показано, как этот же полезный процесс может также иметь нежелательные последствия в определённых обстоятельствах, для определённых людей или когда дело заходит слишком далеко (что представлено нисходящим уклоном кривой, рисунок 1, панель 3). Каждый ПОВ будет исследован в первую очередь отдельно, с последующим обсуждением специальных или воздействующих факторов, таких как доза, исходные характеристики, сбалансированность практики, а также взаимодействие между человеком и контекстом.

Рисунок 1. Перевёрнутая U-образная траектория внимательности

Осознанное направление внимания

Наблюдающее осознавание

Намеренное направление внимания на переживания, разворачивающиеся в настоящем моменте, — центральный аспект внимательности — принято связывать со многими положительными результатами [4]. Тем не менее, также прослеживается взаимосвязь между высокими уровнями внимания, сфокусированного индивидом на себе, и психопатологией, а также негативными аффектами [14, 15]. В самом деле, высокие уровни наблюдающего осознавания как одной из граней внимательности неоднократно ассоциировались с ухудшением психического здоровья, включая возрастание депрессии, тревоги, диссоциации и злоупотребления психоактивными веществами [8, 16], а также снижением способности переносить боль [17]. Однако некоторые исследования выдвинули предположение, что корреляция между наблюдающим осознаванием и негативными последствиями зависит от уровня неосуждения и нереактивности, то есть от тех качеств, которые зачастую (но не всегда) считаются сущностными составляющими внимательности [8, 16].

Интероцепция и островковая доля

Поскольку нехватка интероцепции и гипоактивация островковой доли связываются с множеством видов психопатологии, тренировка внимательности, гипотетически, может давать положительные эффекты, повышая интероцепцию, или телесное осознавание, и активизируя островок [13, 18]. Эту гипотезу поддерживает то, что связанное с внимательностью повышение телесной осознанности ассоциируется с улучшением самочувствия пациентов с хронической болью, которые склонны избегать чувствование тела [19]. Было обнаружено, что увеличение в размере и активации островковой коры вызываются в результате как краткосрочной, так и долгосрочной медитативной тренировки, причём прослеживается корреляция с количеством практики [20 – 22]. Тем не менее, хотя преодоление дефицита интероцепции может давать широкий диапазон трансдиагностических преимуществ, это не означает, что высокие уровни интероцепции или островковой активации за пределами преодоления дефицита всё ещё будут давать преимущества. Высокие уровни интероцепции и/или островковой активации связаны с широким спектром нежелательных эффектов, включая увеличение возбуждения и эмоциональной интенсивности, депрессии, печали, тревоги, боли, травматических воспоминаний и клинических болевых синдромов [23 – 27], и все эти эффекты были обнаружены в контексте тренировки медитации внимательности [7, 9 ‚11, 12, 19, 28]. Подтверждая роль телесной осознанности в увеличении возбудимости во время медитации, недавнее исследование показало, что сфокусированная на теле тренировка интероцепции (сканирование тела, осознавание дыхания) привела к наибольшему стрессовому выбросу кортизола в сравнении с другими формами медитации [30].

Качества внимательности

Качества внимательности — это те установочные факторы, которые считаются сущностным фундаментом для практики внимательности [31]. Тогда как осознавание в настоящем моменте составляет «что» внимательности, качества внимательности определяют «как» — балансируя осознавание с такими качествами, как неосуждение, принятие, любопытство, открытость, оптимизм, уверенность в себе, храбрость, доверие, терпение, настойчивость, доброта, эмпатия, щедрость, благодарность, социальный интеллект, свобода, автономность и выбор. Хотя сложно представить, что каких-то из этих качеств может быть слишком много, Грант и Шварц [1] показывают, что все эти зачастую полезные качества являются немонотонными или, другими словами, могут иметь нежелательные издержки в определённых ситуациях, для определённых людей, или же если с ними слишком переусердствовать.

Осознанное эмоциональное регулирование

Эмоциональное регулирование и префронтальный контроль

Было установлено, что тренировка внимательности увеличивает префронтальный контроль над лимбической системой и миндалевидным телом (амигдалой), что связывается с улучшением регулирования эмоций, тревоги, депрессии, а также эмоциональной реактивности [22, 32]. Тем не менее, высокие уровни префронтального контроля над миндалевидным телом могут быть связаны с глобальным притуплением эмоций и диссоциацией [33]. В самом деле, вызванное медитацией снижение активности миндалевидного тела, как было обнаружено, способно ослаблять не только негативные эмоции, но и позитивные [34, 35]. Множество исследований установили, что тренировка медитации внимательности может приводить к снижению интенсивности, притуплению или полной потере как позитивных, так и негативных эмоций, а также к диссоциации у некоторых людей [9, 12, 33, 34, 36].

Децентрация и психологическое дистанцирование

Существенной частью осознанного регулирования эмоций является децентрация — способность «отступить назад» или установить психологическую дистанцию по отношению к переживаемому, вместо того чтобы сливаться с ним, и это особенно касается мыслей и эмоций [13, 37]. Было обнаружено, что децентрация является посредником некоторых сдвигов в улучшении самочувствия, связанных с внимательностью [38]. Однако практика внимательности соразделяет некоторые нейробиологические корреляты с диссоциацией, включая высокий парасимпатический тонус, префронтальный контроль над миндалевидным телом (обсуждавшийся выше), а также активацию нижней теменной доли (НТД) [33]. Фарб и соавторы [39] выдвинули гипотезу, что тренировка внимательности задействует диссоциирующие функции нижней теменной доли (внетелесные переживания и деперсонализацию), благодаря чему создаётся свойственный практике внимательности «отстранённый или объективный режим самонаблюдения», или способность переключиться из перспективы 1-го лица к перспективе 3-го. Учитывая это совпадение с диссоциацией, как обеспечить в практике внимательности оптимальный уровень психологического дистанцирования, чтобы «отступать назад» достаточно далеко, но не слишком далеко?

Подверженность воздействию и избегание опыта

Сознательно и последовательно используя «ориентацию на сближение» (approach orientation) [37], «разворот навстречу трудному» и переживание негативных эмоций во всей полноте, внимательность, как считается, даёт трансдиагностические преимущества, «облегчая угасание дистресса в ответ на сильные эмоции, что приводит к уменьшению эмоционального избегания и, следовательно, симптомов расстройства» [40]. Эмпирические свидетельства говорят о том, что многие расстройства вызываются и поддерживаются высокими уровнями избегания опыта. Основываясь на этих данных, теория подверженности воздействию (exposure theory) предсказывает и подтверждает, что те, кто извлекает наибольшие преимущества, способны снижать высокие уровни избегания опыта путём намеренного устремления навстречу угрозе [41]. Тем не менее, тревожные и другие расстройства могут вызываться и поддерживаться не только направленностью внимания на избегание угрозы, но также и направленностью внимания навстречу угрозе [41, 42]. Следовательно, наиболее эффективным лечением будет то, которое исправляет исходную проблему. Избегающие индивиды, как было показано, получают пользу от подверженности воздействию (устремление навстречу угрозе), тогда как те, кто обычно склонен устремляться к угрозе, получают наибольшую пользу от когнитивной модификации склонностей (КМС) или же от тренировки того, как направлять внимание прочь от угрозы [41, 42]. Таким образом, не только подверженность воздействию является неэффективной для тех, кто имеет негативные склонности; тренировка направления внимания навстречу угрозе в случае неизбегающих индивидов, что также было установлено, скорее увеличивает, а не снижает тревожность как у детей, так и у взрослых [41, 43, 44]. Итак, преимущества и/или вред от подверженности воздействию зависят от исходного уровня целевой проблемы (склонность навстречу или прочь от угрозы), и эта стратегия может оказаться неэффективной или ятрогенной, когда применяется к людям, чьи уровни отличаются от целевого [29].

Принятие и переоценка

Осознанное регулирование эмоций стремится к увеличению адаптивных, ориентированных на сближение стратегий, таких как принятие и переоценка, и стремится к уменьшению дезадаптивных, избегающих стратегий, таких как отвлечение и подавление [13, 37]. Однако рассмотрение любой стратегии как неизменно адаптивной или неадаптивной получило название «ошибки одинаковой эффективности» [45]. В зависимости от контекста и человека привилегированные стратегии, такие как принятие и переоценка, могут быть превосходящими, уступающими или равными в сравнении с такими порицаемыми стратегиями, как подавление и отвлечение [46], а также порой могут быть связаны с неблагоприятными последствиями [47, 48]. Например, переоценка или принятие ситуации могут снизить дистресс, когда нет других вариантов, но, если не удаётся осуществить действие с целью исправить ситуацию, которую можно было исправить, это может привести к депрессии [47]. Таким образом, «немногие, если таковые вообще есть, психологические процессы безусловно и всегда адаптивны» [47, с. 7]. Напротив, полезность и преимущество любого психологического процесса зависят от взаимодействия между человеком и контекстом.

Полезность и преимущество любого психологического процесса зависят от взаимодействия между человеком и контекстом

Количество практики медитации внимательности

Отношения между количеством медитации и благополучием обнаруживают признаки немонотонности, или сочетание позитивных, негативных и нулевых эффектов. В обзоре вмешательств, основанных на внимательности (MBSR и MBCT), Парсонс и соавторы [49] обнаружили, что в 25% исследований сообщалось о значительной позитивной взаимосвязи между количеством практики внимательности (до 45 мин. в день) и положительными результатами для психологического или физического здоровья. Три четверти (75%) исследований установили, что корреляция между количеством практики и результатами была незначительной, а некоторые исследования также обнаружили существенную взаимосвязь между количеством практики и негативными последствиями [49]. К примеру, Бриттон и соавторы [50, 51] установили точку перегиба, ниже которой медитация способствовала засыпанию и выше которой препятствовала ему. Низкое количество практики у участников основанной на внимательности когнитивной терапии (MBCT) увеличивало продолжительность сна, но, когда количество практики достигало 30 мин. в день, длительность и глубина сна начинали снижаться, а корковая активация (пробуждения и микропробуждения) начинала возрастать. У опытных практикующих медитацию, как оказалось, качество сна было хуже, чем у немедитаторов, и уровень корковой активации линейно коррелировал с количеством практики медитации за всю жизнь [52]. Таким образом, если кто-то стремится улучшить сон посредством медитации внимательности, ограничение, а не увеличение практики может оказаться лучшей рекомендацией. Аналогичные выводы были сделаны для практики благодарности, когда меньшее количество практики (один раз в неделю) оказалось более эффективным для поддержания благополучия, чем большее количество (три раза в неделю) [53].

Процессы, относящиеся к внимательности (ПОВ), немонотонность и факторы влияния

Как и многие другие психологические процессы, приведённые выше примеры предполагают, что по крайней мере некоторые ПОВ, похоже, являются немонотонными. Это означает, что они обычно являются полезными, но в определённых условиях, для определённых людей или на определённых уровнях их эффекты могут обернуться негативными, иметь издержки или нежелательные последствия. Учитывая немонотонность среди множества рассмотренных выше измерений внимательности, можно выдвинуть несколько проверяемых гипотез касательно тех условий, где немонотонные позитивные и негативные эффекты могу возникнуть с наибольшей вероятностью, а также выделить ряд «факторов влияния», способных смягчать последствия.

Доза

Согласно принципу перевёрнутой U-образной кривой, негативные эффекты, когда хорошей вещи оказывается слишком много, вызываются теми же механизмами и процессами, которые также несут и пользу. Эта модель предсказывает, что негативные эффекты могут возникать при правильной практике и будут более вероятны при высоких дозах практики или других процессов, относящихся к внимательности. Однако на локализацию точек перегиба могут влиять следующие дополнительные факторы.

Исходные характеристики

Модель немонотонности также предсказывает, что как позитивные, так и негативные эффекты будут с большей вероятностью возникать у практикующих с определёнными исходными условиями: позитивные эффекты будут с наибольшей вероятностью возникать у тех, чьи уровни ПОВ являются низкими (дефицит), тогда как негативные эффекты с наибольшей вероятностью проявятся у обладателей исходно высоких уровней ПОВ. В таблице 1 (расположена в конце статьи. — Прим. ред.) эти находки представлены в терминах потенциальных показаний, противопоказаний и возможных негативных эффектов для каждого из ПОВ, которые вошли в этот обзор.

Сбалансированность практики

Высокие уровни конкретных ПОВ могут вести к негативным последствиям сами по себе, однако они могут быть уравновешены за счёт дополнения другими ПОВ. Исследования показали, что наблюдающее осознавание может быть сбалансировано с помощью неосуждения [8, 16], и будущие исследования могли бы выиграть от разбора других комбинаций, к примеру: как интероцепция может уравновесить децентрацию, чтобы избежать диссоциации; или как экстероцепция (осознавание окружающей обстановки) может уравновесить подверженность воздействию, чтобы предотвратить затопление [29].

Взаимодействие человека и контекста

Взаимодействие всех вышеперечисленных факторов может быть подытожено личностно-ориентированной направленностью: какое количество каждого ПОВ является оптимальным для конкретного человека в конкретной ситуации в соответствии с целями и ценностями этого человека? «Внимательность нельзя полностью понять через принцип „больше — лучше, меньше — хуже“… Скорее, наиболее важным для психического здоровья является то, как в человеке сочетаются разные навыки внимательности» [8, с. 363].

Немонотонная исследовательская повестка

Исследование потенциальной немонотонности внимательности имеет несколько преимуществ перед принятием широко распространённой положительной и линейной взаимосвязи между внимательностью и благополучием. Вместо того чтобы игнорировать или принижать нулевые или негативные результаты, немонотонность обеспечивает всеохватывающую и проверяемую объяснительную рамку для сочетания позитивных, нулевых и негативных эффектов, обнаруженных в исследованиях внимательности. Такая рамка уделяет внимание нулевым и негативным эффектам, поскольку они обозначают нарушение граничных условий или точки перегиба. Это важно, так как они дают в ином случае недоступную информацию об оптимальных vs. неэффективных или вредных дозах ПОВ в разных обстоятельствах и для разных людей. Таким образом, всестороннее знание как позитивных, так и негативных эффектов может помочь максимизировать эффективность и минимизировать вред от практики, а также предоставить индикаторы того, когда могут быть оправданы иные подходы или балансировка. Исследователи [1, 54] высказались в пользу немонотонной повестки, которая задаёт вопрос: когда каждого процесса внимательности становится слишком много и когда возникают негативные эффекты? Однако некоторые существующие методы работы создают барьеры на пути к получению необходимых знаний о полном спектре эффектов.

Предпочтение позитивного

Исследования внимательности склонны чаще представлять позитивные результаты, тогда как негативные либо не публикуются, либо затушёвываются в результате запоздалого субгруппового анализа или творческой реинтерпретации [55, 56, 57]. Кроме того, лишь немногие исследования вмешательств на основе внимательности активно измеряют побочные эффекты [58], опираясь вместо этого на пассивное наблюдение, которое может недооценивать фактическую частоту более чем в 20 раз [59, 60].

Ограничение диапазона

«Когда исследователи не обнаруживают немонотонных отношений, виной тому может быть методологический дефект ограничения диапазона» [1, с. 71]. Иными словами, диапазон измерения или выборки может искусственно усекать полный диапазон возможных значений [1, 54]. Например, наиболее часто используемая мера внимательности [61], «Шкала внимательного осознавания» (Mindful Attention Awareness Scale), на самом деле измеряет недостатки внимательности (т. е. измеряет невнимательность). Поскольку она измеряет внимательность в фазе устранения дефицита (фигура 1, панель 1), но не в фазе избытка перевёрнутой U-образной кривой, с большей вероятностью будет прослеживаться линейная взаимосвязь с ростом благополучия или функционирования, отрицательных же результатов будет мало. Точно так же диапазон медитативных переживаний часто усекается из-за ограничения выборки. В большинстве исследований вмешательств на основе внимательности используются только данные тех, кто прошёл всё лечение, и не содержится данных о долгосрочных последствиях и о тех, кто бросил занятия — то есть о тех группах, которые, скорее всего, имели отрицательные показатели [56, 60]. Аналогичным образом, исследования экспертов медитации — якобы представляющие эффекты высоких доз медитации — часто склонны к такой выборке, которая преувеличивает положительные черты. Опытные практикующие медитацию, которые участвуют в исследованиях, выборочно представляют медитаторов, которые всё ещё медитируют, тогда как те, кто перестал практиковать из-за нулевых или негативных эффектов, остаются за кадром [11]. Медитаторы-эксперты с психическими проблемами, как правило, исключаются из исследований, в результате чего мы получаем выборочное представление эффектов долгосрочной медитации [52].

Данные об индивидуальном уровне

В то время как некоторые исследования показали худшие средние результаты (повышенные негативные эффекты) при тренировке внимательности по сравнению с контрольными условиями [6, 7, 40, 51], использование средств и размеры эффектов обыкновенно скрывают индивидуальные различия и экстремальные показатели [60]. Рекомендации по улучшению обнаружения негативных эффектов включают в себя визуальную проверку данных, качественные описания или подробный анализ конкретных примеров отклонений, включая причины издержек или несоответствия, а также отображение данных о результатах в квартилях [54, 60]. Использование индекса надёжного изменения (Reliable Change Index) [62], который описывает данные в условия клинически значимых достижений, а также ухудшений, становится востребованным в ведущих журналах.

Заключение

Исследователи внимательности и разработчики программ должны осознать, что устранение дефицитов ПОВ улучшает благополучие, однако если уделять недостаточно внимания перегибам в этих процессах, то благополучие может пострадать. Иными словами, сфера внимательности в основном фокусировалась на восходящем участке перевёрнутой U-образной кривой, уделяя недостаточно внимания нисходящему участку. Повестка исследования внимательности, которая использует немонотонную систему координат, — то есть включает всю перевёрнутую U-образную кривую целиком, — может лучше подходить для понимания позитивных, нулевых и противоречивых результатов у разных подгрупп, а также негативных эффектов. Немонотонная система координат поможет максимизировать эффективность и минимизировать вред применения внимательности, предоставляя модель, которая может проложить «срединный путь» между «недостаточно» и «слишком много».

Таблица 1

Показания, противопоказания и потенциальные неблагоприятные эффекты для различных процессов, относящихся к внимательности
Процесс Показания (устранение дефицита) Противопоказания (причины избытка) Потенциальные неблагоприятные эффекты (признаки избытка)
Самонаблюдение Низкое самоосознавание Высокая сфокусированность на себе, особенно в отсутствие других измерений внимательности [8], острый стресс, кризисное состояние здоровья [6] Тревога, депрессия, диссоциация, злоупотребление алкоголем и наркотиками [7, 8, 9, 11, 12, 16]; повышенный симптомный стресс, социальное избегание, снижение качества жизни [6]
Интероцепция / островковая доля Низкое телесное осознавание, низкое эмоциональное осознавание Высокое телесное или эмоциональное осознавание Тревога, воспоминания, реактивность в ответ на стресс, боль [9, 11, 12, 30]
Эмоциональная регуляция / префронтальный контроль Плохая эмоциональная регуляция, высокая эмоциональная реактивность Эмоциональный контроль, уплощённый аффект, диссоциативные тенденции Эмоциональное притупление, диссоциация [9, 34]
Психологическое дистанцирование и децентрация Низкая психологическая дистанция (сильное слияние с мыслями или эмоциями), отсутствие перспективы Психологическая дистанция от нормального до высокого уровня, диссоциативные тенденции Диссоциация, деперсонализация, внетелесные переживания [9, 12, 36]
Подверженность воздействию (направленность навстречу угрозе) Высокое избегание опыта Низкое избегание опыта, негативная направленность внимания [41, 42] Негативная направленность внимания, тревога, депрессия [6, 7, 40]
Таблица 1 картирует избранные процессы, относящиеся к внимательности, по горизонтальной оси перевёрнутой U-образной кривой. Столбец, обозначенный как «Показания», представляет собой восходящий уклон (рисунок 1, панель 1), где нехватка процесса внимательности устраняется и где можно ожидать соответствующее влияние на благополучие. Столбец «Противопоказания» относится к нисходящему уклону (рисунок 1, панель 3), где количество процесса внимательности превысило оптимальный уровень и начинают появляться издержки. Колонки с показаниями и противопоказаниями содержат гипотетическую информацию о подгруппах, которую предсказывает модель перевёрнутой U-образной кривой. В столбце «Потенциальные неблагоприятные эффекты» содержатся ссылки на исследования внимательности, в ходе которых были установлены негативные или неблагоприятные эффекты, которые могут быть объяснены избытками в соответствующих процессах внимательности.

Источники и рекомендуемая литература

  1. Grant AM, Schwartz B: Too much of a good thing: the challenge and opportunity of the inverted U. Perspect Psychol Sci 2011, 6:61 – 76.
  2. Yerkes RM, Dodson JD: The relation of strength of stimulus to rapidity of habit-formation. J Comp Neurol Psychol 1908, 18:459 – 482.
  3. Pierce J, Aguinis H: The too-much-of-a-good-thing effect in management. J Manage 2013, 39:313 – 338.
  4. Brown KW, Ryan RM: The benefits of being present: mindfulness and its role in psychological well-being. J Pers Soc Psychol 2003, 84:822 – 848.
  5. Van Dam NT, van Vugt MK, Vago DR, Schmalzl L, Saron CD, Olendzki A, Meissner T, Lazar SW, Kerr CE, Gorchov J et al.: Mind the hype: a critical evaluation and prescriptive agenda for research on mindfulness and meditation. Perspect Psychol Sci 2018, 13:36 – 61.
  6. Reynolds L, Bissett I, Porter D, Consedine N: A brief mindfulness intervention is associated with negative outcomes in a randomised controlled trial among chemotherapy patients. Mindfulness 2017, 8:1291 – 1303.
  7. Johnson C, Burke C, Brinkman S, Wade T: Effectiveness of a school-based mindfulness program for transdiagnostic prevention in young adolescents. Behav Res Ther 2016, 81:1 – 11.
  8. Sahdra B, Ciarrochi J, Parker P, Basarkod G, Bradshaw E, Baer R: Are people mindful in different ways? Disentangling the quantity and quality of mindfulness in latent profiles and exploring their links to mental health and life effectiveness. Eur J Pers 2017, 31:347 – 365.
  9. Lindahl JR, Fisher NE, Cooper DJ, Rosen RK, Britton WB: The varieties of contemplative experience: a mixed-methods study of meditation-related challenges in Western Buddhists. PLoS One 2017, 12:e0176239.
  10. Lustyk M, Chawla N, Nolan R, Marlatt G: Mindfulness meditation research: issues of participant screening, safety procedures, and researcher training. Adv Mind-Body Med 2009, 24:20 – 30.
  11. Lomas T, Cartwright T, Edginton T, Ridge D: A qualitative summary of experiential challenges associated with meditation practice. Mindfulness 2014:1 – 13.
  12. Cebolla A, Demarzo M, Martins P, Soler J, Garcia-Campayo J: Unwanted effects: is there a negative side of meditation? A multicentre survey. PLoS One 2017, 12:e0183137.
  13. Holzel BK, Lazar SW, Gard T, Schuman-Olivier Z, Vago DR, Ott U: How does mindfulness meditation work? Proposing mechanisms of action from a conceptual and neural perspective. Perspect Psychol Sci 2011, 6:537 – 559.
  14. Ingram RE: Self-focused attention in clinical disorders: review and a conceptual model. Psychol Bull 1990, 107:156 – 176.
  15. Mor N, Winquist J: Self-focused attention and negative affect: a meta-analysis. Psychol Bull 2002, 128:638 – 662.
  16. Eisenlohr-Moul TA, Walsh EC, Charnigo RJ Jr, Lynam DR, Baer RA: The “what” and the “how” of dispositional mindfulness: using interactions among subscales of the fivefacet mindfulness questionnaire to understand its relation to substance use. Assessment 2012, 19:276 – 286.
  17. Evans DR, Eisenlohr-Moul TA, Button DF, Baer RA, Segerstrom SC: Self-regulatory deficits associated with unpracticed mindfulness strategies for coping with acute pain. J Appl Soc Psychol 2014, 44:23 – 30.
  18. Murphy J, Brewer R, Catmur C, Bird G: Interoception and psychopathology: a developmental neuroscience perspective. Dev Cogn Neurosci 2017, 23:45 – 56.
  19. de Jong M, Lazar SW, Hug K, Mehling WE, Holzel BK, Sack AT, Peeters F, Ashih H, Mischoulon D, Gard T: Effects of mindfulness-based cognitive therapy on body awareness in patients with chronic pain and comorbid depression. Front Psychol 2016, 7:967.
  20. Fox KC, Nijeboer S, Dixon ML, Floman JL, Ellamil M, Rumak SP, Sedlmeier P, Christoff K: Is meditation associated with altered brain structure? A systematic review and meta-analysis of morphometric neuroimaging in meditation practitioners. Neurosci Biobehav Rev 2014, 43:48 – 73.
  21. Fox KC, Dixon ML, Nijeboer S, Girn M, Floman JL, Lifshitz M, Ellamil M, Sedlmeier P, Christoff K: Functional neuroanatomy of meditation: a review and meta-analysis of 78 functional neuroimaging investigations. Neurosci Biobehav Rev 2016, 65:208 – 228.
  22. Gotink RA, Meijboom R, Vernooij MW, Smits M, Hunink MG: 8-week mindfulness based stress reduction induces brain changes similar to traditional long-term meditation practice — a systematic review. Brain Cogn 2016, 108:32 – 41.
  23. Etkin A, Wager TD: Functional neuroimaging of anxiety: a metaanalysis of emotional processing in PTSD, social anxiety disorder, and specific phobia. Am J Psychiatry 2007, 164:1476 – 1488.
  24. Moeller-Bertram T, Keltner J, Strigo IA: Pain and post traumatic stress disorder — review of clinical and experimental evidence. Neuropharmacology 2012, 62:586 – 597.
  25. Nardo D, Hogberg G, Flumeri F, Jacobsson H, Larsson SA, Hallstrom T, Pagani M: Self-rating scales assessing subjective well-being and distress correlate with rCBF in PTSD-sensitive regions. Psychol Med 2011, 41:2549 – 2561.
  26. Craig AD: How do you feel — now? The anterior insula and human awareness. Nat Rev Neurosci 2009, 10:59 – 70.
  27. Martinez E, Aira Z, Buesa I, Aizpurua I, Rada D, Azkue JJ: Embodied pain in fibromyalgia: disturbed somatorepresentations and increased plasticity of the body schema. PLoS One 2018, 13:e0194534.
  1. Brooker J, Julian J, Webber L, Chan J, Shawyer F, Meadows G: Evaluation of an occupational mindfulness program for staff employed in the disability sector in Australia. Mindfulness 2013, 4:122 – 136.
  2. Treleaven DA: Trauma-Sensitive Mindfulness: Practices for Safe and Transformative Healing. New York: Norton; 2018.
  3. Engert V, Kok BE, Papassotiriou I, Chrousos GP, Singer T: Specific reduction in cortisol stress reactivity after social but not attention-based mental training. Sci Adv 2017, 3:e1700495.
  4. Kabat-Zinn J: Full Catastrophe Living: Using the Wisdom of Your Body and Mind to Face Stress, Pain, and Illness. New York, NY: Delta; 1990.
  5. Tang YY, Holzel BK, Posner MI: The neuroscience of mindfulness meditation. Nat Rev Neurosci 2015, 16:213 – 225.
  6. Sierra M: Depersonalization: A New Look at a Neglected Syndrome. New York: Cambridge University Press; 2009.
  7. Taylor VA, Grant J, Daneault V, Scavone G, Breton E, Roffe-Vidal S, Courtemanche J, Lavarenne AS, Beauregard M: Impact of mindfulness on the neural responses to emotional pictures in experienced and beginner meditators. Neuroimage 2011, 57:1524 – 1533.
  8. Kral TRA, Schuyler BS, Mumford JA, Rosenkranz MA, Lutz A, Davidson RJ: Impact of short– and long-term mindfulness meditation training on amygdala reactivity to emotional stimuli. Neuroimage 2018, 181:301 – 313.
  9. APA: 300.6 depersonalization/derealization disorder. The Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders. edn 5 (DSM-V). American Psychiatric Association; 2013.
  10. Crane RS, Brewer J, Feldman C, Kabat-Zinn J, Santorelli S, Williams JM, Kuyken W: What defines mindfulness-based programs? The warp and the weft. Psychol Med 2017, 47: 990 – 999.
  11. van der Velden AM, Kuyken W, Wattar U, Crane C, Pallesen KJ, Dahlgaard J, Fjorback LO, Piet J: A systematic review of mechanisms of change in mindfulness-based cognitive therapy in the treatment of recurrent major depressive disorder. Clin Psychol Rev 2015, 37:26 – 39.
  12. Farb NA, Segal ZV, Mayberg H, Bean J, McKeon D, Fatima Z, Anderson AK: Attending to the present: mindfulness meditation reveals distinct neural modes of self-reference. Soc Cogn Affect Neurosci 2007, 2:313 – 322.
  13. Brake CA, Sauer-Zavala S, Boswell JF, Gallagher MW, Farchione TJ, Barlow DH: Mindfulness-based exposure strategies as a transdiagnostic mechanism of change: an exploratory alternating treatment design. Behav Ther 2016, 47:225 – 238.
  14. Barry TJ, Vervliet B, Hermans D: An integrative review of attention biases and their contribution to treatment for anxiety disorders. Front Psychol 2015, 6:968.
  15. McNally RJ: Attentional bias for threat: crisis or opportunity? Clin Psychol Rev 2018. (in press).
  16. MacLeod C, Rutherford E, Campbell L, Ebsworthy G, Holker L: Selective attention and emotional vulnerability: assessing the causal basis of their association through the experimental manipulation of attentional bias. J Abnorm Psychol 2002, 111:107 – 123.
  17. Eldar S, Ricon T, Bar-Haim Y: Plasticity in attention: implications for stress response in children. Behav Res Ther 2008, 46:450 – 461.
  18. Bonanno GA, Burton CL: Regulatory flexibility: an individual differences perspective on coping and emotion regulation. Perspect Psychol Sci 2013, 8:591 – 612.
  19. Kohl A, Rief W, Glombiewski JA: How effective are acceptance strategies? A meta-analytic review of experimental results. J Behav Ther Exp Psychiatry 2012, 43:988‑1001.
  20. Troy AS, Shallcross AJ, Mauss IB: A person-by-situation approach to emotion regulation: cognitive reappraisal can either help or hurt, depending on the context. Psychol Sci 2013, 24:2505 – 2514.
  21. Dunn BD, Billotti D, Murphy V, Dalgleish T: The consequences of effortful emotion regulation when processing distressing material: a comparison of suppression and acceptance. Behav Res Ther 2009, 47:761 – 773.
  22. Parsons CE, Crane C, Parsons LJ, Fjorback LO, Kuyken W: Home practice in mindfulness-based cognitive therapy and mindfulness-based stress reduction: a systematic review and meta-analysis of participants’ mindfulness practice and its association with outcomes. Behav Res Ther 2017, 95:29 – 41.
  23. Britton WB, Lindahl JR, Cahn BR, Davis JH, Goldman RE: Awakening is not a metaphor: the effects of Buddhist meditation practices on basic wakefulness. Ann N Y Acad Sci 2014, 1307:64 – 81.
  24. Britton WB, Haynes PL, Fridel KW, Bootzin RR: Polysomnographic and subjective profiles of sleep continuity before and after mindfulness-based cognitive therapy in partially remitted depression. Psychosom Med 2010, 72:539 – 548.
  25. Ferrarelli F, Smith R, Dentico D, Riedner BA, Zennig C, Benca RM, Lutz A, Davidson RJ, Tononi G: Experienced mindfulness meditators exhibit higher parietal-occipital EEG gamma activity during NREM sleep. PLoS One 2013, 8:e73417.
  26. Lyubomirsky S, Sheldon KM, Schkade D: Pursuing happiness: the architecture of sustainable change. Rev Gen Psychol 2005, 9:111 – 131.
  27. Dimidjian S, Hollon SD: How would we know if psychotherapy were harmful? Am Psychol 2010, 65:21 – 33.
  28. Dimidjian S, Segal ZV: Prospects for a clinical science of mindfulness-based intervention. Am Psychol 2015, 70:593 – 620.
  29. Coronado-Montoya S, Levis AW, Kwakkenbos L, Steele RJ, Turner EH, Thombs BD: Reporting of positive results in randomized controlled trials of mindfulness-based mental health interventions. PLoS One 2016, 11:e0153220.
  30. Morone NE, Moore CG, Greco CM: Characteristics of adults who used mindfulness meditation: United States, 2012. J Altern Complement Med 2017, 23:545 – 550.
  31. Wong S, Chan J, Zhang D, Lee E, Tsoi K: The safety of mindfulness-based interventions: a systematic review of randomized controlled trials. Mindfulness 2018. (in press).
  32. Bent S, Padula A, Avins AL: Brief communication: better ways to question patients about adverse medical events: a randomized, controlled trial. Ann Intern Med 2006, 144:257 – 261.
  33. Ioannidis JP, Evans SJ, Gotzsche PC, O’Neill RT, Altman DG, Schulz K, Moher D: Better reporting of harms in randomized trials: an extension of the CONSORT statement. Ann Intern Med 2004, 141:781 – 788.
  34. Visted E, Vollestad J, Nielsen M, Nielsen G: The impact of groupbased mindfulness training on self-reported mindfulness: a systematic review and meta-analysis. Mindfulness 2014, 6:501 – 522.
  35. Jacobson NS, Roberts LJ, Berns SB, McGlinchey JB: Methods for defining and determining the clinical significance of treatment effects: description, application, and alternatives. J Consult Clin Psychol 1999, 67:300 – 307.

Let’s block ads! (Why?)

Писательство с какой-то целью: эссе о Колине Уилсоне

Это статья о Колине Уилсоне, британском философе-экзистенциалисте, писателе-фантасте, авторе философско-литературоведческой книги «Посторонний» (The Outsider). «Посторонний» вдохновил Стивена Кинга на написание одноимённого романа, экранизированного каналом HBO в виде минисериала, вышедшего в 2020 году (русскоговорящему зрителю он известен как «Чужак»). Важно отметить, что, как и роман, сериал отражает, скорее, не философские, а криминологические и фантастические грани уилсоновских произведений.

Автор статьи — выдающийся психолог и исследователь изменённых состояний сознания Стэнли Криппнер. Перевод выполнен с его разрешения специально для онлайн-журнала «Эрос и Космос». Эссе представляет собою текст доклада, прочитанного автором на II Международной конференции им. Колина Уилсона, проходившей в Ноттингемском университете (6 – 8 июля 2018).1

Приглашаем вас поучаствовать в сборе средств в поддержку автора.

Колин Уилсон (фото © Simon Brighton, 2002)

Я читал «Постороннего» (The Outsider)2 Колина Уилсона в бытность свою ещё студентом и чувствовал, будто я был знаком с автором задолго до того, как мы на самом деле встретились. Я был знаком с его многообразными трудами, в особенности посвящёнными кругу моих собственных профессиональный интересов.

Будучи давним другом Абрахама Маслоу, я очень обрадовался, когда Колин стал писать о пиковых переживаниях — тех эпизодах благоговения, экстаза или озарения, которые могут преобразить ваше мировоззрение, вашу идеологию или попросту то, насколько вы цените жизнь.

Пиковые переживания — те эпизоды благоговения, экстаза или озарения, которые могут преобразить ваше мировоззрение, вашу идеологию или попросту то, насколько вы цените жизнь

Колин различает три уровня пикового опыта. Первый уровень эйфоричен по своей природе, как когда кто-то сообщает, что он преисполнен радости, оптимизма и ясности. Второй уровень — когда кто-то сообщает, что повседневное существование обрело для него новый смысл. Это становится особенно наглядным в случаях, когда сомнения такого человека развеиваются или угасает его тревога. Третий же уровень встречается не столь часто, однако ему, по природе этого переживания, присуще чувство единства, как когда некто сообщает о переживании взаимосвязи с жизнью и вселенной, в котором всё встаёт на свои места.

Сам Колин приводил весьма красочный пример этого третьего уровня: «Я вёл машину обратно из Озёрного края и чувствовал ощущение интенсивного сознавания, словно я мог видеть сквозь горы по ту сторону». Для Колина эти переживания укрепляли его идею «свободной воли» и легли в сердцевину всего корпуса его мысли, благодаря которому он обрёл статус экзистенциального философа.

Стэнли Криппнер выступает с докладом о Колине Уилсоне на международной конференции по уилсоноведению в Ноттингемском университете (2018)

Так получилось, что я присутствовал на том неформальном собрании, когда Маслоу впервые описал свою концепцию «плато-переживания» (plateau experience) — такого переживания, которое длится значительно дольше, чем пиковый опыт, является более глубоким. И вправду, оно напоминает третий уровень пикового переживания, описанный Колином. Маслоу поведал нам, как его плато-переживание преобразило в ином случае довольно скучную церемонию вручения дипломов, в которой испокон веков участвовало бесчисленное количество академических учёных, делавших всё, что в их силах, чтобы расширить и углубить человеческие познания и понимание.

Однако ни Абрахам Маслоу, ни Колин Уилсон не посвящали особо много времени описанию опыта «надир». Переживание надира — это одна из наинизших точек в жизни, характеризующаяся чувством распада, бессилия и пустоты. Переживание надира более интенсивно, чем обычная депрессия. Оно несёт с собой глубокие философские следствия, одно из которых является прямой противоположностью свободы воли. Человек чувствует себя в ловушке, стеснённым и обездвиженным.3

Переживание надира — это одна из наинизших точек в жизни, характеризующаяся чувством распада, бессилия и пустоты

Некоторые психотерапевты предпринимают попытки преобразовать переживание надира в пиковое переживание или плато-переживание. По словам Станислава и Кристины Гроф, «духовный кризис» (spiritual emergency) можно превратить в «духовную возможность» (spiritual emergence)4. Грофы впервые столкнулись с этим феноменом, когда смогли превратить так называемый «негативный психоделический трип» в «позитивный психоделический трип». Эту разновидность трансформации теперь ассоциируют с трансперсональными психологией и психотерапией. Маслоу, разумеется, был основателем той и другой дисциплины.

В американской психологии гуманистическую психологию, основанную Маслоу, часто называют «третьей силой» — вслед за психоаналитической «первой силой» и бихевиористской «второй силой». Трансперсональная психология, в свою очередь, становится «четвёртой силой». Сам я никогда не пользуюсь такими терминами, потому что они упускают из виду когнитивную психологию, которая оказала более мощное влияние на современную американскую психологию, чем и психоанализ, и бихевиоризм. Как бы то ни было, я согласен со сделанной Колином оценкой Абрахама Маслоу как того, кто казался ему «подлинно хорошим [человеком]».

Быть может, именно эта «хорошесть» и привела как Колина Уилсона, так и Абрахама Маслоу к формулированию предсказания, что человечество находится на пороге эволюции к «более высокой стадии». Лично я вижу довольно мало доказательств этому. Более того, я подозреваю, что, поскольку Homo sapiens возник в ходе эволюции около 200 тыс. лет назад, члены нашего биологического вида всегда имели доступ как к пиковым переживаниям, так и к плато– и надир-переживаниям. Доисторические археологические структуры, равно как и древние шедевры искусства, литературы и философии свидетельствуют о том, что вполне могло быть экстраординарными человеческими переживаниями. В то же время пороки человеческих жертвоприношений, идеологических войн, конфликтов за территорию и геноцидов продолжают путать все карты идеи о кажущемся прогрессе.

Телесериал HBO «Посторонний» («Чужак», The Outsider) снят по роману Стивена Книга, вдохновлённому, помимо всего прочего, одноимённой книгой Колина Уилсона (в качестве эпиграфа к роману служит цитата из первой главы книги)

Когда я впервые лично встретился с Колином Уилсоном, он с большой радостью стремился обсуждать со мной мои эксперименты по изучению феномена телепатии в сновидениях — противоречивой сфере исследований, которая теперь стала частью магистрального потока науки о сне и сновидениях. К тому времени, когда я занимался этими экспериментами, я уже прочитал книгу Колина «Оккультное»5, изданную в 1971 году, и был рад узнать о его интересе к этой поразительной области исследований. Позже я написал обзор его опубликованной в 1978 году книги «Тайны» (Mysteries) для превосходной антологии Колина Стэнли (Stanley, 2011).

Колин был особенно заинтригован выдвинутой Томом Летбриджем теорией паранормальных феноменов. Летбридж практически неизвестен современных парапсихологам, поскольку он пользовался такими терминами, как «размеры вибрации» (rates of vibration), которым недоставало операционных определений или единиц измерения. Однако мне очень импонировало предложенное Летбриджем описание взаимосвязи между человеческой психикой и ритмами природы. В 1989 году мы с канадским нейроучёным Майклом Персингером открыли существование значимой корреляции между точными отчётами о телепатических опытах в сновидении и окружающими геомагнитными полями, наличествовавшими во время эксперимента. Эти поля можно было измерить, а опыту телепатии в сновидении можно было дать операционное определение. Оба этих фактора позволили придать умозрительным конструкциям Летбриджа более жизнестойкий научный каркас.

Даже хотя Колин и не обсуждал переживания надира в своих трудах по гуманистической психологии, он далеко не был несведущим относительно ужасов, приписываемых отрицательным паранормальным силам. Целый раздел его книги «Тайны» посвящён проклятиям и заклинаниям, которые якобы оказывают негативный  эффект на проклинаемых жертв. Множество написанных Колином книг о преступлениях и преступниках, некоторые из которых написаны в соавторстве с членами его семьи, с которыми я познакомился, показывает, что ему не была свойственна наивность относительно лишений, представляющих собою часть человеческой природы. Это ещё более укрепляет его в статусе выдающегося экзистенциального философа.

Третья область наших смежных интересов — это сфера человеческой сексуальности. В 1966 году Колин написал книгу «Секс и разумный тинейджер» (Sex and the Intelligent Teenager). Скандальная для своего времени, эта книга преисполнена здравого смысла; в этой работе автор проявил себя первооткрывателем простого и ясного подхода к сексуальности, которого откровенно не хватало в те времена. Колин писал: «Подобно политике, секс — вопрос сложный и полный интимных мин-ловушек (booby traps)6. Внимательно в него всматривайтесь, изучайте его сложности и нюансы, и вы обнаружите, что он даже более поразителен, чем то, что вы когда-либо могли себе представить. Однако стоит вам воспринять его как данность, то вы уйдёте ни с чем, будто какой-то мошенник украл ваш кошелёк».

Колин Уилсон пришёл к выводу, что вся его жизнь представляла собою целую вереницу «подсказок относительно цели, или смысла, человеческого существования».

В другом месте данной книги Колин пишет: «Из всех человеческих переживаний секс даёт людям наиболее ясное ощущение свободы. Современный тинейджер имеет большее количество свободы, чем какой-либо тинейджер в истории человечества». Опять же, опираясь на свою экзистенциальную перспективу, Колин отмечает, что эта свобода связана с совершением выбора, а также: «Сам я обнаружил, что люблю свою семью слишком сильно, чтобы рисковать своим браком».

Колин завершает свою книгу похвалой современным тинейджерам и утверждает, что, когда те поймут свой потенциал, они обнаружат, что могут изменить мир. Теперь, оглядываясь назад, можно сказать, что Колин был несколько излишне оптимистичен, однако, быть может, его предсказание применимо к сегодняшнему поколению юношей и девушек. Как бы то ни было, я посвятил Колину свою написанную в соавторстве книгу «Секс и любовь в XXI веке», поскольку эта его ранняя книга помогла молодым людям совершать разумный выбор относительно и секса, и любви.

В своей автобиографии «Мечтания с какой-то целью» (Dreaming to Some Purpose) Колин пришёл к выводу, что вся его жизнь представляла собою целую вереницу «подсказок относительно цели, или смысла, человеческого существования». Эти подсказки всё ещё здесь, и они продолжают вызывать прозрения, провоцировать умозрения и порождать радость в сердцах многочисленных читателей Колина Уилсона.

Поучаствуйте в сборе средств в поддержку д-ра Стэнли Криппнера

Приложение. Отзыв Стэнли Криппнера о Колине Уилсоне

Мне очень повезло, что я был лично знаком с Колином Уилсоном в течение последнего десятилетия его жизни. Помню несколько своих знаменательных визитов в его дом и к его семье. В личном общении Колин был радостным и провокационным человеком — такими же были и его многочисленные публикации. Недавно меня пригласили выступить с речью в память о нём на одном из проходящих раз в два года в Великобритании симпозиумов. Познания и интересы Колина охватывали широкое многообразие тем; в его трудах каждый может найти что-то себе по душе! Я был в особенности заинтригован его прозрениями в то, как развивалось воображение у авторов и их читателей в Европе XVIII – XIX вв., включая его наблюдения о Пушкине и Гоголе. Он всегда был автором, вызывавшим противоречивые отклики, однако, в общем, он имеет признание в качестве важного экзистенциального философа, равно как и в качестве эссеиста и романиста мирового уровня.

Стэнли Криппнер, PhD, заслуженный профессор Калифорнийского института интегральных исследований, соавтор книг «Сновидение: иная реальность» (вместе с Фарибой Богзаран и Андре Першиа де Карвальо) и «Шаман по имени Рокочущий Гром» (вместе с Сидианом Джонсом), один из патриархов трансперсональной психологии7

Библиография

Krippner, S., & Iljas, J. (2017). Sex and love in the 21st century.
Persinger, M. A., & Krippner, S. (1989). ‘Dream ESP experiments and geomagnetic activity’. Journal of the American Society for Psychical Research, 83, 101 – 116.
Stanley, C. (ed.) (2011). Around the Outsider: essays presented to Colin Wilson on the occasion of his 80th birthday. Winchester, UK: 0-Books.
Wilson, C. (1966). Sex and the intelligent teenager.
Wilson, C. (1971). The Occult: a history. New York, NY: Random House.
Wilson, C. (1956). The Outsider. Boston, MA: Houghton-Mifflin.
Wilson, C. (1978). Mysteries. London, UK: Putnam.
Wilson, C. (2004). Dreaming to Some Purpose: the autobiography of Colin Wilson. New York, NY: Random House.

Примечания

Let’s block ads! (Why?)

Коронавирусная пандемия с интегральной точки зрения

Предлагаем вашему вниманию эссе, посвящённое интегральному взгляду на коронавирусную пандемию 2020. Текст состоит из двух частей; каждая часть также представлена в виде аудиоподкаста, записанного Татьяной Парфёновой.

I. Пандемия коронавируса как гиперобъект

Мегасобытие под названием «пандемия коронавирусного заболевания COVID-19» представляет собою вторжение в наше обыденное сознавание активно действующего гиперобъекта.

Некоторое время назад мы с Татьяной Парфёновой обсуждали проблематику этого сложного и ускользающего от цельного схватывания события, и Татьяна назвала одной из важных особенностей данной проблемы, в довольно краткие сроки ставшей глобальной, то, что общий уровень вертикального развития наших сознаний (в разных линиях) оказался явно ниже, чем тот уровень сложности, который задаётся этим событием.

Иными словами, наши субъекты (или, образно говоря, коллективный субъект нашего человеческого жизненного мира) оказались безоружны в плане ёмкости структуры сознания и методологий извлечения достоверных данных о происходящем. Невозможно моментально возрасти в сознании, если структура зрелости, поддерживающая сознание, находится ниже той высоты сложности, которая задана объектом (в данном случае — активно «метастазирующим» гиперобъектом).

Как известно из исследований психологии взрослого, или вертикального, развития, переходы между уровнями-структурами зрелости сознания во взрослом возрасте осуществляются в течение нескольких лет (5 – 10 лет на структуру), — и то не факт, что этот переход произойдёт сам, без какой-то развивающей практики. Это тот случай, когда невозможно адаптироваться к ситуации, не пройдя перед её возникновением многолетних трансформаций.

Одна из моделей вертикальных трансформаций (логика действия), основывающихся на психологии взрослого развития.

Второй аспект состоит в том, что, даже если в сфере структуры сознания (эпистемологии) мы потенциально и готовы к получению многоуровневой и комплексной информации, в плане работы/задействования этой информации (методология) и знакомства с многомерными территориями мегасобытия (онтология) также необходимо пройти определённое, довольно серьёзное развитие.

Привычные или даже новые способы получения информации (СМИ, мнения в социальных сетях, статьи, сообщения ВОЗ и т. д.) характеризуются зачастую разрозненными, противоречивыми и конфликтными данными. Активизация информационного шума (различные мнения и «зрительские реакции» на «театр происходящего») приводит к утрате ориентировки на местности. Чего точно не хватает — это целостного видения данного мегасобытия.

Невозможно стать микробиологом или вирусологом за несколько дней или недель; а освоение способности на достаточном уровне обрабатывать мультидисциплинарную информацию и преобразовывать её в трансдисциплинарный синтез для определённой онтологической территории — это ещё более сложный и невозможный к быстрой реализации процесс (ведь, чтобы ухватить мегасобытие с достаточной мерой достоверности, необходимо ухватывать не только медицинские перспективы — индивидуальный патогенез, эпидемиологию, особенности администрирования медицинских учреждений и т. д., — но и целую плеяду социоэкономических и политических перспектив).

Иными словами, мегасобытие «пандемия коронавируса COVID-19», разворачивающееся зимой — весной 2020 года, представляет собой вторжение гиперобъекта, для постижения-ухватывания которого требуется иметь заготовки в виде вертикальных компетенций, методологических навыков и знакомства с актуальными территориями, для развития которых требуются буквально годы (как минимум, десятилетие процессов роста, развития, обучения, мироосмысления, соучастия в соответствующих знаниевых сообществах).

Ещё важно иметь в виду, что этот гиперобъект, воздействующий на наши сознания и жизненные миры, не пассивный, а активный и патогенный агент (причём патогенный не только в контексте собственно индивидуальной медицинской проблемы отдельно взятого организма, но и в контексте, например, финансово-экономического коллапса, вызываемого мероприятиями, направленными на погашение экспоненты заболеваемости). То есть, проще говоря, соображать приходится быстро, решения принимать приходится в условиях многозначности, неопределённости и конфликтов интересов самых разных общественных структур, в условиях бомбардировки стрессогенным информационным шумом, триггерящим фундаментальные инстинкты выживания и страха смерти.

Совладание с такими стрессогенными факторами требует не только высокого уровня вертикальной зрелости, но и высоких компетенций в плане работы со своими горизонтальными состояниями сознания. Способности к саморегуляции, информационной психогигиене (а не только лишь профилактической телесной гигиене), работе со своими состояниями сознания в процессе переработки жизненных событий — это неполный перечень тех горизонтальных компетенций, развитию которых также требуется буквально уделять годы (даже используя технические средства и иные механизмы изменения сознания, стабилизация и отработка навыков занимает те же 5 – 10 лет).

Обо всём этом предупреждает — и последние 20 лет предупреждал — интегральный подход, развиваемый такими исследователями-практиками, как Кен Уилбер, Майкл Зиммерман, Шон Эсбьорн-Харгенс и др. Это и есть обоснование, почему нам необходимо не сидеть на месте, в своём стабилизированном «описании мира», а активно создавать знаниевые сообщества, которые занимаются подготовкой личностей с активной жизненной позицией и высокими вертикальными и горизонтальными компетенциями.

Обложка книги Шона Эсбьорна-Харгенса и Майкла Зиммермана «Интегральная экология» (Esbjörn-Hargens S., Zimmerman M. E. Integral Ecology: Uniting Multiple Perspectives on the Natural World. — Boston & London: Integral Books, 2009. 832 p.).

Мы столкнулись с тем онтологически резонансным мегасобытием, о котором предупреждал интегральный подход, для совладания с которым необходимо наличие высоких уровней развития в плане вертикальной зрелости и горизонтальной пробуждённости, причём применительно не к неким профессиональным монодисциплинарным областям, но к индивидуальной жизни каждого из нас.

Большинство из нас пребывают в состоянии неопределённости. Кто-то выбирает верить каким-то одним или иным случайным информационным сообщениям, кто-то сохраняет скепсис, но всё равно движется впотьмах, ибо невозможно прогнозировать что-либо в условии многозначности сценариев. Образно выражаясь, если мы хотим понять, что будет происходить в обществе, если бы внезапно на планету Земля явились пришельцы (скажем, некая внеземная цивилизация) и устроили disruption, то это мегасобытие может послужить некоей условной моделью этого вторжения подобного Неведомого.

Учитывая данность, что большинство из нас не обладает необходимыми структурными и состоянческими, а также методологическими навыками ухватывания этого мегасобытия (возможно, таких индивидуумов и групп вообще нет на планете), каким же образом мы можем всё же исходя из данных нам уровней развития войти в достаточно валидный резонанс с этим мегасобытием-гиперобъектом, чтобы позволить происходящему хотя бы активизировать наши зоны ближайшего развития?

Может ли такой активный гиперобъект послужить не только деструктивной, но и конструктивной дезрупцией, вмешательством в привычную колею потоков нашего существования и стимулом к пробуждению от транса обыденности, в котором мы схвачены тривиальными мелочами, наворачивая круг за кругом в петлях-loop’ах, подобно роботам из «Westworld», которые постепенно обретают самосознание, но всё равно вновь и вновь возвращаются на круги своя?

Вполне вероятно, да. Позволю себе выразить сомнение, что это может само собой произойти, по каким-то неведомым принципам самоорганизации (воспринимаемой в третьем лице). Скорее, это может произойти при нашем упражнении своей воли, намерения, интенциональности в сторону активной трансмутации информационного белого шума в целостные и конструктивные гештальты, которые прагматически способствуют нашему более цельному, активному пребыванию-в-мире.

На мой взгляд, самое время пришло к перераспределению активности от реакций, ассоциируемых с «рептильным мозгом» (ствол мозга) и «мозгом древних млекопитающих» (лимбическая система), к откликам, активно задействующим новую кору больших полушарий и интегративные межполушарные процессы. Иными словами, важно уже сейчас, пока энергия импульса к движению ещё жива, предпринимать деятельные шаги по многомерной рефлексии. И гиперобъект может выступить для нас своего рода учителем — вызовом, при ответе на который в точке бифуркации наша система может двигаться к более высокому аттрактору (но при этом сохраняются риски и регрессирования мировой системы и систем отдельных стран).

II. Коронавирус как холон с четырьмя квадрантами

В первой части я размышлял над тем, что коронавирусная пандемия как мегасобытие представляет собой гиперобъект. Далее я хотел бы постараться почувствовать всеквадрантное пространство коронавируса. Термины, которые я использую в данных заметках, взяты из интегральной метатеории Кена Уилбера. Самое полное введение, на данный момент, в такие концепции, как «квадранты», «квадривиумы» и «интегральный методологический плюрализм» (с его «зонами») можно найти на русском языке в книге «Интегральная духовность» (М.: Манн, Иванов и Фербер, 2020). Мои размышления не являются рассуждениями специалиста, а являются чем-то вроде вольного исследования-медитации по теме, производимой мною для углубления и расширения своего самосознания.

Первый вопрос, который у меня возникает при созерцании, как коронавирусная пандемия отражается в моём сознании, касается того, является ли коронавирус SARS-CoV-2 живым организмом, в терминологии интегрального подхода — живым холоном? Вирусы как феномен находятся где-то на грани между тем, что привычно считать жизнью, и тем, что привычно считать не-жизнью. Если вирусы — живые холоны, тогда SARS-CoV-2 обладает четырьмя квадрантами. Также он будет иметь четыре квадранта, если вирусы неживые, но протосознающие, проточувствительные холоны, что теоретически вполне возможно. (Если это всё же неживой и несознающий феномен, тогда на него можно посмотреть сквозь призму квадривиумов — то есть из перспективы того или иного квадранта.)

Квадранты AQAL-модели Кена Уилбера

Мне интересно попробовать посмотреть на жизненный мир самого коронавируса, чтобы лучше уловить суть этого микроскопического феномена, взятого в отдельности. Допустим, что в размытом понятии жизни/не-жизни вирусы всё же являются живыми холонами. В таком случае, как я уже упомянул, к ним применим квадратичный анализ с использованием уилберовской AQAL-модели. Выражаю благодарность д-ру Дэрилу Поулсону, директору «BioScience Laboratories», за простое ознакомительное объяснение некоторых механизмов коронавирусов, которое он дал в своём эссе (надеюсь, мы вскоре сможем его опубликовать). То, что ниже представлено, является лишь упрощённым отражением процессов, не претендующим на полноту и понимание нюансов. Более того, это не столько ликбез с попыткой отразить положение дел, сколько эскизные размышления моего сознания, производимые на ходу, в формате черновых набросков.

В верхне-правом квадранте (объективно наблюдаемая морфология, физиология, поведение) SARS-CoV-2 представляет собою РНК-содержащий коронавирус, относящийся, вероятно, к подуровню организации материи, находящемуся между молекулярным и клеточным уровнями (то есть в плане сложности материальной организации это допрокариотический феномен). Вирион SARS-CoV-2 (частица вируса вне клетки) представляет собою окружность примерно 50 – 200 нанометров в диаметре. Биологический состав («анатомия») вириона включает в себя четыре протеина, создающих характерную внешнюю структуру SARS-CoV-2: шипы (S-гликопротеин), обёртка (E-протеин), мембрана (М-протеин) и капсид (оболочка, N-протеин). В капсиде содержится вирусная рибонуклеиновая кислота (РНК).

Поведение вириона заключается в том, что по проникновении в организм из среды гликопротеиновый шип цепляется за мембрану клетки-носителя внутри организма, взаимодействуя, по-видимому, с определёнными рецепторами (ACE2-рецепторами) клетки носителя, проникая тем самым в клетку. Проникнув уже в саму клетку, вирион сбрасывает свою оболочку и происходит совмещение вирусной РНК с клеточной РНК-системой. При осуществлении вирусной транскрипции матричной РНК (мРНК) производится вирусный белок (протеин), из которого образуется ещё больше вирусов. Вирусная РНК после сборки оболочки отпочковывается и покидает клетку-хозяина. Вопрос: когда вирион проникает внутрь клетки-хозяина и воздействует на мРНК, как биологическая структурная единица умирает ли он или же продолжает существовать, захватив клетку? Становится ли вирус заражённой клеткой?

Если вирусы всё же являются формой живых холонов, тогда у них есть и верхне-левый квадрант. В применении к человеку верхне-левый квадрант включает в себя сознание, разум, психику, чувства и т. д. Но каков верхне-левый квадрант у коронавируса? По-видимому, к нему более применим уайтхедовский термин «прегензия», который иногда на русский язык переводят как «схватывание». Протосознание или проточувствительность вирусов можно охарактеризовать как устремлённость к проникновению в клетку-хозяина и репродукции. Это стремление к внедрению во внутриклеточные молекулярные РНК-процессы. Но если принять перспективу верхне-левого квадранта вируса как бы «изнутри», то мне-как-вирусу не известны такие термины, как РНК и т. д. Это всё рациональные конструкты человеческого уровня организации сознания-материи. Сам я-как-вирус живу в мире дочеловеческих молекулярно-внутриклеточных взаимодействий. Каким я вижу свой мир, не имея глаз и иных органов чувств? Что это за пространство микроскопических резонансов, схватываний, протохотений, протоустремлений, протоволи, вибраций? Это неведомая и немыслимая человеческому уму микроскопическая протофеноменология. Возможно ли её реконструировать?

Быть может, здесь более уместной была бы адаптация верхне-правой нейрофеноменологической перспективы автопоэза, развитой Франсиско Варелой и Умберто Матураной, к вирусному уровню структурной организации. Если мы примем такую перспективу, то мы не будем пытаться принимать перспективу первого лица на протосознание коронавируса, а пытаемся из перспективы первого лица рассмотреть систему вирусного самовоссоздания (протоавтопоэза) в верхне-правом квадранте (принять перспективу 1-го лица на феномен в 3-ем лице). Коллега Варелы Эван Томпсон утверждает, что понятие автопоэза не применимо к вирусам, так как:

«…молекулярные компоненты вируса (нуклеиновые кислоты) генерируются не внутри вируса, а вне его — в клетке-носителе. Сам вирус не имеет собственного автономного метаболизма, а посему не является самоподдерживающимся в автопоэтическом смысле. Вне клетки-носителя, во внешней среде, вирус может продолжать существование, но он не обменивается материей со своей средой непрерывным самопродуцирующим образом» (Thompson E. Mind in Life. — Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 2007. P. 104).

Однако есть и возражение этому. Как описывает Либия Херреро-Урибе,

«…хотя теория автопоэза основана на клеточной жизни, вирусы могут попадать в рамки этого определения [автопоэтической системы], поскольку они обладают своей собственной организацией, а вирусная комплексность достигается вирусами внутри координатных и переупорядочиваемых мембран и цитоскелета, а также даже во взаимодействии инфицированной клетки с соседними клетками» (Herrero-Uribe L. Viruses, definitions and reality // Revista de Biología Tropical. Vol. 59. N.3. San José. Sep. 2011).

Как бы то ни было, если взять зоны интегрального методологического плюрализма, предложенного Кеном Уилбером, то перспектива зоны 5 (нейрофеноменологии и автопоэза) в верхне-правом квадранте — это, прежде всего, перспектива 1 лица на структуру-процесс в 3 лице (1-л × 3 л). Классическим примером нейрофеноменологического анализа является автопоэз лягушки (многоклеточного земноводного организма, обладающего сравнительно развитой нервной системой). Но если мы идём на «доклеточный» (вирусологический) уровень, то интегральная теория позволяет предсказать, что в непрерывной эволюционной цепи усложнения материальной структуры Космоса прежде, чем возник тот уровень, на котором происходит автопоэз, вероятно, происходили какие-то процессы, которые можно назвать протоавтопоэтическими.

Разве что автопоэз является абсолютно эмерджентным свойством (и, в таком случае, так нельзя сказать), но тогда, в любом случае, можно говорить о том, что изначальная перспектива-зона, к которой апеллирует автопоэз/нейрофеноменология, всё равно сохраняется как таковая — то есть изначальная перспектива зоны 5, или взгляд изнутри на верхне-правый квадрант, продолжает быть собой и на тех уровнях, которые предшествовали возникновению способности индивидуальных холонов к автопоэзу.

Можем ли мы принять перспективу от первого лица на добиологический (протосознающий) холон, рассматриваемый в третьем лице (1-л × 3 л), такой как коронавирус? Почему бы и нет. Но тогда что же это будет? Ответа на это у меня нет; это как раз тот случай, когда необходимо посвятить длительное время медитации по этому вопросу.

Зоны интегрального методологического плюрализма (ИМП)

Если всё же допустить, что вирусы не являются живыми холонами, то это всё равно ставит перед нами ряд серьёзных вопросов, ведь, с позиций интегральной теории, по-видимому, даже атомы и молекулы, не будучи живыми, биологическими холонами, всё же являются [прото]сознающими холонами. В интегральной перспективе вселенная рассматривается как многоярусное психофизическое четырёхгранное событие. Любой прото/сознающий, даже условно добиологический («доживой»), холон имеет четыре грани (четыре квадранта). Что значит для нас, если вирус, демонстрирующий способность к паразитической (с нашей точки зрения) саморепликации и распространению, мы будем считать неживым, но при этом протосознающим, проточувствительным холоном?

Есть и третий вариант. Вирус не является живой или протоживой формой индивидуального (прото)сознающего холона. Вирус не является (прото)сознающим холоном вообще, он не является участником эволюционной цепочки бытия, в отличие от атомов, молекул, прокариот, эукариот и т. д. В таком случае вирус можно рассматривать как нагромождение, или скопление (heap), — или даже артефакт, — какой-то физико-химической закономерностью сцепленных протеинов, чего-то вроде неодухотворённых материальных скоплений. Тогда у вируса и вправду нет квадрантов, и более верна перспектива рассмотрения вируса сквозь призму именно квадривиумов. Если это так, тогда наше приписывание вирусу четырёх квадрантов аналогично анимизму и проецированию четырёхквадрантности туда, где нет ни внутреннего, ни внешнего, ни индивидуального, ни коллективного.

Если честно, то сам я склоняюсь всё же к рассмотрению вирусов в качестве протосознающих и даже живых холонов, поскольку практически все их проявления предсказуемы с точки зрения четырёхквадрантной перспективы… за одним исключением: если всё же вирусы — четырёхквадрантные существа, то в какой форме проявляется их меж(прото)субъективная и меж(прото)объективная коммуникация между собой? Должна ли обязательно быть у живого протосознающего холона, существующего в сообществе холонов своего вида, резонансная коммуникация с «особями» своего вида? Атомы взаимодействуют друг с другом, молекулы взаимодействуют друг с другом, клетки взаимодействуют друг с другом… но вирусы — взаимодействуют ли они друг с другом? Формируют ли вирусы в организме-носителе микросообщество? Это серьёзные вопросы, ответа на которые я не знаю за неимением достаточного понимания рассматриваемой территории.

Если поразмышлять исходя из имеющихся у меня ограниченных знаний, то ядром коронавируса можно назвать ниточку РНК. Вирусное РНК явно взаимодействует с РНК клетки-хозяина. Следовательно, структурной единицей анализа самоцельности вируса-как-холона должна быть РНК? (И какая-то материальная вибрационность, стоящая за РНК-структурой?) Люди-как-холоны взаимодействуют — сорезонируют — друг с другом на уровне нервной системы (и всех предыдущих систем). А вирусов-как-холонов так, как я их представлял себе ранее, если продолжить эту мысль, в действительности не существует (то есть уровень рассмотрения должен быть уточнён). То, что мы называем вирусом (иными словами, рационально обозначиваем при помощи наших концепций термином «вирус»), в действительности может быть формой живого холона, вибрирующего на уровне сложности материи, соответствующем РНК-уровню. В таком случае вирусное РНК внедряется в РНК клетки-носителя и сообщество, которому принадлежит то явление, что мы называем вирионом, есть сообщество холонов РНК-уровня. Даже если дело обстоит совершенно не так и я всё напутал, этот вопрос может вывести нас на рассмотрение интересного момента о том, как верхне-левый квадрант и все остальные квадранты представлены на уровне РНК и ДНК, то есть уровне макромолекулярном (РНК — макромолекула). Поскольку сегодня распространение получают рефлексии о квантово-молекулярных основаниях сознания (психизма и протопсихизма вообще) со стороны специалистов по физике, биофизике и биохимии, это может быть действительно интересным направлением размышления. Важным не просто теоретически, но и прагматически.

Продолжим наше всеквадрантное рассмотрение перспективы вируса-как-холона. Если мы предполагаем, что вирус как протосознающий и (прото)живой холон обладает четырьмя квадрантами, и если мы предполагаем, что необходимые для четырёхквадрантного феномена коллективные резонансы происходят на макромолекулярном уровне сложности организации материи (соответствующем РНК-уровню), то социокультурное сообщество того протосознающего холона, который мы, рациональные люди, называем термином «SARS-CoV-2», представляет собою, при внешнем взгляде нижне-правого квадранта, систему-сеть коммуникаций единиц-холонов на этом макромолекулярном уровне, к которой потенциально можно применить сложносистемную и синергетическую перспективы (общие перспективы теории систем и социального [прото]автопоэза, зоны 8 и 7 в интегральном методологическом плюрализме), а при внутреннем взгляде (нижне-левый квадрант) это некая вирусная протокультура, то есть совокупность меж(прото)субъективных взаимосхватываний, прегензивных совибрирований. Из внешней нижне-правой перспективы такая вирусная протокультура в своей совокупности называется микробиомом и микробиотами («экологическими сообществами комменсальных, симбиотических и патогенных микроорганизмов»).

Цифровые обозначения зон ИМП

Интересна экологическая перспектива рассмотрения местоположения вируса в рамках системы нижне-правого «холобионта» (оказывается, есть такой термин, описывающий ассамблеи организма-носителя и множества других видов, живущих внутри этого организма или вокруг него, — все вместе они формируют дискретную экологическую единицу). В состав холобионта входят следующие компоненты:

  • организм-носитель (обычно многоклеточный эукариотический организм);
  • виром (совокупность вирусов внутри холобионта);
  • микробиом (бактерии, микроскопические грибы и др.);
  • иные бионты (многоклеточные грибы, которые также могут участвовать в экосистеме холобионта).

Если смотреть на то, что связанная с COVID-19 пневмония на стадии иммуносупрессии часто сопровождается активностью таких агентов, как синегнойная палочка и грибы, то здесь понятие «холобионта» кажется достаточно целостной единицей анализа в прагматическом смысле. То есть мы видим проявление сложных многоуровневых процессов (уровень макромолекулярный, уровень бактериальный, уровень клеточный, уровень физиологический и т. д.).

Если максимально упростить и обобщить, то, вероятно, любой коронавирус и, в частности, SARS-CoV-2 является протосознающим (прото)живым холоном, имеющим четыре квадранта (внутреннее и внешнее измерения индивидуального и коллективного проявлений SARS-CoV-2 как вида-феномена).

• В индивидуальном внешнем — верхне-правом — квадранте SARS-CoV-2 имеет биологическую структуру коронавируса — микроскопической (прото)живой единицы-холона, активного на внутриклеточном (макромолекулярном) уровне, занимающегося репродукцией своей вирусной РНК-структуры, заключённой в оболочку протеинов с соответствующей «микроанатомией».

• В индивидуальном внутреннем — верхне-левом — квадранте этот холон обладает определённого рода микропроточувствительностью, которую можно условно назвать прегензией, или «схватыванием», за неимением у меня лучшего термина (один из аспектов вирусной прегензии выражается в устремлении-хотении к соединению РНК вируса с РНК клетки-хозяина).

• В коллективном внешнем — нижне-правом — квадранте SARS-CoV-2 как макромолекулярная структура имеет систему горизонтальных межобъективных коммуникаций с другими макромолекулярными структурами (в рамках экосистемы холобионта), и совокупность этих межобъективных коммуникаций между индивидуальными холонами этого штамма коронавируса (что бы ни представляли собой в действительности эти индивидуальные холоны) формирует то, что можно назвать социальной структурой (социумом) данного коронавируса.

• В коллективном внутреннем — нижне-левом — квадранте то, что извне выглядит как социум коронавируса (чем бы таковой ни был), с внутренней перспективы нижне-левого квадранта можно помыслить как вереницы взаимных прегензивных схватываний, протопознаваний и объединений, то есть прото-«Мы»-пространство SARS-CoV-2, его внутреннюю культуру (являющуюся для нас, то есть с точки зрения людей, микрокультурой).

Итак, такой может быть весьма примерная (и наверняка во многих деталях ошибочная) четырёхквадрантная картина вируса-как-холона. Теперь мы могли бы сдвинуть масштаб рассмотрения и посмотреть на саму пандемию коронавирусной инфекции COVID-19 уже с точки зрения квадривиумов. Дело в том, что пандемия как таковая — это генерализованное обобщение ситуации, некий концептуальный артефакт, наложенный на реальность человеком, и этот артефакт как таковой не обладает четырьмя квадрантами. Квадрантами обладаем мы, люди, и любые другие сознающие холоны-организмы, но пандемия — не организм, это систематизирующая ситуацию концепция, к которой применим квадривиумный анализ.

Let’s block ads! (Why?)