Медитация

Нейрональные корреляты недвойственного сознавания в медитации

Оригинал статьи на английском языке был опубликован в журнале «Анналы Нью-Йоркской академии наук» (Ann NY Acad Sci 1307: 9 – 18. 2014. © The New York Academy of Sciences). Перевод выполнен Никитой Свистуновым под редакцией Сергея Гуленкина с разрешения автора специально для журнала «Эрос и Космос».

Мауриц Корнелис Эшер. День и ночь, февраль 1938. © The M. C. Escher Company

Такие дуальности, как «я» и «другое», «хорошо» и «плохо» и «внутри группы» и «вне группы», являются распространенными чертами человеческого опыта, структурирующими большинство когнитивных и аффективных процессов. Тем не менее, совершенно другой способ переживания, в котором такие двойственности ослаблены, а не укреплены, также доступен. Он зависит от распознания в потоке нашего сознания недвойственного сознавания (НДС) — фонового сознавания, которое предшествует концептуализации и намерению и которое может контекстуализировать различное перцептивное, аффективное или когнитивное содержимое, не разделяя поле опыта на привычные дуальности. Эта статья вносит на обсуждение НДС, как оно переживается в тибетской буддийской медитации, и рассматривает результаты нашего исследования влияния НДС на антикоррелятивные внутренние (или сеть пассивного режима работы мозга — нервная сеть взаимодействующих участков головного мозга, активная в состоянии, когда человек не занят выполнением какой-либо задачи, связанной с внешним миром, а, напротив, бездействует, отдыхает, грезит наяву или погружен в себя. — Прим. перев.) и внешние сети (нервная сеть, модулирующаяся с помощью внешней сенсорной стимуляции в мозге. — Прим. перев.) в мозге. Также обсуждаются предварительные данные из текущего исследования НДС с минимизированным феноменальным содержанием, которое указывает на участие сети предклинья в НДС.

Введение

Азиатские созерцательные философии, восходящие по крайней мере к IV веку н. э.1 и, возможно, еще к VIII веку до н. э.2, описали структурирование человеческого опыта с помощью субъект-объектной дихотомии, сопровождаемое конкуренцией между изнутри и извне управляемой психической деятельностью. Такое структурирование было обозначено как дуальность и рассматривается как фрагментация области опыта на необязательно антагонистические полюса, такие как «внутреннее» против «внешнего», «я» против «другого», «хорошее» против «плохого» и «сознание» против «материи». Корни этой дуальности понимаются по-разному как восходящие либо к базовой идентификации себя с телом и разумом, либо к представлению о независимом самобытии в людях и объектах, либо к грамматической структуре языка, которая неизбежно организует познание вокруг дихотомии субъект-объект.3 В современной науке также наблюдались различные аспекты дуальности. Биологические корни «я» и «не-я» связывали с функционированием иммунной системы,4 с интероцептивными и экстероцептивными нейронными картами, представляющими границы тела,5,6 и с картами влияния взаимодействий с окружающей средой на гомеостаз внутренних систем организма.7 Дуалистическая структура когнитивных процессов изучалась в отношении «самореферентных» (связанный с собственным «я». — Прим. перев.) против «аллоцентрических» (связанный с чем-то внешним, с другим. — Прим. перев.) познаний,8,9 а также социальных конструктов, таких как внутригрупповое или внегрупповое членство.10 Хотя большинство таких двойственностей возникают естественным образом, их психологическое «цементирование» может привести к чрезмерной фрагментации опыта.

С точки зрения крупномасштабной организации коры, интересная, но спекулятивная идея состоит в том, что эта фрагментация человеческого сознания отражает широкое разделение коры на внутреннюю и внешнюю сети.11,12 Временные ходы этих двух широких мозговых сетей обычно антикоррелируют, даже когда субъекты находятся в состоянии покоя.13 – 15 Каждая из двух глобальных сетей состоит из нескольких подсетей, которые соотносятся со зрением, слухом, сенсомоторной функцией, эпизодической памятью, произвольным вниманием, выделением и исполнительным контролем.19 Внешняя сеть положительно реагирует на задачи, связанные с внешними стимулами, и включает в себя дорсальную сеть внимания, префронтальную сеть когнитивного контроля, а также сенсорные и моторные сети. Внутренняя сеть, или сеть пассивного режима работы мозга, реагирует более сильно, когда мы не вовлечены в задачу (но см. ссылку 20), и включает в себя срединную базовую сеть (midline core network) и медиальную сеть височной доли, объединяя области предклинья, коры задней части поясной извилины, нижней теменной доли и медиальной префронтальной коры, а также области гиппокампа в медиальной височной доле. Внутренняя сеть вовлечена в широкий спектр самореферентных процессов, включая самосознание или саморефлексию, будущее планирование и принятие решений о своем текущем личном состоянии, построение сцены из памяти или воображение будущего, творчество, а также блуждание ума.21 – 24 Межобластные корреляции, указывающие на функциональную связность между узлами внутренней сети, демонстрируют различные изменения на разных стадиях сна, седации и гипноза, и это даёт основания предполагать, что состояние сознания индивидуума может оказывать существенное влияние на синхронизацию между этими областями.25 – 28 Особый интерес в этом отношении представляют исследования, в которых изучаются изменения функциональной связности узлов внутренней сети / сети пассивного режима работы мозга у пациентов с минимальным сознанием.29 – 31 Исследования, включающие таких пациентов, а также исследования возврата к сознанию из анестезии, указывают на центральную роль областей, которые составляют внутреннюю сеть, и предклинья в частности, в сознании.32 – 34

Одна из центральных, хотя и сложных с научной точки зрения, идей недвойственных созерцательных традиций, в частности дзогчен и махамудры в тибетском буддизме и адвайта-веданты и кашмирского шиваизма в индуизме, заключается в том, что на некотором фундаментальном уровне человеческий опыт не разделяется на противоположные дуальности, но что такая фрагментация, будучи универсальным условием человеческой жизни, все же является побочной для более единой реальности, лежащей в основе нашего повседневного опыта.35,36 Такой единый опыт возможен, с точки зрения этих традиций, из-за наличия аспекта нашего сознания, который не опирается на дуалистические концептуальные конструкции и символические представления для познания. Таксономии сознания, разработанные в этих традициях, распознают различные уровни психического функционирования, примерно соответствующие перцептивным, аффективным и когнитивным содержаниям и глобальным состояниям активации, таким как бодрствование, сон и глубокий сон. К ним они добавляют различные измененные состояния сознания, возникающие при медитативном поглощении; субстратное сознание, которое считается вовлеченным в сохранение воспоминаний; и неконцептуальное недвойственное сознавание (НДС), которое пребывает, обычно не распознанное, на фоне всего сознательного переживания.37 Это фоновое сознавание в медитации предстает унитарным и неизменным — ведение, которое само по себе пусто от содержания, однако ясно сознающее и блаженное — в то время как различные сенсорные, аффективные и когнитивные содержания, а также различные состояния активации, предстают перед ним как динамические процессы или, как гласит известная метафора, как образы в зеркале.38 НДС характеризуется, среди прочего, своим рефлексивным свойством — оно знает, что оно сознательно, не полагаясь на последующие моменты концептуального познания.39 Согласно некоторым традициям, наша неспособность обычным образом обнаруживать НДС происходит из-за маскировки этого рефлексивного свойства ошибочными познаниями, возникающими из субстратного сознания. Тогда как НДС переживается в медитации как яркое присутствие пустотного сознавания, которое знает себя напрямую без посредничества концептуальной мысли, субстратное сознание переживается как приятно расслабленное поглощенное состояние, родственное глубокому сну, но не полностью бессознательное, которое узнается задним числом. Вопрос о том, каким может быть отношение НДС к субъективности и чувству себя, был предметом серьезных дискуссий среди различных азиатских философий и выходит за рамки этого обзора.35 – 40

Определение НДС с точки зрения существующих конструкций когнитивной науки является сложной задачей, так как это аспект сознания, который еще недостаточно исследован. Предпринимались попытки классифицировать различные техники медитации на две широкие категории на основе задействованных ими механизмов внимания: сфокусированное внимание (СВ) и открытый мониторинг (ОМ), причем медитация НДС (тиб. Rig-pa) классифицировалась во второй категории.41 Как указывалось нашей группой и другими, ключевые особенности НДС дифференцируют стиль медитации НДС как третью категорию медитации.42,43 Эти различия будут обсуждаться в следующем разделе.

Подходы к практике медитации

На протяжении многих веков в различных созерцательных традициях возникали разные подходы к решению проблемы двойственности. Некоторые подходы выбрали монистическое решение, пытаясь отвергнуть ту или иную сторону опыта, например, преуменьшая значение субъективного в пользу объективного или наоборот. Другие подходы попытались покончить как с субъективными, так и с объективными аспектами опыта, и стремятся к полному прекращению опыта сродни глубокому сну. Наконец, в недвойственных подходах субъективные и объективные полюсы опыта воссоздаются в рамках базового пространства НДС и при этом понимаются как две стороны единого поля переживания. В некоторых созерцательных традициях аспекты этих разных подходов рассматриваются как этапы прогресса в практике медитации, а фактическая цель — недвойственный подход.35,36,44

Исключительно субъектный подход

Идея исключительно субъектного подхода состоит в том, чтобы ограничить возникновение внешних психических процессов, связанных с опытом окружающей среды, обычно посредством сосредоточения внимания на некотором внутреннем аспекте опыта, связанном с самим собой, будь то перцептивный, аффективный или когнитивный аспекты. Такой подход встречается, в частности, в некоторых школах веданты и санкхья-йоги.45 Исследования техник, которые преследуют эту цель, показали повышенную активность узлов внутренней сети, или сети пассивного режима работы мозга, в частности, медиальных префронтальных и медиальных теменных кортикальных слоев.46 – 48 Цель таких медитаций традиционно обозначается как «повышение самосознания» или «реализация чистого сознания или Я». Это согласуется с современными выводами о роли внутренней сети в самосознании и организации опыта.49, 50 Важное озарение, которое приходит из таких медитативных практик и перекликается с современным пониманием функционирования мозга, — это осознание того, что опыт человека зависит от его ума.51 В некоторых традициях это осознание распространилось до идеалистического представления о том, что сам физический мир нереален и является просто конструкцией ума.52

Исключительно объектный подход

Идея, лежащая в основе исключительно объектного подхода, заключается в том, чтобы ограничить субъективную сторону опыта и связанные с «я» психические процессы и подчеркнуть объективную внешнюю сторону, обычно посредством сосредоточения внимания на мгновенной природе чувственного опыта.53 Этот подход встречается преимущественно в более ранних буддийских традициях, таких как тхеравада и дзен, хотя как базовая форма буддийской практики он распространен во всех буддийских школах, поскольку для точности наблюдения за когнитивными и эмоциональными процессами необходима некоторая степень стабильности внимания. Метод состоит в том, чтобы культивировать СВ, начиная с дыхания в качестве объекта фокуса, после чего обычно следует  практика открытого непредвзятого мониторинга всего, что возникает в опыте от момента к моменту.54 Такой фокус внимания на чувственном измерении опыта ослабляет субъективность и самопоглощенность в пользу объективного восприятия. Этот акцент также был выражен в терминах гипотетического перехода от эгоцентрической к аллоцентрической пространственной обработке.55 Спонтанное мышление или блуждание ума не поощряются, и прогресс измеряется поэтапно, где стадии отображают способность к внимательной поглощенности.56 В контексте практики тантрической ваджраяны этот метод был усовершенствован, чтобы позволить изолировать НДС или «ясный свет» от феноменального содержимого и таким образом ознакомить медитирующего с этим аспектом его или ее ума.38

Исследования медитаций с использованием исключительно объектного подхода показали увеличение активности узлов внешней сети, особенно в областях, связанных с СВ и мониторингом57, вместе со снижением активности в узлах внутренней сети, особенно в медиальной префронтальной коре и задней поясной извилине. Эти изменения сопровождаются увеличением антикорреляции между узлами внутренней и внешней сетей.58 – 60 Такое увеличение антикорреляции интерпретируется как увеличение функциональной сегрегации между этими двумя сетями.

Было обнаружено, что забвение себя61 и поглощение чувственным опытом, связанным только с объектами, или заданием, широко распространено даже у немедитаторов и дает определенные преимущества в оптимизации производительности, в частности в легкой атлетике и искусстве.62 Ослабление внутренней системы, в частности медиальной префронтальной коры, по-видимому, является общей чертой этих «потоковых» состояний.63 Хотя такое ослабление самооценивающей ментальности может быть схожим в потоковых состояниях и медитации, существуют важные различия, так как медитации СВ и ОМ приводят на продвинутых стадиях к состояниям поглощения, в которых феноменальное содержание значительно уменьшается.

Было также обнаружено, что снижение активности медиального префронтального узла внутренней системы облегчает симптомы некоторых клинических состояний, таких как руминативное мышление (повторяющиеся мысли о ситуации, которая вызвала сильные отрицательные переживания. — Прим. перев.), которое сопровождает эпизоды большой депрессии.64 Было показано, что руминативное мышление коррелирует с гиперактивностью медиальной префронтальной коры и с повышенной связностью области субгенуальной поясной извилины медиальной префронтальной коры с корой задней части поясной извилины, областей, которые участвуют в оценке и эпизодической памяти.64 У людей с синдромом дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ) аномальная организация и деятельность внутренней сети мешают постоянному вниманию и вовлечению в задачу.65 Эффект медитации СВ и ОМ на внимание может указывать на их возможную клиническую ценность в качестве дополнительных методов лечения при расстройствах внимания, хотя до сих пор недостаточно исследований, чтобы четко определить их эффективность.66,67 Несмотря на положительное влияние исключительно объектной медитации при определенных клинических состояниях,68 остается сомнительным, может ли продолжающееся подавление связанных с «я» аспектов опыта и ослабление активности внутренней сети быть здоровой долгосрочной стратегией. Внутренняя сеть имеет решающее значение для ряда когнитивных и аффективных процессов, которые делают то, что мы считаем уникальным человеческим сознательным опытом, и хроническое снижение ее активности может быть причиной некоторых трудностей, о которых сообщалось в практике этого стиля медитации.69,70

Ни субъект, ни объект

Эти подходы предполагают состояние глубокой поглощенности (санскр.: самадхи), сродни глубокому сну, когда все ментальные события, как связанные с внутренними, так и связанные с внешними аспектами опыта, прекращаются.71 То, что остается от реальной когнитивной способности в такой абсорбции, и каким образом, если таковой имеется, это состояние может отличаться от глубокого сна без быстрых движений глаз, было предметом некоторых дискуссий. Некоторые ранние школы буддизма рассматривают такое состояние, являющееся «ни сознательным, ни бессознательным» (пали: Nirodhasamapatti), в котором прекращаются все ощущения, как заключительную стадию поглощения и цель практики медитации, хотя многие более поздние школы оспаривают эту интерпретацию.72 Существует очень мало надежных научных исследований этих состояний,73 за исключением обнаружения физиологических коррелятов, таких как спонтанное прекращение дыхания, наблюдаемое при трансцендентальной медитации (ТМ),74 хотя сомнительно, приводит ли ТМ, практика исключительно субъектная, к этим состояниям, поскольку ее заявленной целью является чистое сознание или Я.42

Иллюзия кролика-утки

Недвойственный подход

Медитации НДС представляют альтернативу вышеупомянутым монистическим подходам. Вместо того, чтобы устранить тот или иной полюс опыта, медитации НДС облегчают реализацию естественного единства человеческого опыта, которое свободно от фрагментации на противоположные дуальности, например, «внутри — снаружи», «я — другое» и «хорошо — плохо». Эти медитации основаны на фоновом НДС, которое предшествует концептуализации и интенциональности и познает, не разделяя опыт на дуалистические противоположности, отсюда и термин «недвойственный» для этого сознавания.3,43

Медитации НДС можно отличить от медитаций СВ и ОМ по нескольким ключевым признакам.35 С точки зрения метода практики медитации НДС не предполагают преднамеренных усилий.35,42 Медитации СВ и ОМ полагаются на некоторую степень усилий, которые снижаются с развитием навыков, что приводит к безусильности на более поздних стадиях. Тем не менее, безусильность в медитации НДС отличается от овладения навыком. Скорее, это сродни прекращению усилий по поиску ключей при их обнаружении в кармане. Хотя медитации СВ и ОМ традиционно рассматриваются как сконструированные состояния, созданные посредством использования специальных стратегий внимания, медитации НДС основаны на выявлении рефлексивного сознавания, которое считается исконным и не сконструированным.35,75 Кроме того, медитации НДС можно рассматривать в первую очередь как контекстно-ориентированные, поскольку НДС имеет дело с контекстом опыта, а не с деталями этого опыта (удачную формулировку этого различия предложил Дэниел Браун, который, опираясь на тексты индо-тибетской буддийской традиции, указывает на разницу между «перспективой событий ума» — состояния активации или содержания, которые мы осознаём — и «перспективой самого ума». Последнее — это перспектива, из которой мы осознаём, или базис оперирования, обзорная точка сознавания, которая может быть либо обыденной/дуалистической, либо пробужденной/недвойственной. — Прим. ред.). Таким образом, они отличаются от медитаций, основанных на сосредоточении внимания или мониторинге переживаний, которые основаны на содержании и, как полагают, включают сети для эндогенного и экзогенного внимания и выделения.76,77 Эти различия также включают в себя более тонкие, такие как между медитацией НДС и безобъектной шаматхой, или медитацией сосредоточения, в которой ум освобождается от содержания и удерживается в пустом состоянии благодаря силе концентрации. Такая медитация зависит от использования эндогенного внимания и является формой медитации СВ. В современных исследованиях медитацию НДС также часто путают с медитацией открытого неосуждающего или невыбирающего осознавания, формой медитации осознанности, или внимательности (mindfulness), в которой практикующий отслеживает или следует за тем, что становится выступающей чертой его опыта от момента к моменту, не вовлекаясь или не вмешиваясь в переживаемое. Этот тип медитации является формой медитации ОМ, которая опирается на бдительность и внешнюю систему внимания. Он в первую очередь ориентирован на внимание к особенностям переживаний практикующего и, как и другие медитации ОМ, он не включает рефлексивное самопознание, которое характеризует НДС.44 Кроме того, НДС рассматривается созерцательными традициями как отличное от простого внимания к чувственному опыту, или феноменального осознавания, поскольку оно может контекстуализировать как простое феноменальное осознавание, так и расширенное сознание.78,79

Установление нейрональных коррелятов НДС и дифференцирование их от эндогенного и экзогенного внимания может оказаться чрезвычайно сложной задачей, о чем свидетельствуют усилия по дифференциации внимания и визуального осознавания. 80,81 В следующем разделе мы покажем один из возможных подходов, где исследуются изменения в функциональной связности глобально распределенных сетей. Существует мало исследований по НДС. Предыдущие исследования выявили увеличение плотности серого вещества в стволе головного мозга,82 уменьшение упреждающего представления аверсивных стимулов (стимулов, вызывающих отвращение. — Прим. перев.) и увеличение набора ресурсов внимания во время боли,83 увеличение амплитуды и согласованности электроэнцефалограммы (ЭЭГ) во время задач с условным отрицательным отклонением.84 Еще не было установлено с научной точки зрения, предусматривает ли безотносительная любовь и сострадание85  имплицитно некоторую степень НДС. Эта проблема была предметом давних дебатов в тибетской буддийской традиции, которые сосредоточены на вопросе о том, являются ли такие положительные качества исконными в НДС и проявляются ли они спонтанно после реализации НДС, или же они являются сконструированными состояниями, требующими постоянной тренировки для проявления в опыте и поведении практикующего.35

Нейрональные корреляты НДС

Практика медитации НДС характеризуется, после первоначальной активации ее рефлексивного свойства, постепенным уменьшением привычного разделения области опыта на связанные с «я» и связанные с «другим» процессы. По этой причине мы выдвинули гипотезу, что ее влияние на глобальные паттерны связи между внутренней и внешней системами будет отличаться от влияния исключительно объектных и исключительно субъектных медитаций. Как было рассмотрено в предыдущих разделах, исследования медитаций СВ и ОМ обнаружили увеличение антикорреляций между узлами внутренних и внешних сетей.58 – 60 Однако другие исследования не обнаружили изменений в каких-либо уровнях корреляции как и для медитации типа СВ, так и для типа ОМ.86 Наше исследование было первым, которое изучило такие изменения во время медитации НДС.

Мы исследовали опытных практикующих (4000 – 37000 часов практики) в тибетской буддийской традиции, большинство из которых могли выполнять медитации как НДС, так и СВ, в трех условиях: НДС, СВ и пассивной фиксации, в то время как они держали свой взгляд на точке фиксации в центре экрана.87 Фиксация использовалась для контроля значительных эффектов спонтанных саккад (быстрое движение глаза между точками фиксации. — Прим. перев.) на сигнал функциональной магнитно-резонансной томографии (фМРТ). Использование пассивной фиксации в качестве состояния покоя несколько проблематично для субъектов, практикующих медитацию, так как медитация со временем производит характерные эффекты, которые переносятся в состояние покоя.88 Кроме того, однажды реализованное НДС не может просто исчезнуть. Таким образом, наши инструкции для участников в состоянии пассивной фиксации состояли в том, чтобы позволить их дуалистическому уму свободно блуждать и избегать медитации любого типа.

В качестве общего показателя уровня антикорреляции между двумя сетями мы вычислили большой средний временной ряд для всех вокселей (элемент объемного изображения, содержащий значение элемента растра в трехмерном пространстве; вокселы являются аналогами двумерных пикселей для трехмерного пространства. — Прим. перев.) во внешних и внутренних областях интереса (ОИ), а затем вычислили корреляцию между этими двумя большими средними временными рядами. Как и предполагалось, медитация НДС привела к значительному снижению антикорреляции между внутренней и внешней сетью по сравнению с состоянием покоя. Другими словами, ее эффект состоял в увеличении функциональной связи между двумя сетями. Напротив, медитация СВ приводила к противоположному эффекту, значительно увеличивая антикорреляцию между двумя сетями (диаграмму с числовыми показателями заинтересованный читатель может найти в английском оригинале статьи. — Прим. ред.).

Эти различия в антикорреляции были специфичны для взаимодействий между внешней и внутренней системами. Не было никаких свидетельств различий в корреляциях между парами внутренних ОИ или между парами внешних ОИ. Аналогично, не было различий между условиями модуляции мозговой активности в обеих сетях, что оценивалось путем тестирования дисперсии временных рядов реакций.87 Наши результаты показывают, что на антикорреляцию между внутренними и внешними сетями можно воздействовать совершенно разными способами посредством медитации, и что медитация НДС отличается от медитаций СВ и ОМ тем, что она активирует состояние ума, в котором внешние и внутренние переживания становятся все более синергическими, а не конкурирующими.

Медитация недвойственного сознавания активирует состояние ума, в котором внешние и внутренние переживания становятся все более синергическими, а не конкурирующими

Сеть сознавания предклинья

В фМРТ-исследовании НДС с ​​минимальным феноменальным содержанием, которое мы в настоящее время проводим, участники медитируют с закрытыми глазами, уменьшая феноменальное содержание, либо в расслабленном спокойном состоянии, либо в медитации НДС. Мы особенно заинтересованы в функциональных изменениях связности в узлах сети, образованной когнитивной/ассоциативной центральной областью предклинья.89 Эта область предклинья расположена вокруг предклинной борозды, дорсальна к субпариетальной борозде и вентральна к передней сенсомоторной и задним зрительным областям предклинья. Она проецируется на дорсолатеральную префронтальную кору (дПФК), дорсомедиальную префронтальную кору и угловую извилину в нижней теменной доле (подробное анатомическое определение этой области и ее сети проекций см. по ссылке 89). Центральное предклинье как функционально, так и анатомически отличается от задней поясной извилины (ЗПИ), которая была обычно объектом исследований изменений функциональной связности во время медитации.59,89 Интересная особенность этой сети состоит в том, что ее узлы охватывают как внутренние, так и внешние сети (но см. ссылку 15). Ни одно исследование до настоящего времени не рассматривало когнитивную роль центрального предклинья, чтобы дифференцировать ее от роли более дорсальных областей, участвующих в сенсомоторной и зрительной обработке, а также от функций, связанных с задней поясной извилиной. Было обнаружено, что вместе с другими областями медиальной теменной коры оно участвует в построении эгоцентрической системы пространственной привязки, эпизодическом извлечении воспоминаний и cамореферентной обработке.33,90 Функциональная связь предклинья с другими узлами внутренней системы является показателем общего уровня сознания.31,91 Это также область с наибольшим увеличением активности при достижении осознанности во время сна.92 Основные области, которые получают проекции от центрального предклинья, указывают на его роль в познании: дПФК участвует в рабочей памяти;93 и угловая извилина, помимо других функций, участвует в умственном представлении и интеграции мультисенсорной информации, во внимательности и пространственном познании, и в проекции себя в будущее.16,94 Хотя наше предыдущее исследование не обнаружило статистически значимых различий в соединяемости отдельных ОИ, связность ОИ центрального предклинья была немного выше в случае НДС.87 Приведенное выше утверждение привело нас к предположению, что сеть центрального предклинья может быть значительно вовлечена в НДС. Наш интерес к этому региону был поддержан сообщениями участников о наличии двух специфических особенностей НДС: рефлексивность, традиционно описываемая как сознавание, осознающее само себя; и пространственная протяженность, описываемая как единообразие пространства внутри и снаружи тела.

Предварительные данные этого исследования указывают на то, что НДС привело к увеличению связности между центральным предклиньем и дПФК, что сопровождается уменьшением связности между центральным предклиньем и правой угловой извилиной (ПУИ), тогда как связность ПУИ с правой дПФК и левой дорсомедиальной префронтальной корой увеличилась, межполушарная связь между левой и правой дПФК снизилась. Интересно, что никаких существенных изменений в соединении не наблюдалось между центральным предклиньем и медиальной префронтальной корой, а также между дорсальной передней поясной извилиной (ППИ) и другими областями интереса.

Несмотря на то, что еще слишком рано интерпретировать эти результаты, могут быть предложены некоторые, хотя и предварительные, предположения: увеличение функциональной связности между центральным предклиньем и дПФК может указывать на степень единства сознавания95 и связано с рефлексивностью НДС, поскольку информация из центрального предклинья хранится онлайн в рабочей памяти. Наблюдаемое уменьшение связности центрального предклинья с ПУИ может способствовать ощущению пространственной протяженности, поскольку две области вместе участвуют в интеграции систем пространственной привязки.90,96 Маловероятно, что этот результат обусловлен обратным эффектом, в котором связность в области увеличивается в результате подавления активности в этой области в предыдущем состоянии, поскольку временные характеристики условий находятся в противоположном направлении, контрольное условие находится в состоянии покоя, и эффект наблюдается только в ПУИ.

Интересно, что отсутствие значительных изменений в функциональной связности между центральным предклиньем и областями медиальной префронтальной коры может указывать на то, что во время НДС, даже при минимальном феноменальном содержании, нет активного подавления самореферентной обработки, такой как наблюдается в медитациях СВ или ОМ. Аналогичным образом, отсутствие значительных изменений в соединяемости дорсальной передней поясной извилины (ППИ) может свидетельствовать о требующей меньше усилий, менее когнитивно контролируемой природе медитации НДС.

Несмотря на то, что эти интерпретации в настоящее время весьма спекулятивны, наблюдаемые к настоящему времени изменения функциональных связей позволяют предположить, что центральное предклинье и его сеть могут быть значительно вовлечены в НДС. Медиальная париетальная кора в последнее время стала рассматриваться как наиболее сильно связанный центр коры, и это говорит о том, что одной из функций сети центрального предклинья может быть предоставление организующего центра97, реконтекстуализация деятельности других сетей, вовлеченных в представление опыта во время медитации НДС. Ключевой особенностью такой сети, помимо интеграции информационного содержания, должна быть способность представлять свое собственное состояние. Это может позволять сети опосредовать осознавание независимо от феноменального содержания. Конечно, возможно, что предполагаемые нервные механизмы для НДС затрагивают и другие области мозга.98

Хотя мы еще не исследовали подкорковые структуры, возможно, что изменения связности могут также наблюдаться для некоторых областей таламуса и ствола головного мозга, особенно тех, которые проецируются на предклинье. Однако, в то время как таламо-корковые соединения образуют необходимую основу, которая позволяет такой сети функционировать, предыдущие исследования показывают, что уровень сознания в такой сети будет в первую очередь определяться кортико-кортикальными связями.91 Таким образом, области ствола головного мозга и таламус, вовлеченные в общую активацию, являются необходимым, но не достаточным, нейрональным коррелятом НДС. Здесь важно отметить, что НДС не является базовым в том же смысле, что и биологические примитивы сознания, такие как, например, прото-я или базовое-я, поскольку оно может контекстуализировать первичные, вторичные и третичные99 аффективные и когнитивные процессы. Таким образом, НДС — это гораздо больше, чем просто бдительность, подобная той, которая встречается в прото– или базовом сознании.100 Это сознавание более высокого порядка, которое, по-видимому, присуще всем нам как потенциал.

Недвойственное сознавание — это сознавание более высокого порядка, которое, по-видимому, присуще всем нам как потенциал

Заключение

Результаты нашего исследования медитации НДС подтверждают интуитивную, но спекулятивную идею о том, что типичные антикорреляции между внутренней и внешней сетями могут отражать дуальность внутренней самореферентной и внешней аллоцентрической психической деятельности и что более высокая степень функциональной интеграции между этими двумя сетями, наблюдаемая во время медитации НДС, может быть связана с отмеченным уменьшением фрагментации опыта на «субъективное» и «объективное» или «я» и «другое» — те полюса, что сталкиваются в мистических состояниях союза или недвойственности. Наше текущее исследование указывает на то, что сеть центрального предклинья значительно вовлечена в эти изменения и, возможно, является нейрональным коррелятом НДС. Установление этого потребует дальнейших исследований, а также определения того, может ли степень корреляции/антикорреляции между внутренними и внешними сетями или их конкретными узлами использоваться в качестве индикатора уровня интеграции субъективных и объективных аспектов опыта.

Источники

  1. Dreyfus, G. & E. Thompson. 2007. “Asian perspectives: Indian theories of mind.” In The Cambridge Handbook of Consciousness.
  2. P.D. Zelazo, M. Moscovitch & E. Thompson, Eds.: 89 – 114. Cambridge: Cambridge University Press. Radhakrishnan, S. 1995. The Principal Upanishads. New Delhi, India: HarperCollins.
  3. Loy, D. 1998. Nonduality: A Study in Comparative Philoso– phy. Amherst, NY: Humanity Books.
  4. Lopez-Larrea, C., Ed. 2012. Self and Nonself Springer Series: Advances in Experimental Medicine and Biology. New York: Springer.
  5. Longo, M.R., E. Azanon & P. Haggard. 2010. More than skin deep: body representation beyond primary somatosensory cortex. Neuropsychologia 48: 655 – 668.
  6. Picard, F. 2013. State of belief, subjective certainty and bliss as a product of cortical dysfunction. Cortex. doi: 10.1016/j.cortex.2013.01.006.
  7. Damasio, A. 2003. Feelings of emotion and the self. Ann. N. Y. Acad. Sci. 1001: 253 – 261.
  8. Mitchell, J.P., M.R. Banaji & C.N. Macrae. 2005. The link between social cognition and self-referential thought in the medial prefrontal cortex. J. Cogn. Neurosci. 17: 1306 – 1315.
  9. Denny, B., H. Kober, T.D. Wager & K.N. Ochsner. 2013. A meta-analysis of functional neuroimaging studies of self and other judgments reveals a spatial gradient for mentalizing in medial prefrontal cortex. J. Cogn. Neurosci. 24: 1742 – 1752.
  10. Morrison, S., J. Deceity & P. Molenberghs. 2012. The neuroscience of group membership. Neuropsychologia 50: 2114– 2120.
  11. Golland, Y., P. Golland, S. Bentin & R. Malach. 2008. Data-driven clustering reveals a fundamental subdivision of the human cortex into two global systems. Neuropsychologia 46: 540 – 553.
  12. Soddu, A., M. Boly, Y. Nir, et al. 2009. Reaching across the abyss: recent advances in functional magnetic resonance imaging and their potential relevance to disorders of consciousness. Prog. Brain Res. 177: 261 – 274.
  13. Gusnard, D.A. & M.E. Raichle. 2001. Searching for a baseline: functional imaging and the resting human brain. Nat. Rev. Neurosci. 2: 685 – 694.
  14. Fox, M.D. & M.E.Raichle. 2007. Spontaneous fluctuations in brain activity observed with functional magnetic resonance imaging. Nat. Rev. Neurosci. 8: 700 – 711.
  15. Buckner, R.L., J.R. Andrews-Hanna & D.L. Schacter. 2008. The brain’s default network: anatomy, function, and relevance to disease. Ann. N. Y. Acad. Sci. 1124: 1 – 38.
  16. Andrews-Hanna, J.R., J.S. Reidler, J. Sepulcre, et al. 2010. Functional-anatomic fractionation of the brain’s default network. Neuron 65: 550 – 562.
  17. Raichle, M.E. 2011. The restless brain. Brain Connect. 1: 3 – 12.
  18. Vincent, J.L., I. Kahn, A.Z. Snyder, et al. 2008. Evidence for a frontoparietal control system revealed by intrinsic functional connectivity. J. Neurophysiol. 100: 3328 – 3342.
  19. Yeo, B.T.T., F.M. Krienen, J. Sepulcre, et al. 2011. The organization of the human cerebral cortex estimated by intrinsic functional connectivity. J. Neurophysiol. 106: 1125 – 1165.
  20. Spreng, R.N. 2012. The fallacy of task-negative network. Front. Psychol. 3: 145.
  21. Baird, B., J. Smallwood, M.D. Mrazek, et al. 2012. Inspired by distraction: mind wandering facilitates creative incubation. Psychol Sci. 10: 1117 – 1122.
  22. Christoff, K., A.M. Gordon, J. Smallwood, et al. 2009. Experience sampling during fMRI reveals default network and executive system contributions to mind wandering. Proc. Natl. Acad. Sci. 106: 8719 – 8724.
  23. Mason, M.F., M.I. Norton, J.D. Van Horn, et al. 2007. Wandering minds: the default network and stimulus-independent thought. Science 315: 393 – 395.
  24. Smallwood, J. et al. 2008. Going AWOL in the brain-mind wandering reduces cortical analysis of the task environment. J. Cogn. Neurosci. 20: 458 – 469.
  25. Friston, K.J. 1995. Functional and effective connectivity in neuroimaging: a synthesis. Hum. Brain Mapp. 2: 56 – 78.
  26. Horovitz, S.G., A.R. Braun, W.S. Carr, et al. 2009. Decoupling of the brain’s default mode network during deep sleep. Proc. Natl. Acad. Sci. U. S. A. 106: 11376 – 11381.
  27. Stamatakis, E.A., R.M. Adapa, A.R. Absalom & D.K. Menon. 2010. Changes in resting neural connectivity during propofol sedation. PLoS One 5: e14224. doi: 10.1371/journal.pone.0014224.
  28. Demertzi, A., A. Soddu, M.E. Faymonville, et al. 2011. Hypnotic modulation of resting state fMRI default mode and extrinsic network connectivity. Prog. Brain Res. 19: 309– 322.
  29. Ovadia-Caro, S., Y. Nir, A. Soddu, et al. 2012. Reduction in inter-hemispheric connectivity in disorders of consciousness. PLoS One 7: e37238. doi: 10.1371/jour– nal.pone.0037238.
  30. Vanhaudenhuyse, A., A. Demertzi, M. Schabus, et al. 2010. Two distinct neuronal networks mediate the awareness of environment and of self. J. Cogn. Neurosci. 23: 570 – 578.
  31. Rosanova, M., O. Gosseries, S. Casarotto, et al. 2012. Recovery of cortical effective connectivity and recovery of consciousness in vegetative patients. Brain 135: 1308 – 1320.
  32. Alkire, M.T., A.G. Hudetz & G. Tononi. 2008. Consciousness and anesthesia. Science 322: 876 – 880.
  33. Cavanna, P.E. & M.R. Trimble. 2007. The precuneus: a review of its functional anatomy and behavioral correlates. Brain 129: 564 – 583.
  34. Vogt, B.A. & S. Laureys. 2005. Posterior cingulate, precuneal and retrosplenial cortices: cytology and components of the neural network correlates of consciousness. Prog. Brain Res. 150: 205 – 217.
  35. Rabjam, L. 2001. The Precious Treasury of the Basic Space of Phenomena. Junction City, CA: Padma Publishing.
  36. Sharma, C. 1987. Critical Survey of Indian Philosophy. Delhi, India: Motilal Banarsidas.
  37. Trangu, K. 2001. Five Buddha Families and Eight Consciousnesses. Auckland, New Zealand: Zhyisil Chkyi Ghatsal Publications.
  38. Lama, D. xiv., 2004. Dzogchen. Ithaca, NY: Snow Lion.
  39. Williams, P. 2000. The Reflexive Nature of Awareness. New Delhi, India: Motilal Banarsidass.
  40. Sideritis, M., E. Thompson & D. Zahavi. 2011. Self, No Self? New York: Oxford University Press.
  41. Lutz, A., H.A. Slagter, J.D. Dunne & R.J. Davidson. 2008. Attention regulation and monitoring in meditation. Trends Cogn. Sci. 12: 163 – 169.
  42. Travis, F. & J. Shear. 2010. Focused attention, open monitoring and automatic self-transcending: categories to organize meditations from Vedic, Buddhist and Chinese traditions. Conscious. Cogn. 19: 1110 – 1118.
  43. Josipovic, Z. 2010. Duality and nonduality in meditation research. Conscious. Cogn. 19: 1119 – 1121.
  44. Lutz, A., J. Dunne & R. Davidson. 2007. “Meditation and the neuroscience of consciousness.” In The Cambridge Handbook of Consciousness. P.D. Zelazo, M. Moscovitch & E. Thompson, Eds.: 99 – 551. Cambridge, England: Cam– bridge University Press.
  45. Radakrishnan, S. & C.A. Moore. 1967. A Sourcebook in Indian Philosophy. New York: Princeton University Press.
  46. Lou, H.C., N. Marcus & T.W. Kjaer. 2005. The mental self. Prog. Brain Res. 150: 197 – 205.
  47. Travis, F., D.A. Haaga, J. Hagelin, et al. 2010. A self– referential default brain state: patterns of coherence, power, and eLORETA sources during eyes-closed rest and Transcendental Meditation practice. Cogn. Process 11: 21 – 30.
  48. Yamamoto, S., Y. Kitamura, N. Yamada, et al. 2006. Medial prefrontal cortex and anterior cingulate cortex in the generation of alpha activity induced by transcendental meditation: a magnetoencephalographic study. Acta Med. Okayama 60: 51 – 58.
  49. Lou, H.C., B. Luber, M. Crupain, et al. 2004. Parietal cortex and representation of the mental Self. Proc. Natl. Acad. Sci. U. S. A. 101: 6827 – 6832.
  50. Lou, H.C., M. Joensson & M.L. Kringelbach. 2011. Yoga lessons for consciousness research: a paralimbic network balancing brain resource allocation. Front. Psychol. 2: 366. doi: 10.3389/fpsyg.2011.00366.
  51. Traleg, K.R. 1993. The Influence of Yogachara on Tantra. Victoria, Australia: Kagyu E-Vam Buddhist Institute.
  52. Venkatesananda, S. 1984. The Concise Yoga Vasishtha. Albany, NY: SUNY Press.
  53. Farb, N.A.S., Z.V. Segal, H. Mayberg, et al. 2007. Attending to the present: mindfulness meditation reveals distinct neural modes of self-reference. Soc. Cogn. Affect. Neurosci. 2: 313 – 322.
  54. Vago, D.R. & D.A. Silbersweig. 2012. Self-awareness, self-regulation, and self-transcendence (S-ART): a framework for understanding the neurobiological mechanisms of mindfulness. Front. Hum. Neurosci. 6: 296. doi: 10.3389/fn– hum.2012.00296.
  55. Austin, J. 1998. Zen and the Brain. Cambridge, MA: MIT Press.
  56. Sayadaw, M. 1978. The Progress of Insight. Sri Lanka: Buddhist Publication Society.
  57. Brefczynski-Lewis, J.A., A. Lutz, H.S. Schaefer, et al. 2007. Neural correlates of attentional expertise in long-term meditation practitioners. Proc. Natl. Acad. Sci. U. S. A. 104: 11483 – 11488.
  58. Pagnoni, G., M. Cekic & Y. Guo. 2008. “Thinking about not-thinking”: neural correlates of conceptual processing during Zen meditation. PLoS ONE 3: e3083. doi: 10.1371/jour– nal.pone.0003083.
  59. Brewer, J.A., P.D. Worhunsky, J.R. Gray, et al. 2011. Meditation experience is associated with default mode network activity and connectivity. Proc. Natl. Acad. Sci. U. S. A. 108: 20254 – 20259.
  60. Kilpatrick, L.A., B.Y. Suyenobu, S.R. Smith, et al. 2011. Impact of mindfulness-based stress reduction training on intrinsic brain connectivity. Neuroimage 56: 290 – 298.
  61. Tanahashi, K., Ed. 2013. Treasury of the True Dharma Eye: Zen Master Dogen’s Shobo Genzo. Boulder: Shambala.
  62. Csikszentmihalyi, M. 2008. Flow: The Psychology of Optimal Experience. New York: Harper.
  63. Goldberg, I., M. Harel & R. Malach. 2006. When the brain loses its self: prefrontal inactivation during sensorimotor processing. Neuron 50: 329 – 339.
  64. Berman, M.G., S. Peltier, D.E. Nee, et al. 2011. Depression, rumination and the default network. Soc. Cogn. Affect. Neurosci. 6: 548 – 555.
  65. Sonuga-Barke, E.J. & F.X. Castellanos. 2007. Spontaneous attentional fluctuations in impaired states and pathological conditions: a neurobiological hypothesis. Neurosci. Biobehav. Rev. 31: 977 – 986.
  66. Krisanaprakornkit, T., C. Ngamjarus, C. Witoonchart & N. Piyavhatkul. 2010. Meditation therapies for attention– deficit/hyperactivity disorder (ADHD). Cochrane Database Syst. Rev. 6: CD006507. doi: 10.1002/14651858.CD006507. pub2.
  67. MacLean, K.A., E. Ferrer, S.R. Aichele, et al. 2010. Intensive meditation training leads to improvements in perceptual discrimination and sustained attention. Psychol. Sci. 21: 820 – 830.
  68. van Vugt, M.K., P. Hitchcock, B. Shahar & W. Britton. 2012. The effects of mindfulness-based cognitive therapy on affective memory recall dynamics in depression: a mechanistic model of rumination. Front. Hum. Neurosci. 6: 257. doi: 10.3389/fnhum.2012.00257.
  69. David, N., A. Newen & K. Vogeley. 2008. The “sense of agency” and its underlying cognitive and neural mechanisms. Conscious. Cogn. 17: 523 – 534.
  70. Britton, W. 2013. Varieties of contemplative experience. Talk presented at 10th Mind and Life SRI Conference, Garrison Institute. Garrison, NY.
  71. Loori, J.D. 2002. The Eight Gates of Zen: A Program of Zen Training. Boulder: Shabhala.
  72. Sharf, R.H.2013.“Is Nirva ̄na the same as insentience? Chinese struggles with an Indian Buddhist ideal.” In India in the Chinese Imagination: Buddhism and the Formation of Medieval Chinese Culture. J. Kieschnick & M. Shahar, Eds. Philadelphia: University of Pennsylvania Press, forthcoming.
  73. Hagerty, M.R., J. Isaacs, L. Brasington, et al. 2013. Case study of ecstatic meditation: fMRI and EEG evidence of self-stimulating a reward system. Neural Plast. doi: 10.1155/2013/653572.
  74. Travis, F. & R.K. Wallace. 1997. Autonomic patterns during respiratory suspensions: possible markers of transcendental consciousness. Psychophysiology 34: 39 – 46.
  75. Dunne, J.D. 2012. Toward an understanding of non-dual mindfulness. Contemporary Buddhism 12. doi: 10.1080/14639947.2011.564820.
  76. Jha, A., R. Klein, J. Krompinger & M. Baime. 2007. Mindfulness training modifies subsystems of attention. Cogn. Affect. Behav. Neurosci. 7: 109 – 119.
  77. Austin, J.H. 2009. Selfless Insight. Cambridge, MA: MIT Press.
  78. Namgyal, D.T. 2004. Clarifying the Natural State. Kathmandu: Ranjung Yeshe.
  79. Siegel, D. 2007. Mindfulness training and neural integration: differentiation of distinct streams of awareness and the cultivation of well-being. Soc. Cogn. Affect. Neurosci. 2: 259 – 263.
  80. Koch, C. & N. Tsuchiya. 2007. Attention and consciousness: two distinct brain processes. Trends Cogn. Sci. 11: 16 – 22.
  81. Tallon-Baudry, C. 2012. On the neural mechanisms subserving consciousness and attention. Front. Psychol. 2: 397. doi: 10.3389/fpsyg.2011.00397.
  82. Vestergaard-Poulsen, P., M. van Beek, J. Skewes, et al. 2009. Long-term meditation is associated with increased gray matter density in the brain stem. Neuroreport 20: 170 – 174.
  83. Lutz, A., D.R. McFarlin, D.M. Perlman, et al. 2013. Altered anterior insula activation during anticipation and experience of painful stimuli in expert meditators. Neuroimage 1: 538 – 546.
  84. Travis, F., J. Tecce, A. Arenander & R.K. Wallace. 2002. Patterns of EEG coherence, power, and contingent negative variation characterize the integration of transcendental and waking states. Biol. Psychol. 61: 293 – 319.
  85. Lutz, A., L.L. Greischar, N.B. Rawlings, et al. 2004. Long-term meditators self-induce high-amplitude gamma synchrony during mental practice. Proc. Natl. Acad. Sci. U. S. A. 101: 16369 – 16373.
  86. Manna, A., A. Raffone, M.G. Perrucci, et al. 2010. Neural correlates of focused attention and cognitive monitoring in meditation. Brain Res. Bull. 82: 46 – 56.
  87. Josipovic, Z., I. Dinstein, J. Weber & D.J. Heeger. 2012. Influence of meditation on anticorrelated networks in the brain. Front. Hum. Neurosci. 5: 183. doi: 10.3389/fn– hum.2011.00183.
  88. Taylor, V., V. Daneault, J. Grant, et al. 2013. Impact of meditation training on the default mode network during a restful state. Soc. Cogn. Affect. Neurosci. 8: 4 – 14.
  89. Margulies, D.S., J.L. Vincent, C. Kelly, et al. 2009. Precuneus shares intrinsic functional architecture in humans and monkeys. Proc. Natl. Acad. Sci. U. S. A. 106: 20069 – 20074.
  90. Zaehle, T., K. Jordan, T. Wu ̈stenberg, et al. 2006. The neural basis of the egocentric and allocentric spatial frame of reference. Brain Res. 1137: 92 – 103.
  91. Boly, M., M. Massimini, M.I. Garrido, et al. 2012. Brain connectivity in disorders of consciousness. Brain Connect. 2: 1 – 10. doi: 10.1089/brain.2011.0049.
  92. Dresler, M., R. Wehrle, V.I. Spoormaker, et al. 2012. Neural correlates of dream lucidity obtained from contrasting lucid versus non-lucid REM sleep: a combined EEG/fMRI case study. Sleep 7: 1017 – 1020.
  93. Wood, J.N. & J. Grafman. 2003. Human prefrontal cortex: processing and representational perspectives. Nat. Rev. Neurosci. 4: 139 – 147.
  94. Seghier, M.L. 2013. The Angular Gyrus: multiple functions and multiple subdivisions. Neuroscientist 19: 43 – 61.
  95. Kjaer, T.W. & H.C. Lou. 2000. Interaction between precuneus and dorsolateral prefrontal cortex may play a unitary role in consciousness: a principal component analysis of rCBF. Conscious. Cogn. 9: S59.
  96. Galati, G., G. Pelle, A. Berthoz & G. Committeri. 2010. Multiple reference frames used by the human brain for spatial perception and memory. Exp. Brain Res. 206: 109 – 120
  97. Tomasi, D. & N.D. Volkow. 2011. Functional connectivity hubs in the human brain. Neuroimage 57: 908 – 917.
  98. Tang, Y.Y., M.K. Rothbart & M.I. Posner. 2012. Neural correlates of establishing, maintaining, and switching brain states. Trends Cogn. Sci. 16: 330 – 337.
  99. Northoff, G. & J. Panksepp. 2008. The trans-species concept of self and the subcortical – cortical midline system. Trends Cogn. Sci. 12: 259 – 264.
  100. Davis, J.H. & E. Thompson. 2013. “From the five aggregates to phenomenal consciousness.” In A Companion to Buddhist Philosophy. S.M. Emmanuel, Ed.: 585 – 597. New York: Wiley.

Let’s block ads! (Why?)

Может ли внимательности быть слишком много? Ценность срединного пути

Оригинал статьи на английском языке увидел свет в 2019 году в журнале «Current Opinion in Psychology» (№28) и был размещён на сайте Лаборатории клинической и аффективной нейронауки Браунского университета вместе с другими материалами, посвящёнными вопросу о технике безопасности, показаниях, противопоказаниях и потенциальных неблагоприятных эффектах практики медитации. Перевод выполнен специально для журнала «Эрос и Космос» и публикуется впервые.

Предшествующие исследования показали, что очень немногие, если таковые вообще есть, психологические или физиологические процессы являются универсально полезными. Напротив, положительные явления, как правило, следуют немонотонной или перевёрнутой U-образной траектории, когда обыкновенно позитивные эффекты в конце концов оказываются отрицательными. В этом обзоре рассматривается, какие признаки немонотонности можно обнаружить в случае процессов, относящихся к внимательности (mindfulness — также: «практика осознанности»). Ряд процессов, связанных с внимательностью — включая осознанное направление внимания (наблюдающее осознавание, интероцепция), качества внимательности, осознанное регулирование эмоций (префронтальный контроль, децентрация, подверженность воздействию, принятие) и медитативную практику, — обнаруживают признаки немонотонности, граничных условий (т. е. границ применимости, эффективности использования. — Прим. ред.) или негативных эффектов в определённых обстоятельствах. Исследовательская повестка, связанная с рассмотрением внимательности как немонотонной, может обеспечить объяснительную рамку для сочетания положительных, нулевых и отрицательных эффектов, что в свою очередь может максимизировать эффективность вмешательств, основанных на внимательности.

Введение

Эффект, когда хорошей вещи оказывается слишком много, имеет место, если обыкновенно «положительные явления достигают точки перегиба, где их влияние становится негативным» [1]. Обнаруженный более ста лет назад как закон оптимальной мотивации Йеркса — Додсона, этот эффект получил подтверждение в рамках множества дисциплин: перевёрнутая U-образная кривая или немонотонное взаимоотношение между психологическими или физиологическими процессами и благополучием может быть настолько «фундаментальным и вездесущим» [1], что представляет собой «метатеоретический принцип» [3]. Грант и Шварц [1] показывают, что даже такие добродетели и положительные черты, как любопытство и оптимизм, немонотонны, у них есть оптимальный уровень, выше или ниже которого выгоды оказываются минимальны или же проявляются нежелательные последствия. Придя к выводу, что «нет такой вещи, как абсолютное благо», они выдвигают гипотезу [1] о том, что практика внимательности также должна иметь немонотонные эффекты, и рекомендуют исследователям изучить её граничные условия более тщательно. Учитывая популярность и быстрое распространение практик внимательности и соответствующих программ и продуктов, исследование оптимального уровня внимательности, — что также подразумевает определение граничных условий и негативных последствий, — пойдёт на пользу не только конечным потребителям, но и исследователям, разработчикам и организаторам программ.

Данный обзор следует предложению Гранта и Шварца [1] изучить потенциальную немонотонность или перевёрнутую U-образную траекторию внимательности. Немонотонность не входит в противоречие с положительными линейными взаимоотношениями между практикой внимательности и благополучием или работоспособностью. Скорее, это более широкая модель и потенциальная объяснительная система координат для исследования внимательного осознавания, которая включает в себя позитивные [4], смешанные, нулевые и противоречивые результаты [5], отличающиеся, а порой и негативные последствия для некоторых подгрупп [6, 7, 8], нежелательные и неблагоприятные эффекты [9, 10, 11, 12].

Учитывая многомерность внимательности [5], признаки немонотонности будут исследованы в ряде различных процессов, относящихся к внимательности (далее — ПОВ), таких как: осознанное направление внимания (осознавание ума-тела, интероцепция), качества внимательности, осознанное регулирование эмоций (префронтальный контроль, децентрация, подверженность воздействию, принятие), практика медитации внимательности [13]. Немонотонность будет изучаться в каждом ПОВ в первую очередь через демонстрацию позитивной связи между этим ПОВ и благополучием (что представлено восходящим уклоном кривой, рисунок 1, панель 1), а затем будет показано, как этот же полезный процесс может также иметь нежелательные последствия в определённых обстоятельствах, для определённых людей или когда дело заходит слишком далеко (что представлено нисходящим уклоном кривой, рисунок 1, панель 3). Каждый ПОВ будет исследован в первую очередь отдельно, с последующим обсуждением специальных или воздействующих факторов, таких как доза, исходные характеристики, сбалансированность практики, а также взаимодействие между человеком и контекстом.

Рисунок 1. Перевёрнутая U-образная траектория внимательности

Осознанное направление внимания

Наблюдающее осознавание

Намеренное направление внимания на переживания, разворачивающиеся в настоящем моменте, — центральный аспект внимательности — принято связывать со многими положительными результатами [4]. Тем не менее, также прослеживается взаимосвязь между высокими уровнями внимания, сфокусированного индивидом на себе, и психопатологией, а также негативными аффектами [14, 15]. В самом деле, высокие уровни наблюдающего осознавания как одной из граней внимательности неоднократно ассоциировались с ухудшением психического здоровья, включая возрастание депрессии, тревоги, диссоциации и злоупотребления психоактивными веществами [8, 16], а также снижением способности переносить боль [17]. Однако некоторые исследования выдвинули предположение, что корреляция между наблюдающим осознаванием и негативными последствиями зависит от уровня неосуждения и нереактивности, то есть от тех качеств, которые зачастую (но не всегда) считаются сущностными составляющими внимательности [8, 16].

Интероцепция и островковая доля

Поскольку нехватка интероцепции и гипоактивация островковой доли связываются с множеством видов психопатологии, тренировка внимательности, гипотетически, может давать положительные эффекты, повышая интероцепцию, или телесное осознавание, и активизируя островок [13, 18]. Эту гипотезу поддерживает то, что связанное с внимательностью повышение телесной осознанности ассоциируется с улучшением самочувствия пациентов с хронической болью, которые склонны избегать чувствование тела [19]. Было обнаружено, что увеличение в размере и активации островковой коры вызываются в результате как краткосрочной, так и долгосрочной медитативной тренировки, причём прослеживается корреляция с количеством практики [20 – 22]. Тем не менее, хотя преодоление дефицита интероцепции может давать широкий диапазон трансдиагностических преимуществ, это не означает, что высокие уровни интероцепции или островковой активации за пределами преодоления дефицита всё ещё будут давать преимущества. Высокие уровни интероцепции и/или островковой активации связаны с широким спектром нежелательных эффектов, включая увеличение возбуждения и эмоциональной интенсивности, депрессии, печали, тревоги, боли, травматических воспоминаний и клинических болевых синдромов [23 – 27], и все эти эффекты были обнаружены в контексте тренировки медитации внимательности [7, 9 ‚11, 12, 19, 28]. Подтверждая роль телесной осознанности в увеличении возбудимости во время медитации, недавнее исследование показало, что сфокусированная на теле тренировка интероцепции (сканирование тела, осознавание дыхания) привела к наибольшему стрессовому выбросу кортизола в сравнении с другими формами медитации [30].

Качества внимательности

Качества внимательности — это те установочные факторы, которые считаются сущностным фундаментом для практики внимательности [31]. Тогда как осознавание в настоящем моменте составляет «что» внимательности, качества внимательности определяют «как» — балансируя осознавание с такими качествами, как неосуждение, принятие, любопытство, открытость, оптимизм, уверенность в себе, храбрость, доверие, терпение, настойчивость, доброта, эмпатия, щедрость, благодарность, социальный интеллект, свобода, автономность и выбор. Хотя сложно представить, что каких-то из этих качеств может быть слишком много, Грант и Шварц [1] показывают, что все эти зачастую полезные качества являются немонотонными или, другими словами, могут иметь нежелательные издержки в определённых ситуациях, для определённых людей, или же если с ними слишком переусердствовать.

Осознанное эмоциональное регулирование

Эмоциональное регулирование и префронтальный контроль

Было установлено, что тренировка внимательности увеличивает префронтальный контроль над лимбической системой и миндалевидным телом (амигдалой), что связывается с улучшением регулирования эмоций, тревоги, депрессии, а также эмоциональной реактивности [22, 32]. Тем не менее, высокие уровни префронтального контроля над миндалевидным телом могут быть связаны с глобальным притуплением эмоций и диссоциацией [33]. В самом деле, вызванное медитацией снижение активности миндалевидного тела, как было обнаружено, способно ослаблять не только негативные эмоции, но и позитивные [34, 35]. Множество исследований установили, что тренировка медитации внимательности может приводить к снижению интенсивности, притуплению или полной потере как позитивных, так и негативных эмоций, а также к диссоциации у некоторых людей [9, 12, 33, 34, 36].

Децентрация и психологическое дистанцирование

Существенной частью осознанного регулирования эмоций является децентрация — способность «отступить назад» или установить психологическую дистанцию по отношению к переживаемому, вместо того чтобы сливаться с ним, и это особенно касается мыслей и эмоций [13, 37]. Было обнаружено, что децентрация является посредником некоторых сдвигов в улучшении самочувствия, связанных с внимательностью [38]. Однако практика внимательности соразделяет некоторые нейробиологические корреляты с диссоциацией, включая высокий парасимпатический тонус, префронтальный контроль над миндалевидным телом (обсуждавшийся выше), а также активацию нижней теменной доли (НТД) [33]. Фарб и соавторы [39] выдвинули гипотезу, что тренировка внимательности задействует диссоциирующие функции нижней теменной доли (внетелесные переживания и деперсонализацию), благодаря чему создаётся свойственный практике внимательности «отстранённый или объективный режим самонаблюдения», или способность переключиться из перспективы 1-го лица к перспективе 3-го. Учитывая это совпадение с диссоциацией, как обеспечить в практике внимательности оптимальный уровень психологического дистанцирования, чтобы «отступать назад» достаточно далеко, но не слишком далеко?

Подверженность воздействию и избегание опыта

Сознательно и последовательно используя «ориентацию на сближение» (approach orientation) [37], «разворот навстречу трудному» и переживание негативных эмоций во всей полноте, внимательность, как считается, даёт трансдиагностические преимущества, «облегчая угасание дистресса в ответ на сильные эмоции, что приводит к уменьшению эмоционального избегания и, следовательно, симптомов расстройства» [40]. Эмпирические свидетельства говорят о том, что многие расстройства вызываются и поддерживаются высокими уровнями избегания опыта. Основываясь на этих данных, теория подверженности воздействию (exposure theory) предсказывает и подтверждает, что те, кто извлекает наибольшие преимущества, способны снижать высокие уровни избегания опыта путём намеренного устремления навстречу угрозе [41]. Тем не менее, тревожные и другие расстройства могут вызываться и поддерживаться не только направленностью внимания на избегание угрозы, но также и направленностью внимания навстречу угрозе [41, 42]. Следовательно, наиболее эффективным лечением будет то, которое исправляет исходную проблему. Избегающие индивиды, как было показано, получают пользу от подверженности воздействию (устремление навстречу угрозе), тогда как те, кто обычно склонен устремляться к угрозе, получают наибольшую пользу от когнитивной модификации склонностей (КМС) или же от тренировки того, как направлять внимание прочь от угрозы [41, 42]. Таким образом, не только подверженность воздействию является неэффективной для тех, кто имеет негативные склонности; тренировка направления внимания навстречу угрозе в случае неизбегающих индивидов, что также было установлено, скорее увеличивает, а не снижает тревожность как у детей, так и у взрослых [41, 43, 44]. Итак, преимущества и/или вред от подверженности воздействию зависят от исходного уровня целевой проблемы (склонность навстречу или прочь от угрозы), и эта стратегия может оказаться неэффективной или ятрогенной, когда применяется к людям, чьи уровни отличаются от целевого [29].

Принятие и переоценка

Осознанное регулирование эмоций стремится к увеличению адаптивных, ориентированных на сближение стратегий, таких как принятие и переоценка, и стремится к уменьшению дезадаптивных, избегающих стратегий, таких как отвлечение и подавление [13, 37]. Однако рассмотрение любой стратегии как неизменно адаптивной или неадаптивной получило название «ошибки одинаковой эффективности» [45]. В зависимости от контекста и человека привилегированные стратегии, такие как принятие и переоценка, могут быть превосходящими, уступающими или равными в сравнении с такими порицаемыми стратегиями, как подавление и отвлечение [46], а также порой могут быть связаны с неблагоприятными последствиями [47, 48]. Например, переоценка или принятие ситуации могут снизить дистресс, когда нет других вариантов, но, если не удаётся осуществить действие с целью исправить ситуацию, которую можно было исправить, это может привести к депрессии [47]. Таким образом, «немногие, если таковые вообще есть, психологические процессы безусловно и всегда адаптивны» [47, с. 7]. Напротив, полезность и преимущество любого психологического процесса зависят от взаимодействия между человеком и контекстом.

Полезность и преимущество любого психологического процесса зависят от взаимодействия между человеком и контекстом

Количество практики медитации внимательности

Отношения между количеством медитации и благополучием обнаруживают признаки немонотонности, или сочетание позитивных, негативных и нулевых эффектов. В обзоре вмешательств, основанных на внимательности (MBSR и MBCT), Парсонс и соавторы [49] обнаружили, что в 25% исследований сообщалось о значительной позитивной взаимосвязи между количеством практики внимательности (до 45 мин. в день) и положительными результатами для психологического или физического здоровья. Три четверти (75%) исследований установили, что корреляция между количеством практики и результатами была незначительной, а некоторые исследования также обнаружили существенную взаимосвязь между количеством практики и негативными последствиями [49]. К примеру, Бриттон и соавторы [50, 51] установили точку перегиба, ниже которой медитация способствовала засыпанию и выше которой препятствовала ему. Низкое количество практики у участников основанной на внимательности когнитивной терапии (MBCT) увеличивало продолжительность сна, но, когда количество практики достигало 30 мин. в день, длительность и глубина сна начинали снижаться, а корковая активация (пробуждения и микропробуждения) начинала возрастать. У опытных практикующих медитацию, как оказалось, качество сна было хуже, чем у немедитаторов, и уровень корковой активации линейно коррелировал с количеством практики медитации за всю жизнь [52]. Таким образом, если кто-то стремится улучшить сон посредством медитации внимательности, ограничение, а не увеличение практики может оказаться лучшей рекомендацией. Аналогичные выводы были сделаны для практики благодарности, когда меньшее количество практики (один раз в неделю) оказалось более эффективным для поддержания благополучия, чем большее количество (три раза в неделю) [53].

Процессы, относящиеся к внимательности (ПОВ), немонотонность и факторы влияния

Как и многие другие психологические процессы, приведённые выше примеры предполагают, что по крайней мере некоторые ПОВ, похоже, являются немонотонными. Это означает, что они обычно являются полезными, но в определённых условиях, для определённых людей или на определённых уровнях их эффекты могут обернуться негативными, иметь издержки или нежелательные последствия. Учитывая немонотонность среди множества рассмотренных выше измерений внимательности, можно выдвинуть несколько проверяемых гипотез касательно тех условий, где немонотонные позитивные и негативные эффекты могу возникнуть с наибольшей вероятностью, а также выделить ряд «факторов влияния», способных смягчать последствия.

Доза

Согласно принципу перевёрнутой U-образной кривой, негативные эффекты, когда хорошей вещи оказывается слишком много, вызываются теми же механизмами и процессами, которые также несут и пользу. Эта модель предсказывает, что негативные эффекты могут возникать при правильной практике и будут более вероятны при высоких дозах практики или других процессов, относящихся к внимательности. Однако на локализацию точек перегиба могут влиять следующие дополнительные факторы.

Исходные характеристики

Модель немонотонности также предсказывает, что как позитивные, так и негативные эффекты будут с большей вероятностью возникать у практикующих с определёнными исходными условиями: позитивные эффекты будут с наибольшей вероятностью возникать у тех, чьи уровни ПОВ являются низкими (дефицит), тогда как негативные эффекты с наибольшей вероятностью проявятся у обладателей исходно высоких уровней ПОВ. В таблице 1 (расположена в конце статьи. — Прим. ред.) эти находки представлены в терминах потенциальных показаний, противопоказаний и возможных негативных эффектов для каждого из ПОВ, которые вошли в этот обзор.

Сбалансированность практики

Высокие уровни конкретных ПОВ могут вести к негативным последствиям сами по себе, однако они могут быть уравновешены за счёт дополнения другими ПОВ. Исследования показали, что наблюдающее осознавание может быть сбалансировано с помощью неосуждения [8, 16], и будущие исследования могли бы выиграть от разбора других комбинаций, к примеру: как интероцепция может уравновесить децентрацию, чтобы избежать диссоциации; или как экстероцепция (осознавание окружающей обстановки) может уравновесить подверженность воздействию, чтобы предотвратить затопление [29].

Взаимодействие человека и контекста

Взаимодействие всех вышеперечисленных факторов может быть подытожено личностно-ориентированной направленностью: какое количество каждого ПОВ является оптимальным для конкретного человека в конкретной ситуации в соответствии с целями и ценностями этого человека? «Внимательность нельзя полностью понять через принцип „больше — лучше, меньше — хуже“… Скорее, наиболее важным для психического здоровья является то, как в человеке сочетаются разные навыки внимательности» [8, с. 363].

Немонотонная исследовательская повестка

Исследование потенциальной немонотонности внимательности имеет несколько преимуществ перед принятием широко распространённой положительной и линейной взаимосвязи между внимательностью и благополучием. Вместо того чтобы игнорировать или принижать нулевые или негативные результаты, немонотонность обеспечивает всеохватывающую и проверяемую объяснительную рамку для сочетания позитивных, нулевых и негативных эффектов, обнаруженных в исследованиях внимательности. Такая рамка уделяет внимание нулевым и негативным эффектам, поскольку они обозначают нарушение граничных условий или точки перегиба. Это важно, так как они дают в ином случае недоступную информацию об оптимальных vs. неэффективных или вредных дозах ПОВ в разных обстоятельствах и для разных людей. Таким образом, всестороннее знание как позитивных, так и негативных эффектов может помочь максимизировать эффективность и минимизировать вред от практики, а также предоставить индикаторы того, когда могут быть оправданы иные подходы или балансировка. Исследователи [1, 54] высказались в пользу немонотонной повестки, которая задаёт вопрос: когда каждого процесса внимательности становится слишком много и когда возникают негативные эффекты? Однако некоторые существующие методы работы создают барьеры на пути к получению необходимых знаний о полном спектре эффектов.

Предпочтение позитивного

Исследования внимательности склонны чаще представлять позитивные результаты, тогда как негативные либо не публикуются, либо затушёвываются в результате запоздалого субгруппового анализа или творческой реинтерпретации [55, 56, 57]. Кроме того, лишь немногие исследования вмешательств на основе внимательности активно измеряют побочные эффекты [58], опираясь вместо этого на пассивное наблюдение, которое может недооценивать фактическую частоту более чем в 20 раз [59, 60].

Ограничение диапазона

«Когда исследователи не обнаруживают немонотонных отношений, виной тому может быть методологический дефект ограничения диапазона» [1, с. 71]. Иными словами, диапазон измерения или выборки может искусственно усекать полный диапазон возможных значений [1, 54]. Например, наиболее часто используемая мера внимательности [61], «Шкала внимательного осознавания» (Mindful Attention Awareness Scale), на самом деле измеряет недостатки внимательности (т. е. измеряет невнимательность). Поскольку она измеряет внимательность в фазе устранения дефицита (фигура 1, панель 1), но не в фазе избытка перевёрнутой U-образной кривой, с большей вероятностью будет прослеживаться линейная взаимосвязь с ростом благополучия или функционирования, отрицательных же результатов будет мало. Точно так же диапазон медитативных переживаний часто усекается из-за ограничения выборки. В большинстве исследований вмешательств на основе внимательности используются только данные тех, кто прошёл всё лечение, и не содержится данных о долгосрочных последствиях и о тех, кто бросил занятия — то есть о тех группах, которые, скорее всего, имели отрицательные показатели [56, 60]. Аналогичным образом, исследования экспертов медитации — якобы представляющие эффекты высоких доз медитации — часто склонны к такой выборке, которая преувеличивает положительные черты. Опытные практикующие медитацию, которые участвуют в исследованиях, выборочно представляют медитаторов, которые всё ещё медитируют, тогда как те, кто перестал практиковать из-за нулевых или негативных эффектов, остаются за кадром [11]. Медитаторы-эксперты с психическими проблемами, как правило, исключаются из исследований, в результате чего мы получаем выборочное представление эффектов долгосрочной медитации [52].

Данные об индивидуальном уровне

В то время как некоторые исследования показали худшие средние результаты (повышенные негативные эффекты) при тренировке внимательности по сравнению с контрольными условиями [6, 7, 40, 51], использование средств и размеры эффектов обыкновенно скрывают индивидуальные различия и экстремальные показатели [60]. Рекомендации по улучшению обнаружения негативных эффектов включают в себя визуальную проверку данных, качественные описания или подробный анализ конкретных примеров отклонений, включая причины издержек или несоответствия, а также отображение данных о результатах в квартилях [54, 60]. Использование индекса надёжного изменения (Reliable Change Index) [62], который описывает данные в условия клинически значимых достижений, а также ухудшений, становится востребованным в ведущих журналах.

Заключение

Исследователи внимательности и разработчики программ должны осознать, что устранение дефицитов ПОВ улучшает благополучие, однако если уделять недостаточно внимания перегибам в этих процессах, то благополучие может пострадать. Иными словами, сфера внимательности в основном фокусировалась на восходящем участке перевёрнутой U-образной кривой, уделяя недостаточно внимания нисходящему участку. Повестка исследования внимательности, которая использует немонотонную систему координат, — то есть включает всю перевёрнутую U-образную кривую целиком, — может лучше подходить для понимания позитивных, нулевых и противоречивых результатов у разных подгрупп, а также негативных эффектов. Немонотонная система координат поможет максимизировать эффективность и минимизировать вред применения внимательности, предоставляя модель, которая может проложить «срединный путь» между «недостаточно» и «слишком много».

Таблица 1

Показания, противопоказания и потенциальные неблагоприятные эффекты для различных процессов, относящихся к внимательности
Процесс Показания (устранение дефицита) Противопоказания (причины избытка) Потенциальные неблагоприятные эффекты (признаки избытка)
Самонаблюдение Низкое самоосознавание Высокая сфокусированность на себе, особенно в отсутствие других измерений внимательности [8], острый стресс, кризисное состояние здоровья [6] Тревога, депрессия, диссоциация, злоупотребление алкоголем и наркотиками [7, 8, 9, 11, 12, 16]; повышенный симптомный стресс, социальное избегание, снижение качества жизни [6]
Интероцепция / островковая доля Низкое телесное осознавание, низкое эмоциональное осознавание Высокое телесное или эмоциональное осознавание Тревога, воспоминания, реактивность в ответ на стресс, боль [9, 11, 12, 30]
Эмоциональная регуляция / префронтальный контроль Плохая эмоциональная регуляция, высокая эмоциональная реактивность Эмоциональный контроль, уплощённый аффект, диссоциативные тенденции Эмоциональное притупление, диссоциация [9, 34]
Психологическое дистанцирование и децентрация Низкая психологическая дистанция (сильное слияние с мыслями или эмоциями), отсутствие перспективы Психологическая дистанция от нормального до высокого уровня, диссоциативные тенденции Диссоциация, деперсонализация, внетелесные переживания [9, 12, 36]
Подверженность воздействию (направленность навстречу угрозе) Высокое избегание опыта Низкое избегание опыта, негативная направленность внимания [41, 42] Негативная направленность внимания, тревога, депрессия [6, 7, 40]
Таблица 1 картирует избранные процессы, относящиеся к внимательности, по горизонтальной оси перевёрнутой U-образной кривой. Столбец, обозначенный как «Показания», представляет собой восходящий уклон (рисунок 1, панель 1), где нехватка процесса внимательности устраняется и где можно ожидать соответствующее влияние на благополучие. Столбец «Противопоказания» относится к нисходящему уклону (рисунок 1, панель 3), где количество процесса внимательности превысило оптимальный уровень и начинают появляться издержки. Колонки с показаниями и противопоказаниями содержат гипотетическую информацию о подгруппах, которую предсказывает модель перевёрнутой U-образной кривой. В столбце «Потенциальные неблагоприятные эффекты» содержатся ссылки на исследования внимательности, в ходе которых были установлены негативные или неблагоприятные эффекты, которые могут быть объяснены избытками в соответствующих процессах внимательности.

Источники и рекомендуемая литература

  1. Grant AM, Schwartz B: Too much of a good thing: the challenge and opportunity of the inverted U. Perspect Psychol Sci 2011, 6:61 – 76.
  2. Yerkes RM, Dodson JD: The relation of strength of stimulus to rapidity of habit-formation. J Comp Neurol Psychol 1908, 18:459 – 482.
  3. Pierce J, Aguinis H: The too-much-of-a-good-thing effect in management. J Manage 2013, 39:313 – 338.
  4. Brown KW, Ryan RM: The benefits of being present: mindfulness and its role in psychological well-being. J Pers Soc Psychol 2003, 84:822 – 848.
  5. Van Dam NT, van Vugt MK, Vago DR, Schmalzl L, Saron CD, Olendzki A, Meissner T, Lazar SW, Kerr CE, Gorchov J et al.: Mind the hype: a critical evaluation and prescriptive agenda for research on mindfulness and meditation. Perspect Psychol Sci 2018, 13:36 – 61.
  6. Reynolds L, Bissett I, Porter D, Consedine N: A brief mindfulness intervention is associated with negative outcomes in a randomised controlled trial among chemotherapy patients. Mindfulness 2017, 8:1291 – 1303.
  7. Johnson C, Burke C, Brinkman S, Wade T: Effectiveness of a school-based mindfulness program for transdiagnostic prevention in young adolescents. Behav Res Ther 2016, 81:1 – 11.
  8. Sahdra B, Ciarrochi J, Parker P, Basarkod G, Bradshaw E, Baer R: Are people mindful in different ways? Disentangling the quantity and quality of mindfulness in latent profiles and exploring their links to mental health and life effectiveness. Eur J Pers 2017, 31:347 – 365.
  9. Lindahl JR, Fisher NE, Cooper DJ, Rosen RK, Britton WB: The varieties of contemplative experience: a mixed-methods study of meditation-related challenges in Western Buddhists. PLoS One 2017, 12:e0176239.
  10. Lustyk M, Chawla N, Nolan R, Marlatt G: Mindfulness meditation research: issues of participant screening, safety procedures, and researcher training. Adv Mind-Body Med 2009, 24:20 – 30.
  11. Lomas T, Cartwright T, Edginton T, Ridge D: A qualitative summary of experiential challenges associated with meditation practice. Mindfulness 2014:1 – 13.
  12. Cebolla A, Demarzo M, Martins P, Soler J, Garcia-Campayo J: Unwanted effects: is there a negative side of meditation? A multicentre survey. PLoS One 2017, 12:e0183137.
  13. Holzel BK, Lazar SW, Gard T, Schuman-Olivier Z, Vago DR, Ott U: How does mindfulness meditation work? Proposing mechanisms of action from a conceptual and neural perspective. Perspect Psychol Sci 2011, 6:537 – 559.
  14. Ingram RE: Self-focused attention in clinical disorders: review and a conceptual model. Psychol Bull 1990, 107:156 – 176.
  15. Mor N, Winquist J: Self-focused attention and negative affect: a meta-analysis. Psychol Bull 2002, 128:638 – 662.
  16. Eisenlohr-Moul TA, Walsh EC, Charnigo RJ Jr, Lynam DR, Baer RA: The “what” and the “how” of dispositional mindfulness: using interactions among subscales of the fivefacet mindfulness questionnaire to understand its relation to substance use. Assessment 2012, 19:276 – 286.
  17. Evans DR, Eisenlohr-Moul TA, Button DF, Baer RA, Segerstrom SC: Self-regulatory deficits associated with unpracticed mindfulness strategies for coping with acute pain. J Appl Soc Psychol 2014, 44:23 – 30.
  18. Murphy J, Brewer R, Catmur C, Bird G: Interoception and psychopathology: a developmental neuroscience perspective. Dev Cogn Neurosci 2017, 23:45 – 56.
  19. de Jong M, Lazar SW, Hug K, Mehling WE, Holzel BK, Sack AT, Peeters F, Ashih H, Mischoulon D, Gard T: Effects of mindfulness-based cognitive therapy on body awareness in patients with chronic pain and comorbid depression. Front Psychol 2016, 7:967.
  20. Fox KC, Nijeboer S, Dixon ML, Floman JL, Ellamil M, Rumak SP, Sedlmeier P, Christoff K: Is meditation associated with altered brain structure? A systematic review and meta-analysis of morphometric neuroimaging in meditation practitioners. Neurosci Biobehav Rev 2014, 43:48 – 73.
  21. Fox KC, Dixon ML, Nijeboer S, Girn M, Floman JL, Lifshitz M, Ellamil M, Sedlmeier P, Christoff K: Functional neuroanatomy of meditation: a review and meta-analysis of 78 functional neuroimaging investigations. Neurosci Biobehav Rev 2016, 65:208 – 228.
  22. Gotink RA, Meijboom R, Vernooij MW, Smits M, Hunink MG: 8-week mindfulness based stress reduction induces brain changes similar to traditional long-term meditation practice — a systematic review. Brain Cogn 2016, 108:32 – 41.
  23. Etkin A, Wager TD: Functional neuroimaging of anxiety: a metaanalysis of emotional processing in PTSD, social anxiety disorder, and specific phobia. Am J Psychiatry 2007, 164:1476 – 1488.
  24. Moeller-Bertram T, Keltner J, Strigo IA: Pain and post traumatic stress disorder — review of clinical and experimental evidence. Neuropharmacology 2012, 62:586 – 597.
  25. Nardo D, Hogberg G, Flumeri F, Jacobsson H, Larsson SA, Hallstrom T, Pagani M: Self-rating scales assessing subjective well-being and distress correlate with rCBF in PTSD-sensitive regions. Psychol Med 2011, 41:2549 – 2561.
  26. Craig AD: How do you feel — now? The anterior insula and human awareness. Nat Rev Neurosci 2009, 10:59 – 70.
  27. Martinez E, Aira Z, Buesa I, Aizpurua I, Rada D, Azkue JJ: Embodied pain in fibromyalgia: disturbed somatorepresentations and increased plasticity of the body schema. PLoS One 2018, 13:e0194534.
  1. Brooker J, Julian J, Webber L, Chan J, Shawyer F, Meadows G: Evaluation of an occupational mindfulness program for staff employed in the disability sector in Australia. Mindfulness 2013, 4:122 – 136.
  2. Treleaven DA: Trauma-Sensitive Mindfulness: Practices for Safe and Transformative Healing. New York: Norton; 2018.
  3. Engert V, Kok BE, Papassotiriou I, Chrousos GP, Singer T: Specific reduction in cortisol stress reactivity after social but not attention-based mental training. Sci Adv 2017, 3:e1700495.
  4. Kabat-Zinn J: Full Catastrophe Living: Using the Wisdom of Your Body and Mind to Face Stress, Pain, and Illness. New York, NY: Delta; 1990.
  5. Tang YY, Holzel BK, Posner MI: The neuroscience of mindfulness meditation. Nat Rev Neurosci 2015, 16:213 – 225.
  6. Sierra M: Depersonalization: A New Look at a Neglected Syndrome. New York: Cambridge University Press; 2009.
  7. Taylor VA, Grant J, Daneault V, Scavone G, Breton E, Roffe-Vidal S, Courtemanche J, Lavarenne AS, Beauregard M: Impact of mindfulness on the neural responses to emotional pictures in experienced and beginner meditators. Neuroimage 2011, 57:1524 – 1533.
  8. Kral TRA, Schuyler BS, Mumford JA, Rosenkranz MA, Lutz A, Davidson RJ: Impact of short– and long-term mindfulness meditation training on amygdala reactivity to emotional stimuli. Neuroimage 2018, 181:301 – 313.
  9. APA: 300.6 depersonalization/derealization disorder. The Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders. edn 5 (DSM-V). American Psychiatric Association; 2013.
  10. Crane RS, Brewer J, Feldman C, Kabat-Zinn J, Santorelli S, Williams JM, Kuyken W: What defines mindfulness-based programs? The warp and the weft. Psychol Med 2017, 47: 990 – 999.
  11. van der Velden AM, Kuyken W, Wattar U, Crane C, Pallesen KJ, Dahlgaard J, Fjorback LO, Piet J: A systematic review of mechanisms of change in mindfulness-based cognitive therapy in the treatment of recurrent major depressive disorder. Clin Psychol Rev 2015, 37:26 – 39.
  12. Farb NA, Segal ZV, Mayberg H, Bean J, McKeon D, Fatima Z, Anderson AK: Attending to the present: mindfulness meditation reveals distinct neural modes of self-reference. Soc Cogn Affect Neurosci 2007, 2:313 – 322.
  13. Brake CA, Sauer-Zavala S, Boswell JF, Gallagher MW, Farchione TJ, Barlow DH: Mindfulness-based exposure strategies as a transdiagnostic mechanism of change: an exploratory alternating treatment design. Behav Ther 2016, 47:225 – 238.
  14. Barry TJ, Vervliet B, Hermans D: An integrative review of attention biases and their contribution to treatment for anxiety disorders. Front Psychol 2015, 6:968.
  15. McNally RJ: Attentional bias for threat: crisis or opportunity? Clin Psychol Rev 2018. (in press).
  16. MacLeod C, Rutherford E, Campbell L, Ebsworthy G, Holker L: Selective attention and emotional vulnerability: assessing the causal basis of their association through the experimental manipulation of attentional bias. J Abnorm Psychol 2002, 111:107 – 123.
  17. Eldar S, Ricon T, Bar-Haim Y: Plasticity in attention: implications for stress response in children. Behav Res Ther 2008, 46:450 – 461.
  18. Bonanno GA, Burton CL: Regulatory flexibility: an individual differences perspective on coping and emotion regulation. Perspect Psychol Sci 2013, 8:591 – 612.
  19. Kohl A, Rief W, Glombiewski JA: How effective are acceptance strategies? A meta-analytic review of experimental results. J Behav Ther Exp Psychiatry 2012, 43:988‑1001.
  20. Troy AS, Shallcross AJ, Mauss IB: A person-by-situation approach to emotion regulation: cognitive reappraisal can either help or hurt, depending on the context. Psychol Sci 2013, 24:2505 – 2514.
  21. Dunn BD, Billotti D, Murphy V, Dalgleish T: The consequences of effortful emotion regulation when processing distressing material: a comparison of suppression and acceptance. Behav Res Ther 2009, 47:761 – 773.
  22. Parsons CE, Crane C, Parsons LJ, Fjorback LO, Kuyken W: Home practice in mindfulness-based cognitive therapy and mindfulness-based stress reduction: a systematic review and meta-analysis of participants’ mindfulness practice and its association with outcomes. Behav Res Ther 2017, 95:29 – 41.
  23. Britton WB, Lindahl JR, Cahn BR, Davis JH, Goldman RE: Awakening is not a metaphor: the effects of Buddhist meditation practices on basic wakefulness. Ann N Y Acad Sci 2014, 1307:64 – 81.
  24. Britton WB, Haynes PL, Fridel KW, Bootzin RR: Polysomnographic and subjective profiles of sleep continuity before and after mindfulness-based cognitive therapy in partially remitted depression. Psychosom Med 2010, 72:539 – 548.
  25. Ferrarelli F, Smith R, Dentico D, Riedner BA, Zennig C, Benca RM, Lutz A, Davidson RJ, Tononi G: Experienced mindfulness meditators exhibit higher parietal-occipital EEG gamma activity during NREM sleep. PLoS One 2013, 8:e73417.
  26. Lyubomirsky S, Sheldon KM, Schkade D: Pursuing happiness: the architecture of sustainable change. Rev Gen Psychol 2005, 9:111 – 131.
  27. Dimidjian S, Hollon SD: How would we know if psychotherapy were harmful? Am Psychol 2010, 65:21 – 33.
  28. Dimidjian S, Segal ZV: Prospects for a clinical science of mindfulness-based intervention. Am Psychol 2015, 70:593 – 620.
  29. Coronado-Montoya S, Levis AW, Kwakkenbos L, Steele RJ, Turner EH, Thombs BD: Reporting of positive results in randomized controlled trials of mindfulness-based mental health interventions. PLoS One 2016, 11:e0153220.
  30. Morone NE, Moore CG, Greco CM: Characteristics of adults who used mindfulness meditation: United States, 2012. J Altern Complement Med 2017, 23:545 – 550.
  31. Wong S, Chan J, Zhang D, Lee E, Tsoi K: The safety of mindfulness-based interventions: a systematic review of randomized controlled trials. Mindfulness 2018. (in press).
  32. Bent S, Padula A, Avins AL: Brief communication: better ways to question patients about adverse medical events: a randomized, controlled trial. Ann Intern Med 2006, 144:257 – 261.
  33. Ioannidis JP, Evans SJ, Gotzsche PC, O’Neill RT, Altman DG, Schulz K, Moher D: Better reporting of harms in randomized trials: an extension of the CONSORT statement. Ann Intern Med 2004, 141:781 – 788.
  34. Visted E, Vollestad J, Nielsen M, Nielsen G: The impact of groupbased mindfulness training on self-reported mindfulness: a systematic review and meta-analysis. Mindfulness 2014, 6:501 – 522.
  35. Jacobson NS, Roberts LJ, Berns SB, McGlinchey JB: Methods for defining and determining the clinical significance of treatment effects: description, application, and alternatives. J Consult Clin Psychol 1999, 67:300 – 307.

Let’s block ads! (Why?)

Неизмеримое

От автора: В книге «Интегральная духовность» Кен Уилбер указывает, что в сущности есть три способа говорить о мистическом (духовном, трансперсональном) опыте: позитивный (утверждающий, например: «дух — это свет и любовь»), негативный (апофатический, например: «дух — это не свет и не тьма, не то и не это») и метафорический.  В отличие от позитивного и негативного описания, обращение к метафорической, или поэтической, форме познания даёт возможность чудесным образом прикоснуться к неприкасаемому, вдохнуть аромат неуловимого. Такие тексты, особенно если они написаны не по воспоминаниям о ярком переживании, а непосредственно из живого, разворачивающегося состояния пробуждения, могут обладать психоактивным, или психопрактическим, потенциалом, то есть некоторым образом влиять на сознание того, кто их читает. Здесь я делаю скромную попытку выразить в художественной прозе смыслы и переживания, которые, как мне почудилось, могут иметь ко всему этому какое-то отношение. Посвящаю этот текст Джидду Кришнамурти.

Татьяна Гуленкина. Из проекта Photo/Synthesis. 2018 – 2019. Фрагмент. Courtesy автор

«It’s hard to hold the hand of anyone

Who is reaching for the sky just to surrender»1.

Леонард Коэн

Волнение

Стоял поздний весенний вечер, в непривычной тишине которого бредущий в сторону залива человек видел всё в первый раз. Кругом раскинулся песчаный пустырь, и, шагая между недавно высаженными молодыми соснами по направлению к окаймлённой камнями береговой линии, он часто вскидывал взгляд к небу, где грудились, отбывая в своё ночное путешествие, армады облаков. Всё было вылеплено из холодного закатного света. Хрустальный шар, в котором отражалось всё вокруг — дома позади, песок, сосны, небо, вода, облака, идущий человек с каким-то измученным и в то же время спокойным и величественным выражением лица, — каждый миг вздрагивал и разбивался на тысячи острых осколков. Вновь собирался и вновь разбивался в танце непостоянства.

Ему не хотелось склеивать или цепляться за этот шар. Эта идея казалась такой же нелепой, как пытаться удержать в своих объятиях армады облаков, уходящих в ночь, как заставить замереть море, как приклеить фальшивое солнце к выдуманному макету мироздания. Шар снова разбивался, и его сердце охватывало волнение. Он вспомнил, что когда-то, много лет назад, уже испытывал подобное чувство: вечер дрожал. Однако сейчас было ясно — дрожал этот хрустальный шар. За волной скорби накатывала волна любви. Обновление — это волнение. Неужели так много дней своей жизни он не дышал? Спал, охваченный видениями в этом волшебном шаре? Шар снова разбивался, на миг сердце замирало, и он вновь делал глубокий вдох. Дыхание — это волнение.

Всё, что он знал, подошло к концу. Было странно чувствовать себя таким одиноким, свободным, невинным и растерянным. Тысячи осколков вонзались в тело своими острыми краями, гвозди воспоминаний о прошлой жизни, когда шар ещё казался таким прочным и незыблемым, прибивали части его существа к невидимому кресту, и боль эта была легка. Боль — это волнение. Выдох стирал мандалу, проливались слёзы по красоте. Без надежды и ожидания откуда-то вновь возникал вдох. Творение — это волнение.

Образы

Он много знал о тюрьме образов или тех историй, которые люди рассказывают о себе и других. О том, что каждый из нас для другого — призрак, составленный из всего прошлого опыта, воспоминаний, впечатлений, представлений, проекций. Образ механически улыбается образу, и в леденящем комфорте призрачные объятия не могут утолить голод.

Ему были знакомы состояния тишины и простора. Тогда образы или шаблоны, оформлявшие для него и всех вокруг окружающий мир с его удовольствиями, конфликтами, страхами и желаниями, на время теряли свою плотность и становились прозрачны. Это были состояния покоя и радости, когда всё казалось обнажённым и ясным. Водная гладь умиротворённо замирала. И всё же кругом было темно. Жизнь, освобождённая от обманчивых образов и притягательных ловушек обусловленности, ощущалась мелкой, пустой и чёрствой, лишённой чего-то самого важного или священного, о чём он, казалось, когда-то знал, но почему-то забыл. Было уже невыносимо плыть на поверхности, и было страшно нырять вглубь, в неизвестное.

Он всё ещё жил с картинкой, образом луны, но не видел саму луну. И его мучил вопрос, почему в его жизни нет этого мягкого, нежного света?

Татьяна Гуленкина. Из проекта Photo/Synthesis. 2018 – 2019. Фрагмент. Courtesy автор

Неизмеримое

В этот вечер он понял, что все его поиски чего-то истинного напоминали разбивание яйца с целью изучить его состав и тем самым добраться до сути. Но каждый раз, разбивая яйцо, он мог в лучшем случае только приготовить себе яичницу, ненадолго удовлетворяя голод познания. Теперь же стало ясно: разбивая яйцо снаружи, он неизбежно оставался с чем-то мёртвым. Удивительным, тонким, хитро устроенным и очень занятным, но мёртвым. Живое, напротив, могло появиться только изнутри. Как цыплёнок, вылупляющийся из яйца, или как бабочка, выходящая из кокона.

В этот вечер его яйцо разбилось изнутри, как разбиваются человеческие отношения, когда вы внезапно теряете кого-то очень близкого, когда вдруг рушатся все представления о себе и реальности. И тогда остаются две возможности: можно перейти из одного кокона в другой кокон, от одной опоры к другой опоре. А можно — от опоры к ничто. Посмотреть в лицо непостоянству. Утонуть, не цепляясь за спасательные круги, которые в отчаянии бросает испуганное эго. И когда уже нечего ждать, откуда-то изнутри возникает вдох. Так дышит бабочка, ставшая собой. И прежний «я» уже никогда не соберётся из частей старого кокона, и нет центра, и больше ничего не нужно накапливать, и можно спокойно есть свою яичницу на завтрак, потому что всё наконец-то на своих местах: предназначение яичницы — быть съеденной на завтрак, а предназначение цыплёнка в яйце — вылупиться наружу.

Хрустальный шар разбился, и на тысячах осколков заплясали пылающие язычки страсти. Неизмеримый простор горел безграничной энергией и любовью. И про любовь эту нельзя было сказать ничего, как нельзя сказать ничего про живую вещь, не лишив её вечно свежей, цветущей и ускользающей красоты.

Примечания

Let’s block ads! (Why?)

Бронислав Виногродский: «Это прекрасное занятие — ловить ветер между ладонями»

Журнал «Эрос и Космос» представляет последнюю видеозапись из цикла интервью, которые были записаны в Москве на конференции «Ясный ум» в феврале 2016 года. С Брониславом Виногродским беседовала Александра Пашкина. Ниже можно прочесть конспективные выдержки из интервью.

В современной жизни человек отдал огромное количество своей свободной воли внешним проявлениям, внешним способам воздействия на себя. Чтобы это поменять, нужно иметь иную систему описания, а предлагаемая сегодня насильственная система (образования, законов) делает человека инвалидом умственного труда.

Осознанность — это суррогатный термин, перевод понятия «mindfulness». Но он хотя бы является заменой естественного материнского молока, когда этого молока нет. Такое молоко всегда будет хуже, какие туда витамины ни подмешивай, чем живая органика. Никакие призывы вроде «стать mindfulness» не работают, если тебе не даются точные методики и технологии: что, с чем, в какой последовательности и в какое время надо делать. В противном случае ты будешь заниматься чистой мастурбацией, представляя себе в своей виртуальной реальности, как у Пелевина описывается, что у тебя настоящая любовь.

Я сомневаюсь, есть ли у человека свобода воли и какие-то возможности выбраться. То есть это, наверное, должен быть счастливый случай. Это возможно, если ты веришь в счастливый случай, по-настоящему веришь, потому что вера — это же тоже тип технологии. «Я верю» — а как я это делаю? Это в любом случае требует какого-то обучения. И это обучение идёт вразрез с современными шизофреническими социальными установлениями, когда в дурдоме давно захватили власть больные, а врачи тоже заразились и заболели — картина искажённая абсолютно у всех.

У каждого человека есть ограниченный запас внимания, его катастрофически не хватает, и поэтому оно распределяется очень неровно внутри твоего аппаратного средства. Внимание тратится: есть у нас некий акваланг, скафандр, сшитый, но на заводе «Коммунар» в 1978 году — с дырами, перекособоченный, с ворованными тканями и так далее. То есть тебе в этой конструкции никак не удержать своего внимания, а запас этого внимания, или «вещества духа» как такового, нужно постоянно восполнять, особенно если хочешь почувствовать какие-то вещи.

Если говорить о цели, то речь о непостижимом — для этого и живу. Потом, может, что-нибудь ещё заведётся. Воткнёт кто-нибудь пику в бок, и всё, будешь жить, чтобы выживать. А какой-нибудь вирус страшный в тебя заберётся! «Нет ничего нового под солнцем. Идёт ветер к югу, идёт к северу, идёт к востоку и к западу, и возвращается ветер на круги своя. И эту работу я дал сынам человеческим, чтобы они упражняли себя в ней. Ибо всё есть vanitas vanitatum, суета сует, и ловля ветра между ладонями». Но никто не говорит, что не нужно этот ветер ловить. Это прекрасное занятие — ловить ветер между ладонями, я хочу сказать.

Let’s block ads! (Why?)