практика медитации

Практика медитации: памяти Рассела Уильямса. Сергей Гуленкин

В этой направляемой медитации я взял за основу технику (часть деталей я добавил от себя, сохраняя при этом основную канву практики), которой обучал духовный учитель и человек удивительной судьбы Рассел Уильямс (1921 – 2018). Даже в родной Англии, где Уильямс более 50 лет возглавлял Манчестерское буддийское общество, он до самой смерти оставался практически неизвестен и занимался лишь с небольшими группами учеников, не стремясь к какой-либо публичности. Скорее всего, я не писал бы сейчас этот текст, если бы один из учеников Уильямса, известный трансперсональный психолог Стив Тейлор, не взял на себя труд по составлению книги, объединившей его биографию и конспекты учений (книга увидела свет в 2015 году под названием «Not I, Not other than I: The Life and Teachings of Russel Williams», она включает в том числе и описание нескольких техник медитации).

Перед тем, как сказать несколько слов о самой технике медитации и том особом понимании метты (любящей доброты) и тонкой чувствительности, которую Уильямс считал ключом к духовной трансформации, необходимо рассказать о его жизни, событийная насыщенность и перипетии которой сами по себе предстают как удивительное духовное путешествие.

Далее я процитирую статью, которую написали в качестве посвящения Уильямсу его ученики Стив Тейлор и Пол Шэмбрук («Abiding in Awareness: A Tribute to Russel Williams», перевод мой):

Рассел был сиротой с 11 лет, и тогда же он оставил школу. Сменив несколько работ, вынужденный быть на побегушках и заниматься тяжёлым ручным трудом за гроши, позже он стал солдатом во время Второй мировой войны. В 1940 году он был в Дюнкерке, помогая переправлять солдат через море в Англию. Его опыт в Дюнкерке был очень травматичным — он описывал, как видел части мёртвых тел, плавающие в воде вокруг него, и как оторванная рука ударила ему по лицу.

Позже на войне Рассел пережил свой первый сильный духовный опыт, когда его ударило током во время работы на аэродроме. Внезапно он обнаружил себя подвешенным в пространстве, смотрящим вниз на своё тело, при этом чувствуя себя необычайно ясно и умиротворённо. Однако у него было сильное ощущение, что он должен вернуться в своё тело, ощущение, что есть что-то, что нужно сделать, роль, которую он должен выполнить.

В конце войны Рассел был разрушен эмоционально и физически и провёл несколько недель блуждая по сельской местности как бездомный, перебиваясь случайными работами за еду. В итоге он стал работать в бродячем цирке, присматривая за лошадьми. Он быстро начал чувствовать крепкую связь с лошадьми, и через несколько месяцев заметил, что его ум стал тише. Он начал жить более спонтанно, в настоящем моменте. Позже он понял, что, ухаживая за лошадьми и наблюдая за ними так пристально, он практиковал своего рода медитацию внимательности. И, наконец, примерно через три года этой спонтанной духовной практики, в 29 лет Рассел пережил внезапное духовное пробуждение — самое значительное событие в своей жизни. Как он описывал это сам: «Однажды утром я проснулся и стал смотреть на лошадей, наблюдая пар, выходящий из их ноздрей, как это происходит холодным утром. Следующее, что я понял, это то, что я уже не наблюдал за лошадью снаружи. Я был лошадью. Я смотрел изнутри. Я был ей. Я мог смотреть через её глаза и ум. Я осознавал её истинную природу. Я осознавал, что все вещи — одно целое. Было ощущение глубокого покоя».

Теперь, возвращаясь к медитации, можно сказать, что для Рассела Уильямса прямой опыт был всем. Ему даже было не слишком по душе определение «духовный учитель». Он ощущал, что такой учитель есть внутри каждого и что его роль заключалась лишь в том, чтобы служить проводником, помогать людям запустить в самих себе этот процесс естественного расцветания сознавания и благополучия. Для тех, кто проводил время на сатсангах с ним, это был глубокий, прекрасный и преобразующих опыт.

В наше время, когда получили широкое распространение множество техник медитации, традиционных и авторских подходов, сложных теоретических систем, аутентичный опыт Рассела Уильмса, опирающийся на всё более утончённое непосредственное восприятие с доверием к самому чуду сознавания, кажется мне особенно ценным. В этой медитации, обнаруживая тонкую чувствительность где-то в глубине своего существа, мы мягко переходим от сфокусированного внимания к созерцательному рассредоточению, позволяя теплу распространиться по всему телу. Далее от телесной деконцентрации сознавание смешивается с пространством вокруг, и мы обнаруживаем это просторное, тёплое и лучезарное ощущение дома повсюду. Этот Дом Сознавания вмещает и наше тело, и нашу личность, все проявления нашего ума и все внешние объекты, пронизывая их и наполняя своим Одним Вкусом.

Стоит отметить, что Рассел Уильямс не был сторонником длительных медитативных сессий. Он считал, что, когда вы установили контакт с этим тонким ощущением и процесс запустился, может быть вполне достаточно 10 – 15 минут. Важнее — частота таких погружений. Пять раз в день, десять раз в день до тех пор, пока это созерцательное просторное присутствие не станет вашим естественным состоянием. Попробуйте включать и выключать его в течение дня, наблюдая за тем, как постепенно этот поток становится всё более непрерывным — когда мягкое, свободное, яркое, спокойное и одновременно динамичное сознавание начинает угасать и возвращаться к обыденному (в сравнении — куда более жёсткому, узкому, тусклому и суетливому), снова подпитывайте его практикой. Здесь, там, по мере поддержания качества этого пробуждённого сознавания, говорит Уильямс, оно может стать постоянным и даже перетечь в сон.

Обложка книги Рассела Уильямса

Вновь процитирую текст Тейлора и Шэмбрука:

Рассел советовал нам отойти от мышления и изучения и возвращаться к сознаванию — к непосредственному переживанию вещей такими, какие они есть, вместе с меттой (буддийский термин, обозначающий любящую доброту и благополучие). Он объяснял, что прямой опыт и метта — это одно и то же, так как пребывание в сознавании приносит глубокое ощущение благополучия вместе с импульсом к тому, чтобы заботиться о других живых существах. Это понимание проистекает из собственного опыта Рассела, особенно из тех лет, которые он провёл, ухаживая за лошадьми. Любя лошадей и заботясь только об их благополучии, он увёл внимание от собственной умственной деятельности настолько, что в какой-то момент не обнаружил в себе ничего, кроме непосредственного опыта.

Для Рассела пребывание в сознавании не означало опустошение ума или состояние без мыслей, а было полным телесным переживанием, которое включало в себя каждый аспект нашей жизни, независимо от того, насколько маленьким или тривиальным он был. Рассел уделял большое внимание «мелочам» — выполнению работы по дому, собиранию вещей, открытию дверей или шкафов. Всё это должно делаться с заботой и вниманием. Как он говорил: «Таким образом постепенно станет видно, что всё является Одним, а не разделено». Он также учил, что это сознавание и ясность должны быть использованы для изучения нашего собственного бытия. Он призывал нас глубоко, но нежно взглянуть на природу нашего собственного опыта.

Закончить я хочу цитатой из книги самого Рассела Уильямса, где он комментирует эту медитацию (стр. 47, перевод мой):

Вы не можете испытать этот покой и теплоту без тонкой формы ощущения. Оно не такое грубое, как обычное ощущение, и по мере того, как оно распространяется повсюду, оно начинает замечать вещи более глубокой природы, которые всегда там, пусть раньше вы их никогда и не замечали. Я не скажу вам, что это за вещи; вы обнаружите сами.

Сознание как будто развивает такое утончённое восприятие, что его можно сравнить с пальцем, мягким и тёплым, касающимся снежинки, ощущающим её природу, но так деликатно, что снежинка не тает. Мы должны стремиться развить этот тип сознания, когда его просторная природа охватывает всю периферию. Все 180 градусов, все 360 градусов, а не только лишь ограниченную точку.

…Мы начинаем доверять этому глубокому уровню нас самих, а не поверхностному. В такие моменты мы расширяемся настолько, что достигаем бесконечности, становимся беспредельными. Это беспредельность пространства. Это то, насколько велико сознание, и мы являемся лишь его маленькой частью, в нашей проявленной форме. Однако в реальности мы часть этого целого.

Рассел Уильямс (1921 – 2018)

Let’s block ads! (Why?)

Практика медитации: самадхи-бхавана. Михаил Баранов

«Эрос и Космос» представляет второе занятие от преподавателя хатха-йоги, пранаямы и буддийской медитации Михаила Баранова, посвящённое практике развития сосредоточения (аудиозапись направляемой медитации в конце материала).

Известная степень собранности, однонаправленности ума необходима для любого вида сложнокоординированной психической деятельности. Способность фокусировать внимание, произвольно выделяя из общего фона актуальные элементы, — одно из базовых свойств психики.

Термин самадхи в контексте практики буддийской медитации подразумевает установление и удержание ума на одном объекте. О чём так же свидетельствует этимология этого слова — «сам» (собранный, вместе) «а» (по направлению) «дха» (держать). В традиции буддизма йогическое сосредоточение определяется также как однонаправленность ума — читтасса-экаггата, где читта означает ум, сознание, экаггата — однонаправленность (Маджхима Никая сутта).

Но чем тогда отличается йогическое сосредоточение от сосредоточения на любимой работе, при хождении по канату, исполнении сложной партии на музыкальном инструменте, решении математических уравнений или игре в шахматы?

В обычной жизни любой человек способен сосредоточиться на том, что вызывает интерес и пробуждает в уме энтузиазм — особый вид энергичности, позволяющей разуму совершать усилия в поле сознания.

Спонтанное сосредоточение возникает на основе желания — «жажды», это жажда экспансии, разворачивания сознания во внешний мир. Это «разворачивание» (сантана) всегда окрашено тем или иным внутренним отношением ума к объектам восприятия и к самому процессу. Внутреннее отношение — это неосознаваемые установки ума, скрытые от его сознательной части интенции. Наше отношение к объекту часто определяет способность ума удерживать на нём фокус внимания: ум разделяет объекты на «интересные — скучные — нейтральные», «полезные — вредные — бесполезные», «плохие — хорошие — никакие». Если мы фокусируем внимание на основе влечения к «интересному» или стараясь избежать «скучного», очень скоро наступает момент, когда внимание «само» непроизвольно смещается на другой равнопривлекательный объект — таково одно из состояний ума — блуждание (викшипта). Этим и отличается любая творческая активность, в процессе которой могут возникать глубокие трансовые состояния, где также присутствует элемент концентрации, от йогического сосредоточения.

Если мы хотя бы отчасти осознаём свое отношение к объекту, то сосредоточение становится более сознательным, намеренным и управляемым, ближе к тому, что в йоге называется состоянием экаграта — однонаправленность. Техническим пределом йогической однонаправленности является состояние ниродха — буквально «прекращение», «ограничение». В контексте самадхи это ограничение ума в рамках означенной психической деятельности. Прекращаются в данном случае именно те психические процессы (вритти), которые вызывают в уме состояние беспокойства, неудовлетворённости, страдания, несчастья — дукху.

Таким образом йогин, прорабатывая свою способность к концентрации, постепенно развивает особые внутренние компетенции — умелые качества ума, позволяющие сознательно управлять внутренним состоянием, управлять независимо от внешних факторов, отслеживая и отпуская непроизвольные реакции ума на внешнее. И, уже опираясь на это особое «счастье спокойствия», произвольно менять своё мышление, речь, поведение — в разных аспектах жизни проявляя способность к самоконтролю и управлению.

Ближайший семинар Михаила Баранова «Пранаяма-садхана-интенсив» пройдёт в Чирали, Турция, с 1 по 7 октября.

Практика медитации: метта-бхавана. Михаил Баранов

В третьем выпуске «Практики медитации» мы представляем занятие по развитию любящей доброты от известного российского преподавателя хатха-йоги, пранаямы и буддийской медитации Михаила Баранова (аудиозапись направляемой медитации в конце материала).

«Бхавана» в данном контексте может означать «развитие», «продвижение», обычно переводится как медитация. По сути, это способность к развитию и поддержанию определённого психического состояния. Метта означает необусловленную любовь, дружелюбие, доброжелательность, благорасположение, доброту. В русскоязычной среде за меттой закрепилось название «любящая доброта».

Метта-бхавана относится к четырём брахма-вихарам — «возвышенным пребываниям». Это пребывание ума в состоянии равностности, беспристрастия (упеккха), сострадания (каруна), сорадования (мудита), добросердия (метта).

Культивации этих четырёх состояний в контексте практики буддийской медитации уделяется особое внимание. Технически это умение сознательно вызывать и удерживать в уме определённый психоэмоциональный настрой. Зачем нам что-то специально вызывать и удерживать? Ведь это противоречит основному принципу практики випассаны — ничего не создавать, учиться видеть и принимать феномены внутренней жизни «как есть».

Во-первых, метту, каруну, мудиту, упеккху нельзя «создать», иначе это будут суррогаты, в соответствии с представлениями о том, что ещё не было пережито. Все эти качества проявляются естественным образом в процессе практики медитации как следствие очищения ума от клеш — омрачений. И если так и происходит, это признаки успешного продвижения в практике.

Поэтому в большинстве школ буддизма сначала рекомендуется развить сосредоточение (самадхи/шине) и осознанность (випассану/випашьяну), а для того чтобы на определённом этапе «смягчить» практику випассаны — дополнительно, «прицельно» развивают брахма-вихары, разворачивая эти состояния на основе доступных, реальных переживаний.

Кроме того, в процессе практики випассаны можно столкнуться с сильными негативными переживаниями, ранее вытесненными из сознательной части ума. Столкнуться, будучи неготовым к этому, и получить то, что в психотерапии называют ретравматизацией. Чтобы справиться с пережитым ранее потрясением, скрыто оказывающим влияние на ум и отношение к жизни, полезно развивать не только чувствительность и осознанность, но и умственнуюю сферу, которую в современной психологии называют эмоциональным интеллектом.

Чтобы что-то в уме развить, нужно сначала осознать наличие этого феномена, осознать причины его появления, благоприятные и неблагоприятные условия актуализации, взаимосвязи с другими качествами ума.

Люди, которые в практике строги к себе, могут ожидать, а иногда и требовать такого же отношения от окружающих. Часто за этим скрывается неумение проявить дружелюбие и сострадание по отношению к своим недостаткам — не хватает сострадания и принятия, чтобы по-настоящему без привязанности полюбить себя. Если я не могу найти и проявить какую-то степень сострадания и принятия по отношению к себе, тогда и по отношению к другим возможны только суррогаты, иначе говоря, благие порывы, в той или иной степени окрашенные омрачениями.

Итак, метта и прочее — это, с одной стороны, умение входить в определённое состояние ума, развивать, «расширять и углублять» его, с другой — качества нашей психики, которые мы можем умело проявить в соответствующей жизненной ситуации. Но мы можем сознательно управлять внутренним состоянием, только поменяв своё отношение к этой ситуации. То есть уже имея какую-то степень осознанности, различения, мудрости как способности распознавать, отпускать «неумелое» — причины дукхи.

Брахма-вихары являются антагонистами омрачённых состояний ума: отвращение — дружелюбие, раздражение/гнев/враждебность — сострадание, зависть — сорадование, неуравновешенность/страсть — равностность/беспристрастность.

В тот момент, когда ум наполнен добротой и состраданием, не может возникнуть противоположное.

И в этом смысле, прививая себе привычку к этим состояниям, практикующий уменьшает противоположное в жизни — но не искореняет причины появления и разрастания клеш.

Вот что пишет об этом в своей книге «Одной осознанности недостаточно» Саядо У Теджания, учитель медитации из Мьянмы:

Йогин: В некоторых буддийских традициях говорится о важности понимания отношения между осознанностью и состраданием. Не могли бы вы сказать что-нибудь об отношении между осознанностью и меттой или каруной, когда мы пребываем в осознанности?

Саядо УТ: Когда отсутствует доса (отвращение), тогда появляется возможность практиковать метту. Это естественный результат. Только если отсутствует доса, можно практиковать все брахма-вихары.

Когда отсутствует доса и присутствует осознанность и мудрость, тогда объект нашего внимания будет приводить в действие одну из брахма-вихар. Это будет метта в случае кого-то, кто нам «равен», то есть кого-то, кто находится в ситуации, подобной нашей. Каруна — в случае кого-то, кто страдает больше, чем мы. Мудита — по отношению к тому, кто является более успешным, чем мы. И упеккха — если мы встретились с ситуацией, в которой мы не можем ничего поделать.

Важно действительно в полной мере понять, что, если в наблюдающем уме присутствуют омрачения, наши реакции на людей и события будут неумелыми. Мудрость может возникнуть настолько, насколько наблюдающий ум свободен от омрачений, и это даст нам возможность умело взаимодействовать с окружающими. Вот почему я более заинтересован в мудрости, чем в практике брахма-вихар. Я много практиковал метту, но независимо от того, насколько много я практиковал, у меня по-прежнему присутствовала доса, я всё еще оставался гневным человеком и не мог контролировать гнев. Когда я наблюдал досу, у меня возникло несколько глубоких пониманий, которые сейчас дают мне возможность обращаться с ней умелым образом. До сих пор я гневаюсь, но мудрость всегда препятствует чрезмерному усилению досы.

Ближайший ретрит по практике йоги и медитации с Михаилом Барановым пройдёт в центре «Ладожский дом» под Санкт-Петербургом с 23 по 30 июня.

Практика медитации. Валерий Веряскин

Журнал «Эрос и Космос» продолжает делиться с читателями практиками лучших российских (и не только) преподавателей осознанности. В этом выпуске — занятие «Распространяя улыбку» от создателя проекта «Будда в городе» Валерия Веряскина.

Фото: Света Минаева

Практика, которой я хочу поделиться, — комбинированная. Такой вид упражнения я называю соединением чувства, образа и тела. То есть мы берём некий образ, который очень связан с телом, и этот образ направляем в тот или иной участок своего тела.

Мы будем представлять себе улыбку, но в разных частях тела: вы улыбаетесь центром груди или, например, животом. Идея заключается в том, что улыбка — это телесная, физиологическая функция, и также она связана с определёнными чувствами, эмоциями. Мы увидим, что улыбка фактически их создаёт. Когда мы помещаем этот образ в какую-то часть тела, он на эту часть тела влияет — и мы можем посмотреть, как именно. Смягчает. Расслабляет. Придаёт ещё какие-то приятные ощущения. Таким образом, это хороший способ сканирования тела, но не просто сканирования, а с добавлением образа — привносящего расслабление, смягчение, радостное и тёплое состояние.

Ниже — два варианта практики в разных форматах, аудио и видео.