Йога

Беседа Ивана Вырыпаева и Евгения Пустошкина об «Иранской конференции»

В московском Театре наций 9 апреля 2019 года состоялась премьера спектакля Ивана Вырыпаева «Иранская конференция» (реж. Виктор Рыжаков). Исполнителями ролей в спектакле являются такие известные артисты, как Евгений Миронов и Чулпан Хаматова. Спектакль оказался очень востребован и собирает аншлаги. Главный редактор онлайн-журнала «Эрос и Космос» и психолог Евгений Пустошкин побеседовал с Иваном Вырыпаевым о пьесе и интегральных смыслах, лежащих в её основе. Беседа опубликована в качестве предисловия к книге «Иранская конференция», содержащей текст пьесы на русском и английском языках (М., 2019). Презентация книги состоится 2 октября в Центре им. Вс. Мейерхольда (ЦИМ).

Спектакль «Иранская конференция». (Автор фото: Ира Полярная)

Спектакль «Иранская конференция». (Автор фото: Ира Полярная, «Театр наций»)

Евгений Пустошкин: Только что я закончил читать текст пьесы «Иранская конференция», который мне прислали для подготовки к нашему с тобой разговору. В сердце что-то у меня зажглось. Стало тепло. Хотелось плакать от необычайной красоты какой-то Тайны. В своих интервью и выступлениях ты говоришь о пьесе как виде литературы (как правило, читаемой вслух — хотя тут я читал про себя, но слыша при этом твой голос и твои интонации). В твоем случае это, по-моему, всегда литература психоактивная, живая, вовлекающая в переживание, трансформирующая восприятие. (А может, и передающая что-то из души в душу.) Можно ли так говорить? Можно ли вообще говорить о психоактивном, о душевно и духовно преобразующем театре? Или это звучит стыдно, неприлично и слишком пафосно (как будто тебя поймали молящимся в эпоху Просвещения и «разочарованной вселенной»)?

Иван Вырыпаев: Мне кажется, что одной из главных задач театра является преобразование, трансформация человека. Искусство создается для наслаждения искусством, но через это наслаждение в зрителя входит Знание. Говорю «Знание» с большой буквы, потому что Знание всего лишь одно и оно суть всех вещей. И это Знание о нас самих, о реальности, заключенной в нас, о том, кем мы являемся на самом деле. И я убежден, что все произведения искусства могут указывать на присутствие этого Знания в нас самих, потому что, конечно, Знание не в искусстве, оно в нас. Но прекрасные вазы, скульптуры, картины, фотографии, фильмы — и уж пьесы тем более — могут пробуждать в нас ощущение этого Знания. «Гамлет» Шекспира об этом, и «Макбет», и даже какая-нибудь российская пьеса об алкоголиках в провинции. И дело не в том, что автор впрямую говорит о какой-то философской концепции, называет имена богов и навязывает какие-то духовные истины. Не в богах и их именах дело. Знание — это знание, которое невозможно выразить в словах. Именно поэтому человек и придумал искусство. Потому что искусство открывает в нас какое-то неизвестное нам измерение при помощи чувств. Мы это чувствуем. В русском языке есть прекрасное слово: «ощущать». Ощущать это как бы и есть — Знать. Я ощущаю вкус утреннего кофе во рту, и это мое знание об этом кофе. Поэтому я не вижу ничего стыдного в том, чтобы признаваться, что театр, пьеса оказывает преображающее воздействие. Это его основная миссия — воздействовать и трансформировать. И что самое интересное, и так очень часто бывает, что автор пьесы сам по себе не является каким-то особенным человеком, духовным практиком или мудрецом. Он может быть и наркоманом, и алкоголиком, и черт знает кем. Но Вселенная (снова с большой буквы, потому это имя моего Бога) выбирает художника и через его творчество преобразовывает других своих детей. А потом использованный организм этого художника (его тело) Вселенная просто выбрасывает в мусорное ведро, как старую заезженную виниловую пластинку, которая больше не воспроизводит прекрасной музыки. Поэтому так важно: когда художник находится на пути осознанности в творчестве и в жизни, тогда и только тогда он начинает принимать осознанное, адекватное участие в процессе под названием «раскрытие своего потенциала». И тогда жизнь становится уникальной.

Когда художник находится на пути осознанности в творчестве и в жизни, тогда и только тогда он начинает принимать осознанное, адекватное участие в процессе под названием «раскрытие своего потенциала»

Евгений: Испытывал ли ты какие-то сильные личные переживания, которые легли в основу «Иранской конференции», нечто, что ты хотел выразить, передать? Исходит ли твой творческий процесс из таких пиковых переживаний, моментов озарений, состояний тишины, безмолвия, безусловной любви, или же ты движешься как-то иначе, от идеи, от разума?

Иван: Многое, о чем я пишу, вытекает из моего персонального опыта. А в последнее время я стараюсь не говорить о чем-то таком, о чем я не Знаю. И снова с большой буквы «Знать». Потому что информация — это одно, а Знание — другое. И в пьесе об этом говорится. Конечно, я не могу сказать, что непрерывно нахожусь в состоянии «мудрости», — нет, я далеко, далеко не мудрец. Но многолетнее следование по моему духовному пути дает мне возможность все чаще и чаще, глубже и глубже проникать в это Знание. И когда я возвращаюсь «оттуда», то, как правило, приношу с собой и пьесу. Потому что «там», в Знании, мне как бы ставят такое условие (кто ставит — не спрашивайте, потому что ответ — никто): приносить это Знание сюда и писать о нем. Хочу, конечно, сразу оговориться, что такие понятия, как «там», «сюда», «оттуда» — это все просто абсолютно нереальные определения. Знание всегда здесь. Но мой ум не здесь. Мой ум, как пьяная лошадь (не знаю, бывают ли пьяные лошади, но звучит красиво), скачет повсюду, питаясь информацией об этом мире и создавая для меня иллюзию, что этот сумасшедший внешний мир является чем-то важным и значимым. Но значимым и важным может быть только одно — Знание.

Вырыпаев И. Иранская конференция. — М., 2019. (Фото © Татьяна Парфёнова)

Вырыпаев И. Иранская конференция. — М., 2019. (Дизайн и вёрстка книги: T BA Studio. Автор фото: Татьяна Парфёнова)

Евгений: Живший в Копенгагене датский философ Сёрен Кьеркегор говорил о понятии страха (angst) как «головокружении от свободы». У нас кружится голова от того, что каждый миг у нас есть опция свободно выбирать. И мы в трепете от этой неописуемой воли. В пьесе «Иранская конференция» ты, по своему признанию, осмысляешь феномен страха. Страха и любви. При этом, как высказался интегральный мыслитель Кен Уилбер, противоположность любви — не ненависть, а страх. Тот самый страх, который, наверное, есть предчувствие свободы — своей и Другого. Мы боимся тогда, когда нас что-то трогает за живое (физически или психофизически). На примере пьесы и постановок «Иранской конференции» как именно проявлялась (или проявляется) проблема страха?

Иван: Да, Кен абсолютно прав. Страх — это отсутствие любви. Чем меньше любви, тем больше страха, и наоборот. И, кстати, не знаю, понравится ли это «религиозным верующим», но я скажу, что страх перед Богом — это отсутствие любви к Богу, которого мы боимся. Страх перед родителями — это отсутствие любви к родителям. Страх перед президентом, перед начальством, и вообще рабство — это отсутствие любви. Конечно, не бывает полного отсутствия любви, какая-то часть любви присутствует всегда и во всем. Даже в изнасиловании всегда есть доля любви. Но она очень мала, так мала, что не позволяет человеку быть живым. Потому что только мертвые убивают, насилуют, подавляют, унижают, сжигают на кострах, не позволяют другим быть другими. Живые хотят как можно больше жизни, как можно больше любви, как можно больше свободы и радости. А мертвые хотят смерти. Я не хочу, чтобы моя семилетняя дочь меня боялась, я хочу, чтобы между мной и ею была любовь. И вот лично для меня нет лучшего текста о любви, чем текст апостола Павла в Первом послании к Коринфянам. Странно, кстати, что этот же человек в других своих посланиях нагонял на людей страх. Видимо, он так же, как и мы все, находился на этой границе между страхом и любовью, иногда сваливаясь в страх и лишаясь любви, а иногда пребывая в любви, лишенной страха. Такая вот парадоксальная жизнь в нашей сансаре: между страхом и любовью, то туда, то сюда.

Страх — это отсутствие любви. Чем меньше любви, тем больше страха, и наоборот

Евгений: В английском языке есть замечательное слово awe, которое можно перевести как «страх», и как «трепет», и как «благоговение». Священный благоговейный трепет перед нашей самой сокровенной сутью, готовность отпустить всё ради правдивого единения с нею. Это переживание изнутри, от тайны, а не от внешнего объекта (пусть это будет даже какой-то возвышенный образ, некое представление в уме) и присвоения этого объекта себе. Один из персонажей «Иранской конференции» обнаруживает структуру своего индивидуального сознания как стремление получать, брать. Он обнаруживает глубинную эгоцентрированность своего бытия. Что эгоцентричность нашей индивидуальности подминает под себя всё, даже самые возвышенные концепции (такие как равенство), не говоря уже о простом желании комфорта. В твоем понимании связана ли эта структура получения со страхом как боязнью чувства обособленного «я»? Каким образом театр может учить не просто (не только) брать, получать, но и отдавать? Могут ли актеры, режиссеры, драматурги, зрители научиться в театре не просто получать (впечатления, переживания — как позитивные, так и негативные), но и отдавать, делать свой вклад в общее совместно наполняемое поле?

Иван: В йоге принято считать, что единственное условие, при котором человек может отдавать, делиться и тем более любить, — это условие, при котором больше нет ощущения своей отдельной личности, своего «я». Просто когда мы постигаем, что нас нет, а есть только одно общее сознание, одно поле, то только тогда по-настоящему и происходит контакт всего живого со всем живым. В искусстве чем меньше личности, тем больше самого искусства и тем больше того, что это искусство несет. Достаточно пойти в Третьяковскую галерею в зал древнерусского искусства и посмотреть на иконы Андрея Рублева. Там нет Рублева, там есть Бог. Конечно, иконы не создаются как произведения искусства, это предметы ритуала и религиозного культа, и служат они не развлечению, а соединению души человека со Вселенским Духом. Но тем менее я подаю именно этот пример. Потому что спектакль может нести в себе эту уникальную возможность — соединения души зрителя со Вселенским Духом. Не концептуально, не через слова: Дух, Бог, Развитие. Но через энергию, через юмор, через развлечение, через житейскую радость. Пьесы Мольера, комедии Шекспира — яркий тому пример. Поэтому, отвечая на твой вопрос: конечно, настоящий спектакль — это создание единого поля. Поля, в котором происходит контакт, а контакт — это соединение, это йога.

Вырыпаев И. Иранская конференция. — М., 2019. (Фото © Татьяна Парфёнова)

Вырыпаев И. Иранская конференция. — М., 2019. (Дизайн и вёрстка книги: T BA Studio. Автор фото: Татьяна Парфёнова)

Евгений: Насколько по-разному воспринимается «Иранская конференция» в России и на Западе? И поступала ли уже реакция от иранцев, сирийцев, жителей ближневосточных стран?

Иван: На данный момент пьеса только начинает свое путешествие по миру. На сегодняшний день есть всего лишь несколько постановок, но я знаю о планирующихся еще примерно 15. В Европе всегда всё позже на два года, потому что репертуар театров составляется на два года вперед. На сегодняшний день в Германии было две премьеры, обе очень громкие, с известными актерами. Но я не видел эти спектакли. Я стараюсь не смотреть спектакли по своим пьесам и не читаю критику. А вот в Варшаве, где состоялась мировая премьера пьесы (я сам был режиссером), статья в самой главной, центральной газете, «Выборча», была просто разгромной. В ней практически не обсуждался спектакль, но зато вся статья была посвящена тому, что я оскорбляю феминизм, что я покушаюсь на свободу и демократию, что я приношу в западный мир всю эту «псевдодуховность» и что этот текст — это графомания в стиле писателя Коэльо. А заканчивалась статья фразой: «Этот спектакль понравился бы Путину». Что, конечно, является оскорблением в Польше. Так что многие представители либерального направления и постмодернисты категорически не принимают этот текст. В Лондоне «некие россияне» отказались заниматься продвижением этой пьесы, потому что сочли ее антигуманной и проиранской. Мне очень понятна такая реакция. Не хочу употреблять сложных слов, но не знаю, как сказать более точно, чем это сформулировала психолог Кэрол Гиллиган: это «до/над-заблуждение»1. То есть те, кто не видит интегральную составляющую, те видят консерватизм и фанатичную религиозность. Но это только потому, что они не понимают, о чем эта пьеса, поскольку еще не имеют доступа к Знанию, о котором там говорится. По этой же причине пьеса пользуется таким успехом в России, тоже из непонимания. И Путину могла бы понравиться эта пьеса, потому что он понял бы ее как текст, восхваляющий традиционные ценности этноцентрического сознания, на котором он и большинство российских граждан находятся. Но это пьеса об интегральных ценностях, о том, что Знание — это не эзотерика и не религия. Знание — это реальность. Поэтому невозможно спасти эту планету без контакта с подлинным Знанием — о сути вещей. Консерваторы-традиционалисты считают, что религия и старые традиции описывают вселенную и ее устройство, либералы-постмодернисты считают, что единого знания не существует и мир объективно непознаваем, а живые существа, в которых пробудилось Знание, уже не просто думают, а скорее начинают узнавать, что реальность познаваема и что Знание — это и есть мы сами. В этом разница между людьми. В развитии и понимании.

Я пишу не для элиты, а для простых людей. Поэтому я постарался насытить «Иранскую конференцию» чувственными ситуациями: муж и бывшая жена, погибшая мать, сын покончил с собой, домашний арест, любовь, смерть, ненависть и т. д.

Евгений: Ты упомянул идею до/над-заблуждения, когда какое-то явление или произведение ошибочно интерпретируется как нечто более высокое или низкое в плане уровня зрелости сознания, чем оно на самом деле подлинно есть. Твои пьесы многослойны, в них всегда помимо словесного плана присутствуют надконцептуальные, надсловесные референты. Каким образом зритель или читатель может подготовиться, чтобы успешнее сонастроиться с материалом подобных спектаклей и произведений в целом, в частности «Иранской конференции»?

Иван: Думаю, специально никак к этому не подготовишься. Да это и не нужно. Ведь пьеса и спектакль — это прежде всего развлечение. Для меня это так. Я создаю продукт не для мышления. А продукт для получения удовольствия. И если зритель не понимает высшего значения пьесы, то по крайней мере находит что-то для себя. Я, во всяком случае, очень для этого стараюсь. Я пишу не для элиты, а для простых людей. Поэтому я постарался насытить «Иранскую конференцию» чувственными ситуациями: муж и бывшая жена, погибшая мать, сын покончил с собой, домашний арест, любовь, смерть, ненависть и т. д. Конечно, у этой пьесы всё же ограниченная аудитория, потому что эта вещь понравится только тем, кого интересует поиск смысла жизни. И это далеко не «Аватар» Кэмерона, который я всегда подаю как пример того, как одно произведение охватывает такие разные слои зрителей. Но это уникальный продукт. Таких мало на земле. Во всяком случае, мои пьесы не такие.

Чулпан Хаматова в спектакле «Иранская конференция». (Фото © Ира Полярная)

Чулпан Хаматова в спектакле «Иранская конференция». (Автор фото: Ира Полярная, «Театр наций»)

Евгений: Это правда: твои пьесы популярны среди разных слоев населения, они всегда (в моем опыте) вызывают непосредственное чувственное переживание смысла, а не исключительно концептуальное размышление. В интегральной философии есть понятие базовой моральной интуиции: таковая состоит в том, чтобы в своих действиях способствовать наибольшей возможной глубине при наибольшем возможном охвате. Твои произведения (находящие выражение не только в спектаклях или перформансах, но и в кино) несут большую глубину, но они при этом достаточно многоуровневые и охватывают достаточно широкий диапазон смыслов и ситуаций, чтобы каждый нашел что-то свое. В этом смысле колоссально успешной оказалась постановка «Иранской конференции» в Театре наций в Москве. Переполненные залы, и это при весьма дорогих билетах. В спектакле играют такие известные артисты нашей современности, как Евгений Миронов, Чулпан Хаматова, Игорь Верник, Ингеборга Дапкунайте, Юрий Стоянов и др. Значимые для нашей сегодняшней культуры передатчики смысловых кодов и энергий. Расскажи о своем опыте взаимодействия с этими актерами. Насколько глубоко тебе удалось с ними пообщаться? Обсуждал ли ты с ними или режиссером Виктором Рыжаковым философскую или бытийную подоплеку пьесы?

Иван: Нет, при постановке спектакля в Москве я ни с актерами, ни с режиссером специально не общался. Я вообще уверен, что режиссеру и актерам вредно общаться с живым автором. Потому что автор может такого им наговорить о своей пьесе, что потом окажется, что это идет вообще вразрез с пониманием этой пьесы. Я убежден (так меня научил мой театральный мастер Александр Михайлович Поламишев), что всё знание о пьесе находится в самой пьесе. Нужно ее умело проанализировать. Хотя сегодня современные режиссеры почти не умеют это делать. А постмодернистское мышление твердит, что у каждого свой взгляд на пьесу и что сама пьеса непознаваема, как и все вещи во вселенной. Но вещи познаваемы. И пьеса познаваема. Нужно просто уметь ее раскрыть и познать. Для этого есть методы. Но сейчас речь не об этом, а о том, что я стараюсь не появляться как физическое лицо перед постановщиками своих пьес. Я почти никогда не смотрю спектакли по своим пьесам. За 20 лет, как пишу пьесы, я видел не больше 10 постановок. Нет, меня не заманишь на премьеру своей пьесы. Хотя почти каждый театр всегда вежливо высылает моим агентам приглашение. Автор — это призрак. Его не существует. И зритель не должен думать об авторе. Он должен иметь контакт с пьесой. С самой вещью. Что же касается спектакля «Иранская конференция» в Москве, то это просто невероятная ситуация с театром в России. Тут театр не просто любят, тут культ театра. И такая, в общем, сложная и вряд ли коммерческая пьеса сейчас ставится по всей стране. Это удивительно. А то, что ее играют наши самые большие звезды, это, конечно, очень хорошо, потому что они сделали эту пьесу знаменитой. И я этому рад. Я вообще за мейнстрим.

Автор — это призрак. Его не существует. И зритель не должен думать об авторе. Он должен иметь контакт с пьесой. С самой вещью

Евгений: Константин Станиславский, как показывает, к примеру, Сергей Черкасский в книге «Станиславский и йога», настраивал актеров на то, чтобы они «жили на сцене жизнью духа». Театр мыслился им как дворец совершенствования и пространство исследования неизведанных сторон духовной жизни. Основу этого он видел в культивировании доступа актера к подсознанию и сверхсознанию, предлагая для развития такой способности систему дыхательных, медитативных и соматических упражнений, заимствованную из буддизма, йоги и европейской психологии. Ты сам известен как человек, глубоко интересующийся восточной и западной психологией, также ты преподаешь хатха-йогу. Считаешь ли ты себя или можно ли тебя считать одним из продолжателей этой глубинной линии преемственности, восходящей по духу своему к Станиславскому (и не только к нему одному, если учесть целую плеяду выдающихся деятелей культуры и искусства) в плане осмысления театра как места духовно обогащающего искусства?

Иван: Ну, понимаешь, придется, видимо, сказать, что на самом деле Константин Сергеевич мало что знал о йоге и тем более о буддизме. Он об этом слышал, но сам он не практиковал. А ты ведь знаешь, что йога — это практика, а не теория. Нельзя считать себя знатоком хатха-йоги, если ты не практикуешь эту йогу каждый день. Станиславскому просто негде было это взять. Ничего вокруг него такого не было. Были какие-то заезжие индусы, и от них он узнал про йогу. Вот и всё его знание. Но тем более! Тем более это подчеркивает его масштаб. Он сам был источником. Он, безусловно, был духовным учителем, только без линии преемственности. Без учителя. И это поразительно. Станиславский — это величайшая фигура. И я очень, очень робко и стесняясь хотел бы считать себя продолжателем его учения о театре. Я, во всяком случае, стараюсь быть ему верен. Моим учителем был Александр Михайлович Поламишев, а его учителем — Мария Иосифовна Кнебель, а ее учителем — Станиславский, значит, я продолжатель линии в четвертом колене. И главная вещь, которую мы, его ученики, должны нести при помощи театра — это знание о том, что цель театра — трансформировать жизнь людей от Тьмы к Свету. Это мой долг в искусстве — нести свет, как могу. Так меня научили мои учителя, и этому я должен следовать. Иначе горе мне, горе.

Константин Станиславский

Константин Станиславский

Евгений: Модерн сменился постмодерном (с его всеотносительностью), на смену которому сейчас стремится прийти метамодерн, или интегральность, пытающаяся целостно, не наивно, но и не цинично соединить лучшее из домодерна, модерна и постмодерна (в русской культуре, к слову, корни интегральности, или понятия цельного знания, восходят к В. С. Соловьеву, некоторым выдающимся славянофилам, некоторым мыслителям Серебряного века). В связи с этим у меня к тебе непростой вопрос. Понятно, что это вопрос масштабный, но я всегда хотел его с тобой обсудить. Если бы ты мог нарисовать эскиз, обобщающе описать, каким ты видишь образ интегрального театра, что бы это могло быть? Наверное, речь не обязательно должна идти о чем-то монументально-тотальном (модернистском), играющем бицепсами пафоса и пытающемся всё в себе грандиозно обобщить. Если нет, то что тогда? Наверняка проекция интегрального театра может быть многоликой, но я бы очень хотел узнать твое мнение на сей счет.

Иван: Спасибо за этот прекрасный вопрос. И у меня уже какое-то время готов очень, очень простой ответ. Интегральный театр — это структура, в которой очень четко и последовательно выстроена иерархическая цепочка. То есть произведение следует четкой и очевидной последовательности, а именно: Бытие, Вдохновение, Автор. Автор создает форму; исполнитель доносит форму до зрителя; зритель понимает замысел, открывается ему — и создается контакт: контакт, единство, любовь. А что мы имеем на современной сцене сейчас: драматург написал пьесу, отдал в театр, режиссер не считает себя исполнителем, а тоже считает себя автором, поэтому он выдергивает из пьесы то, что ему нравится, а то, что не нравится, вырезает, художник-постановщик тоже стал считать себя автором и делает декорации, в которых он совершает собственное высказывание о пьесе, актеры вообще играют так, как их заставляет режиссер. И в итоге вся эта каша вываливается на зрителя, который мало что понимает, но боится в этом признаться, и тут на подмогу всему этому хаосу приходит критик, который объясняет непонятливому зрителю, что тот, во-первых, идиот, а во-вторых, что перед ним выдающееся произведение современного искусства. Вот такой процесс сейчас. А теперь перенесем всё, что я сейчас описал, на жизнь, на политику, на социальную сферу, на образование, и вот там такая же каша. Потому что нарушена цепочка иерархии и потому что каждый хочет быть автором и мало кто — исполнителем. Нарциссизм, скрытый под видом свободы. Поэтому для меня интегральность — это очень просто: все на своих местах.

…Каждый хочет быть автором и мало кто — исполнителем. Нарциссизм, скрытый под видом свободы

Евгений: В «Иранской конференции» часто говорится о понятиях инфантильности и зрелости. Это связано с той самой путаницей «до» и «над». Какие-то измерения духовной жизни человека интерпретируются (и отбрасываются) как инфантильность, но на самом деле их постижение требует мудрости, Знания. Другие возвеличиваются до исполинских величин, тогда как в сравнении с чем-то подлинно сутевым это карлики духа. Когда мы оказываемся перед лицом тайны мироздания (того самого Секрета), как можно устоять, не обесценить этот опыт? Каким образом можно развить у себя мужество, стойкость, чтобы не лепить зазря преждевременные ярлыки? Вспоминаю случай, когда один человек ушел в антракте спектакля «Благодать и стойкость», тем самым лишив себя возможности соприкоснуться с духовным исцелением Трейи (жены Уилбера, которая болела раком и умерла, но при этом духовно родилась), а следовательно, и, наверное, хотя бы отчасти зрителей… Помню тишину в конце спектакля и какое-то внутреннее сияние актрисы Каролины Грушки, исполнявшей от лица Трейи. Как устоять, не свалиться в защиту, не делать поспешных выводов, а открыться чему-то еще более важному, чем все наши заботы и сиюминутные настроения?

Иван: Это глубокий вопрос. Но ответ не глубокий, он такой: я не могу отвечать на этот вопрос. Я не имею такого права. Это вопрос к духовному учителю, каковым я не являюсь. Могу только сказать о том, как я с этим стараюсь справляться. И, во-первых, скажу, что у меня получается так себе, то есть я постоянно куда-то сваливаюсь в сторону, искусство меня увлекает, комфортная жизнь, любовь к наслаждению, а во-вторых, я стараюсь постоянно напоминать себе, что ничего в этом мире не важно, кроме Знания, только Знание имеет смысл, больше ничего. Но жизнь такая манящая. И главная опасность для меня лично не в любви к красивым женщинам (которых я люблю) и не к приятному вечеру с вином и умными разговорами (которые я очень ценю, потому что их почти нет), а главная опасность — это так называемая духовность. Уверенность в том, что есть что-то важнее, чем подлинное Знание: «правильный образ жизни», практика йоги, трансовые переживания — всё это очень быстро может подменить цель, то есть вместо средства стать целью. Так как когда я смотрю на моих православных друзей, то часто вижу, что религия для них стала важней, чем Истина. И я сам часто попадаю в подобную ловушку. Поэтому слава Всевышнему, что красивые женщины, алкоголь и табак напоминают мне о тщетности этого мира entertainment.

Я стараюсь постоянно напоминать себе, что ничего в этом мире не важно, кроме Знания, только Знание имеет смысл, больше ничего

Евгений: Сегодня нечто чрезвычайно мощное в плане смыслов и чувств упаковывается в кино, сериалах, затрагивая умы, сердца, души людей. Популярное не значит примитивное, ведь всё больше мы видим многоуровневых произведений со смыслом. Театр в этом смысле имеет, возможно, меньший охват, но зато он позволяет прямой резонанс исполнителей со зрителями, а зрителей с происходящим. В театре потенциально может воплощать свое присутствие Эрос (равно как и Агапэ), или энергийное основание жизни, причем крайне интенсивным образом (и такой театр будет становиться всё более востребованным по мере того, как люди будут уставать от жизни в мобильных телефонах, онлайн-соцсетях и виртуальной реальности). Эта энергия может быть направлена во благо, в созидание и милосердие. Многие знаменитые артисты, как, например, Чулпан Хаматова, чувствуют свою социальную ответственность и ведут благотворительную деятельность. Но не только это. Сами художественные произведения, само присутствие актера на сцене и многообразия чувственных перспектив в спектакле как таковые, оставляя след в сознании людей, могут выступать мощным рупором добра, правды, красоты. Есть ли у тебя видение, как можно направлять эту силу театра в такое конструктивное, несущее благо русло? Многие ли художники, драматурги, актеры понимают, какое средоточие сил и какое бремя ответственности на них выпадает? Как им справляться с этим напором?

Иван: Одна вещь, чтобы быть собой, должна иметь сумму отличий от другой вещи. Чем театр отличается от других видов искусств и прежде всего от кино, телевидения и вообще медиа? Прежде всего это: живой контакт, передача энергии от живых людей живым людям здесь и сейчас; во-вторых, драматический театр — это прежде всего «Слово». Недавно в одном очень даже авторитетном западном издании прочитал, что главная функция театра — это визуальное искусство. Но если это будет так, то театр уже проиграл своим конкурентам — видео, и кино, и всему интернету. Потому что там гораздо больше возможностей для визуального эффекта. Зачем мне идти в театр на эффекты, когда я лучше пойду в кино на «Аватар» или на другое шоу и там вот я увижу суперэффекты. В театр я иду за живым словом. Только там оно звучит. Ожившее слово. Прямо здесь перед тобой живой человек, актер, извлекает из себя живое слово Автора. И это чудо! И конечно, влияние театра на сознание зрителя очень велико. Поэтому и возможность трансформации человека тоже очень велика. Театр — это такое место, куда ты приходишь одним человеком, а выходишь немного другим.

См. также

Примечания

Let’s block ads! (Why?)

Пост — медитация для тела

Порой, прислушиваясь к голосу своего тела, мы слышим призывы не питаться, а поститься. Это явление можно пронаблюдать у животных, которые отказываются от пищи, когда больны, и у маленьких детей, которые иногда по нескольку дней почти ничего не едят (к ужасу своих родителей!).

Пост — медитация для тела

Для организма естественной является смена циклов наращивания и очищения. На пищеварение затрачиваются значительные ресурсы, расходуется энергия; когда мы перестаем питаться, эта энергия используется для очищения. Типичный для нас образ жизни сопровождается накоплением в организме токсичных отходов — в таком количестве, что своевременно выводить их невозможно, в итоге возникает дисбаланс. Пост дает клеткам время для выведения накопившихся отходов метаболизма, способствует очищению печени, почек и толстого кишечника, восстанавливает баланс в организме. А если дисбаланс очень велик, рекомендуется приглушать аппетит или помогать голодовкам посредством тошноты.

Насчитывается немало книг — от почти безумных маргинальных до массовых и популярных, — пропагандирующих пост как неотъемлемую составляющую заботы о здоровье. Многие из тех, кто попробовал поститься, становятся преданными поклонниками постов, поскольку они и вправду приносят огромную пользу. В истории изучения почти всех тяжелых болезней известны случаи чудесного исцеления с помощью постов. Исследования показывают, что посты эффективны для многих людей. Однако они приносят пользу далеко не каждому и не во всех ситуациях, хотя и принято утверждать обратное. Когда постишься, следует довериться в первую очередь своему организму, а не книге и не другому человеку. Более того, различных методик и разновидностей постов существует не меньше, чем их сторонников. Пост — отнюдь не кратчайший путь к здоровью, не магическая формула, а еще одна сфера деятельности, требующая искреннего и вдумчивого подхода.

Лет в двадцать пять я уверовал в преимущества постов и решил вы-держать на одной только воде два поста продолжительностью семь дней. Собрав волю в кулак, я поклялся себе, что продержусь всю неделю во что бы то ни стало. Я был совершенно глух к сигналам организма. Я понятия не имел, что, поскольку у меня очень тонка жировая прослойка, а метаболизм ускоренный, пост станет для меня более тяжелым испытанием, чем для среднестатистического человека. Теперь я убежден, что нанес необратимый урон организму — если не первым постом, то вторым наверняка. Я отважился было и на третий, но на четвертый день у меня развилась сильная слабость и вялость — симптомы истощения.

К счастью, мне хватило ума прекратить пост, но я до сих пор помню ощущения, характерные для истощения. Немало постящихся сообщает о совершенно иных впечатлениях: они чувствуют легкость и прилив энергии. Конечно, есть и дискомфорт, особенно в первые 3-4 дня, пока ткани выводят накопившиеся продукты метаболизма в кровь, а затем из организма. В этот период постящийся страдает головными болями, у него появляется налет на языке и головокружения, но в целом он чувствует себя почти хорошо. Очищение организма ощущается иначе, нежели истощение: я знаю это потому, что сталкивался и с тем, и с другим. Поэтому очень важно быть восприимчивым к сигналам организма, останавливаться своевременно, по совету тела, а также избегать волевых решений. Следуя тому же принципу, когда тело советует продолжать поститься, можно применить силу воли, чтобы побороть желание положить конец физическому и психологическому дискомфорту.

По сути дела, наиболее сложные испытания и самые ценные преимущества постов имеют психическую и духовную природу. Пост выходит далеко за рамки мира, который мы обычно называем материальным, и очищает не только организм. Еда — привычный отвлекающий фактор, поэтому во время поста мы лицом к лицу сталкиваемся со своим истинным «я». День без еды тянется целую вечность, разум корчится и тужится в поисках пути к спасению. Пост — медитация для тела, и наоборот, Конфуций в четвертой главе «Чжуан-цзы» называет медитацию «умственным постом».

Отчасти пост — духовное стремление, так как оно устраняет один из самых действенных отвлекающих факторов. Следовательно, чтобы воспользоваться всеми преимуществами поста, важно не заменять еду другими средствами отвлечения. Не пытайтесь скоротать время, сидя перед телевизором. Не пробуйте ускорить бег времени. Не убивайте время. Вместо этого будьте собой. Пора заглянуть в себя, уделить время своему «я». Потратьте это время на занятия йогой, медитацией, ведение дневника. Живите каждой минутой, ловите минуты одну за другой. Это время священно.

Пост не только устраняет из нашей жизни важный отвлекающий фактор, но и приводит нас к самим себе: просто потому, что ощущения приобретают небывалую остроту. Запоминайте причины, которыми вы пытаетесь оправдать прекращение поста, постарайтесь отличить истинные сигналы тела от предлогов и умозаключений. Эти выводы, сделанные с целью бегства, будут похожи на причины, которые вы перебираете, стремясь абстрагироваться от затяжной и напряженной ситуации. Обращая внимание на эти оправдания, вы поймете, что может заставить вас свернуть с пути.

Самые распространенные из них:
• «Кто сказал, что это запрещено? Я просто пойду и перекушу, и никто меня не остановит!»
• «Ну, хватит. Я заслужил отдых».
• «Больше я не выдержу».
• «В следующий раз все будет по-настоящему».

Каждый из этих сигналов — дверь, ведущая к ограничениям, которые мы навязываем себе сами. Понаблюдайте, как они возникают и исчезают, изучите их, и они постепенно утратят свою силу (не только во время поста, но и в любой неуютной ситуации), поскольку вы точно будете знать, что они собой представляют. Одновременно уделите внимание истинным сигналам организма, а точнее — голоду. Когда вы почувствуете не желание отвлечься или спастись бегством, а настоящий голод, значит, пора снова взяться за еду. Поручите организму выбрать время и объявить: «Пост окончен!»

По остроте ощущений пост во многом подобен пребыванию в приюте отшельника. Неслучайно в большинстве мировых религий существует практика постов: Великий пост в христианстве, рамадан в исламе, йом-кипур в иудаизме, вегетарианские дни в буддизме и так далее. Многие великие религиозные мистики, в том числе Иисус, Руми и Будда, тоже постились, достигая духовного просветления.

Постящийся ощущает характерную ясность и легкость бытия. Все чувства обостряются, отовсюду доносится симфония ароматов. Порой кажется, будто паришь в воздухе, а твое тело вибрирует быстрее, чем прежде, словно находится в другой, более высокой плоскости реальности. Кажется, что оно отделено от мира плоти, камня и почвы.

Поскольку пост неразрывно связан с духовными и физическими ощущениями, его идею нетрудно извратить. Негативные убеждения «я нечист» и «я недостоин», а также желание чистотой и святостью превзойти ближнего, проистекающее из чувства неполноценности, могут побудить к поверхностному очищению своего «я», то есть тела в нашем привычном понимании, без затрагивания глубинных уровней. Пост заканчивается, но духовная потребность в заботе остается — в сочетании с ощущением, что мы наконец-то заслужили ее. Человек думает: «Я постился, я выдержал пост, я добился своего, следовательно, теперь-то я наконец хороший». И чтобы вознаградить себя, он тверже, чем когда-либо прежде, придерживается привычек, связанных с питанием. Невозможно до бесконечности поддерживать напряженность в отношениях чистого тела и духа, которому недостает чистоты. Чем-то придется пожертвовать, и скорее всего, телом, которое вернется в состояние, совместимое с душевным.

Различие между телом и духом — искусственное, умозрительное упрощение; условно говоря, тело — карта, отражение и проявление духа. Негативное воздействие духовности на тело неизбежно. Бесполезно очищать тело, не предпринимая глубокого духовного труда. С другой стороны, тело и дух — две грани единого целого, следовательно, тело может быть орудием духовной практики. Это инструмент реализации единства. Пост — духовная деятельность, но лишь до тех пор, пока мы не ищем отвлекающих факторов, которые рассеивают впечатления.

Подобно этому, при очищении духа тело будет естественным образом стремиться к чистоте. Я уже объяснял, как нас влекут к себе упрощенные диеты, когда мы осознаем внутреннюю радость и повышаем самооценку. Частью этого процесса может стать спонтанный пост. Организм внезапно начинает отвергать еду, иногда даже чересчур резко, с помощью рвоты, а чаще всего — посредством полного отсутствия аппетита. Доверьтесь телу, когда это происходит, каким бы долгим ни было это состояние. Доверьтесь телу, и оно подскажет вам, когда можно вновь принимать пищу.

Когда болезнь отбивает аппетит, поверьте телу и поймите, что у него есть веская причина отказываться от еды. Традиционная медицина не признает этой связи, однако пост ускоряет исцеление многих болезней, если не большинства, именно поэтому врачи со времен Гиппократа прописывали в качестве первичной терапии голодание. Сложнее обстоит дело с тяжелыми болезнями, побочным эффектом которых становится снижение аппетита Больные СПИДом и раком, опасающиеся истощения, нередко пускаются во все тяжкие, чтобы стимулировать аппетит. В некоторых случаях такое опасение вполне оправдано.

Возможно, пациент, страдающий СПИДом, и вправду может продлить себе жизнь, заставляя себя есть. Я в этом не уверен. Но лично я настолько доверяю своему телу, что, если бы оно решило, что пора умирать, и перестало ощущать аппетит, я прекратил бы питаться. Я свято верю в мудрость моего тела. Но передать такой скачок веры другому человеку невозможно. Для меня собственная правота очевидна, но лишь для меня. Я не даю никаких советов — просто указываю, что попытки продлить жизнь бывают напрасными. Бывает, тело заранее узнает, что ему пора умирать, и просто сдается, прекращает работу. Такое случается с животными, попавшими в безвыходное положение. Но обычно тело стремится жить, а мы, следуя его призывам питаться или повременить с питанием, можем жить лучше и дольше.

И наконец, во время интенсивных занятий духовными практиками организм может отвергать пищу или некоторые виды продуктов питания. Словно отдаляясь от мира, он отдаляется и от потребности в мирской еде. Но помните: когда вы вернетесь к привычным мирским делам, телу наверняка потребуется материальная пища для поддержания сил.

Если не принимать во внимание такие нетипичные ситуации, как болезни и занятия духовными практиками, по-моему, в жизни большинства людей случаются дни, когда им просто не хочется есть. Увы, обычно мы все равно едим — по привычке, по социальным причинам, по вине медицинской пропаганды, в основе которой лежит недоверие к собственному организму, просто чтобы отвлечься. Приверженцы йоги питания придают первостепенное значение сигналам организма и объединяют силу воли и аппетит в борьбе против сил привычки и склонности к эскапизму.

Отрывок из книги
Айзенстайн Чарльз «Йога и питание»
Издательство «София»

Нет комментариев

Практичность йоги питания

Преимущество йоги питания заключается не в ограничениях, а в возможности свободно наслаждаться едой и радоваться этому. Тем не менее, описанный мной практический метод может показаться трудновыполнимой крайностью. В конце концов, мы общаемся преимущественно во время застолий. Кто же согласится весь обед провести в молчании? Зачем нужна йога, которая лишает процесс питания всей прелести?

Практичность йоги питания

Прежде чем я отвечу на этот вопрос, разрешите спросить: почему трапезы служат нам возможностью пообщаться — например, на свидании? Во-первых, потому, что в отсутствие таких отвлекающих факторов, как еда, зрелища, деятельность или хотя бы чашка чаю, общение приобретает неприятную насыщенность. По-настоящему сближает дружеское молчание или совместная творческая деятельность, но это сближение пугает и вызывает неуютные ощущения. Вот мы и пользуемся различными средствами, чтобы отдалить это сближение на расстояние вытянутой руки: ведем бессодержательные беседы, отводим глаза, превращаем лица в застывшие маски, обмениваемся неискренними репликами и шутками, меняем темы разговоров, прихлебываем чай… или жуем. Еда помогает нам держать комфортную дистанцию. Как только нам становится неловко, мы ищем спасения в еде. Более того, процесс поглощения еды и связанное с ним чувственное восприятие притупляют ощущение близости другого человека.

Разумеется, можно по крайней мере часть внимания уделять еде, но тогда ни еда, ни разговор не будут по-настоящему вдумчивыми. Прошу, объясните мне: что хорошего в ужине с обилием еды и разговоров, после которого, однако, остается ощущение, что не насытился ни тем, ни другим? Для меня такая трапеза — просто баловство. Зачастую в памяти не задерживаются ни темы разговоров, ни вкусы блюд. Иногда, даже трудно вспомнить, какие блюда нам подавали.
Следовательно, чтобы строго придерживаться принципов йоги питания, ешьте, когда едите, и говорите, когда разговариваете. Только когда вы полностью сосредоточены на еде, организм воспринимает и усваивает ее изысканную пищевую энергию. А что касается разговоров, лучшие собеседники — те, кто слушает внимательно, ни на что не отвлекаясь.

Скорее всего, вы уже готовы зашвырнуть эту книгу в ближайшее мусорное ведро, ведь только монахам удобно и в принципе простительно поглощать еду в полном молчании. И действительно, следование всем правилам йоги питания подразумевает почти монашеский образ жизни. Неслучайно во многих монастырях различных орденов трапеза совершалась в тишине. Неслучайно лишь отшельники и йоги в пещерах придерживались рациона, состоящего исключительно из воды, воздуха или полного отсутствия чего бы то ни было. В своем чистом виде йога питания абсолютно несовместима с жизнью в современном рыночном обществе. Невозможно радикально изменить столь важную сторону жизни, не меняя все остальное. Только представьте, как изменилась бы ваша жизнь, если бы вы наотрез отказывались вмешиваться в процесс выбора пищи организмом и вкушали эту пищу в полной тишине!

Так же обстоит дело с любой духовной практикой. Предельная честность, стремление узреть Бога повсюду и во всем, чтение мантр… Если вы не готовы раз и навсегда до неузнаваемости изменить свою жизнь, лучше вводить эти изменения постепенно. Когда духовная практика не вписывается в привычный вам образ жизни, она создает напряжение, которое исчезает, только если отказаться либо от практики, либо от прежнего образа жизни.

Если вы не ставите перед собой столь радикальные цели, если вы просто хотите укрепить здоровье, питаться вдумчиво и с наслаждением, вам незачем во время каждой трапезы хранить упорное молчание. Придерживаться такого подхода я рекомендую большинству читателей — за исключением тех, кто живет в монастыре или обители отшельника.

Не будем упускать из виду и основную мотивацию. Цель йоги питания — привнести в нашу жизнь радость и удовольствие. Разумеется, еда — ценный источник удовольствия, но кроме нее есть и другие. К примеру, искрометная беседа не только доставляет радость, но и является формой искусства. Если застольная беседа интересует вас больше, чем еда, тогда, безусловно, все внимание следует уделить первой. Не превращайте йогу питания в повинность и средство дисциплины. Она предназначена для того, чтобы радовать вас, вот и все. При этом мы исходим из той предпосылки, что мир по своей природе изобилен и что нас окружают его блага.

Три раза в день нас ждет удовольствие, которое дарует еда. И это происходит каждый день. От нас требуется лишь признать этот факт. То же самое справедливо для удовольствия, которое доставляет естественное дыхание, вид цветка, дерева или человеческого лица, дружеская улыбка или просто то, что мы живем. Все эти радости ваши, берите и владейте! Жизнь по умолчанию представляет собой череду радостей, от которых мы отстраняемся лишь временно — конечно, если не отталкиваем их сами. Перестаньте лишать себя жизненных благ, и вместе с радостью придет умиротворение. Следовательно, принципы йоги питания практичны! Это же ясно как день.

Если вы сочли, что поглощение пищи в задумчивом молчании не для вас (и не для меня!), тогда видоизмените принципы йоги питания так, чтобы они не вступали в конфликт с прочими радостями вашей жизни. Даже частичное соблюдение определенных правил может дать значительный эффект. Вот что можно предпринять, чтобы воспользоваться преимуществами йоги питания в нормальной семейной жизни:
• Замедлить темп поглощения еды. Даже если вы радуетесь приятному времяпрепровождению и беседе, уделите толику внимания каждому пережевываемому куску, проглотите его и лишь потом положите в рот следующий.
• Перед каждой трапезой помолчите немножко или произнесите бла-годарственную молитву. Это очень эффективная практика, а занимает она меньше одной минуты.
• Один раз в день, например за завтраком, принимайте пищу молча, не отвлекаясь на газеты или телевизор. Посвятите завтрак исключительно еде. А если и это вам слишком трудно, уделите только еде пять минут завтрака.
• Во время каждого приема пищи уделяйте всю полноту внимания первому куску каждого блюда.
• Во время затишья в разговоре или когда собеседник увлечен темой, которая вам не интересна, воспользуйтесь случаем, чтобы терпеливо смаковать каждый положенный в рот кусок.

Для большинства людей прием пищи — один из главных поводов собраться вместе, поэтому молчание в таких случаях неприемлемо. В сущности, увлекательную беседу вполне можно сочетать со смакованием вкусной еды, если постараться не спешить. Во многих странах мира трапезы продолжаются по нескольку часов не только в особых случаях. Если антракты между блюдами достаточно продолжительны, а после завершения трапезы собеседники не сразу встают из-за стола, разговор и прием пищи незачем втискивать в жесткие временные рамки, позволяющие лишь мельком приобщиться и к тому, и к другому.

Вот что отрадно: попрактиковавшись во вдумчивом питании всего один день или даже меньше, мы приобретаем быстро укореняющуюся привычку тщательно пережевывать еду и усваивать питательные вещества. Процесс питания становится настолько приятным, что манит нас, несмотря на беседы и прочие отвлекающие факторы. Обостренное восприятие во время еды нам возвращает не сила воли, а удовольствие, вызванное ощущениями, которые затмевают притягательность разговоров и всего прочего. Если медитация привносит умиротворенность и вдумчивость во все сферы жизни, то и внимательное питание пронизывает каждый прием пищи и сказывается на нашем отношении к еде.

Проводя семинары по йоге питания и выслушивая рассказы о попытках вдумчиво питаться, я замечаю, что чаще всего мне жалуются на нехватку времени, особенно студенты колледжей. Многим людям, вынужденным мириться с тяготами нынешнего напряженного образа жизни, совершенно ясно, что жизнь выбьется из привычного русла, если каждый день посвящать лишний час или два вдумчивому приготовлению и поглощению пищи. Если для вас «практичность» — это возможность обойтись без радикальных изменений и втиснуть нечто новое в привычные жизненные рамки, тогда йоге питания практичность чужда. В ней нет кратчайших расстояний. Как указывал Чжуан-цзы, «я слыхивал о полетах на крыльях, но о полетах без крыльев не слышал ни разу». Даже такое незначительное изменение, как тихая минутка перед началом трапезы, способно преобразить всю вашу жизнь и повлечь за собой вереницу непредсказуемых перемен.

Научитесь не доверять диетам, которые обещают изменения без изменений. Смена марок, таблеток или добавок вряд ли приведет к подлинному улучшению здоровья. Это становится совершенно ясно, если вспомнить мои недавние рассуждения о связи между питанием и образом существования в мире. Значительные изменения в привычках, связанных с питанием и порожденных необходимостью, сопровождаются изменениями в образе жизни, и механизм этих изменений не обязательно отличается таинственностью. Если вам не остается ничего другого, хотя бы просто наслаждайтесь едой, не торопясь и уделяя ей максимум внимания.

Давайте разберемся, что на самом деле означают слова «я слишком занят, чтобы готовить вкусную еду и смаковать ее». Смысл в том, что вы предпочитаете тратить свое время на другие занятия. Многие считают этот выбор вынужденным и стремятся освободиться от обязательств, заставляющих нас переходить от одного неотложного дела к другому, а при случае выполнять несколько дел одновременно. Задавая знакомым вопрос «как дела?», в последнее время я чаще всего слышу слово «занят», произнесенное не самым радостным тоном. Не только студентов колледжей угнетает жизнь в современном обществе, больше похожая на беговой тренажер, скорость движения которого возрастает: встать, накормить детей завтраком и одновременно собраться на работу, отвезти детей в сад или в школу, отработать восемь часов, а то и больше, по пути домой заехать за покупками и по другим делам, отвезти детей на внешкольные занятия, приготовить ужин, вечером помочь детям сделать уроки, в изнеможении плюхнуться перед телевизором… Детали варьируются, но суть от этого не меняется и вызывает гнетущие чувства. Ощущение занятости можно описать тремя словами: «Не хватает времени».

И какова же альтернатива? Не быть занятым, то есть жить по принципу «на что хочу, на то и найду время». Жизнь по-прежнему будет насыщенной, но отношение к ней изменится, исчезнет ощущение «обязаловки». Занятому человеку каждый его поступок нередко кажется вынужденным, каждое действие — обязательным, у него не остается времени для себя, ему некогда творить и радоваться. Как правило, людям, которым свойствен менталитет занятости, присуще и убеждение, что на еду и наслаждение ею нет времени.

Для осознания глубинного смысла занятости полезна духовная практика, которую я считаю на редкость эффективной. Просто решите не быть занятым человеком. Заявите самому себе: «Мне хватает времени». И сразу пройдите маленький тест на смелость. Например, представьте, что к вам в кабинет заходит посетитель, а вы как раз заняты неким делом. Вместо того чтобы размышлять: «Есть ли у меня время беседовать с этим человеком?», задайтесь вопросом: «А хочу ли я с ним беседовать?» Ответить на него нелегко: вы Ведь помните о сроках и напряжении. Это не выдумки.

Следуя предлагаемым принципам, вы рискуете лишиться работы. Будете или часто опаздывать, или не являться на работу вовсе. Жизнь превратится в непрерывный выбор «чем бы я хотел сейчас заняться?» вместо привычного «так, что я теперь должен сделать?». Эта практика дает нам возможность осознать свою силу. Для нее нужно твердо поверить в себя. Все ли будет в порядке, если я прямо сейчас уйду отсюда и отправлюсь на прогулку, уеду домой и испеку торт ко дню рождения? Все ли кончится благополучно? Успею ли я уложиться в сроки? Выполню ли свои служебные обязанности? Вера нужна, потому что далеко не все может кончиться благополучно — с точки зрения приоритетов, типичных для вашего образа жизни. Иметь веру — значит помнить, что с точки зрения высших ценностей все будет хорошо.

Насколько широко практиковать йогу питания — решать вам. Все зависит от того, сколько изменений вы готовы внедрить в свою жизнь. Если вы страдаете дегенеративным заболеванием, то наверняка согласитесь на всеобъемлющие изменения. Если вы абсолютно довольны своим физическим и духовным здоровьем или не хотите отказываться от отвлекающих факторов и развлечений, которыми сопровождаются ваши трапезы, тогда вы бы бросили эту книгу гораздо раньше. Но помните: даже самые кардинальные изменения не происходят сразу.

Не забывайте также, что удовольствие питаться — ценный дар, однако не единственная радость в жизни. И кроме того, идеальное здоровье — не самоцель. В некоторой степени йога питания может конфликтовать с другими духовными ценностями. К примеру, мне и в голову не пришло бы призывать детей к молчанию во время наших семейных трапез. Я не стал бы настаивать на том, чтобы вся семья питалась той же едой, которой жаждет мой организм. Гармония в семье порой требует компромиссов, любви и умения идти на уступки. Организм силен, мир благодатен. Оба способны прощать одну ошибку за другой и терпеливо ждать, когда наступит момент исцеления.

Отрывок из книги
Айзенстайн Чарльз «Йога и питание»
Издательство «София»

Нет комментариев

Два варианта будущего

На этой планете есть по меньшей мере два варианта развития будущего: люди-роботы и люди-Будды.

Первые создают контекст этого мира, вторые его вектор. А на текущий момент масса не определившихся уже оповещены, что в их недалеком будущем большинство профессий будут не востребованы.

Кажется, что такая постановка вопроса создает больше надуманную проблему, чем реальную. И все потому, что большинству людей не известен главный феномен этой Матрицы: как именно производится будущее. Ниже статья, раскрывающая некоторые аспекты, создающие понимание относительно этого вопроса (строительства будущего).

Два варианта будущего

Отметим четыре главные мысли, представляющие собой базу для дальнейшего анализа материала. Я просто привык давать основу, чтобы каждый, кто хочет войти в конструктивный диалог, знал бы фундамент, на котором зиждется позиция автора. И «бил» бы по ней, а не источал бессмысленные словеса.

Во-первых, будущее — это не нечто уже уготованное нам. Будущее постулируется (делается).

Во-вторых, будущее постулируется (делается) квантами сознания, а кванты сознания — это не след от грифельного карандаша или цифрового кода, применяемого компьютером.

В третьих, постулирование — это духовный акт. Обратите внимание на этот третий пункт. Большинство людей отождествляют духовность с 1) религией или 2) энергией (правой, ци). Я знаю очень много хороших мастеров цигун (йога. ушу, каратэ и пр.) которые считают, что они занимаются духовной практикой. За верующих говорить и не буду. Религия или цигун не есть плохо. Но нужно понимать, что ни первое ни второе не есть духовная работа.

В четвертых, между словами осознанность и духовность можно поставить равенство. Осознанность (дух) — это, по сути, наше внимание. Просто запомните это, а потом проверите на опыте. Осознание (дух) — это внимание.

Чтобы было совсем понятно, можно сказать так: Праной (Ци) или религиозными догматами управляет именно внимание (осознанность, дух).

Но есть одна ремарка. Дух (внимание) бывает осознанным и не осознанным. Сам то дух есть всегда. Но он существует в двух ипостасях: 1) дух (осознание), осознающий себя осознанием, и 2) дух (осознание), не осознающий себя таковым. Запомните этот момент. Он главный в нашей теме о будущем, и о том, как помочь нашим детям выбрать будущее наилучшим.

Итак, именно духовное существо (осознание) заставляет разбивать кирпичи рукой, как это часто мы видим, глядя на закоренелого мастера боевых искусств. Да, кирпичи разбиваются при помощи жизненной энергии (Праной, Ци). Но, что делает сам импульс? Что заставляет тело сделать такой прием, как например, в Тайцзицюань или Багуа, от которого 10 человек падают, даже не поняв, как это произошло? Что заставляет человека служить обрядам и религиозным нормам? Ответ тот же: внимание (дух, осознание).

Если бы у человека не было внимания, он был бы обычной собачкой в человеческом теле (обезьяной). И как бы в таком случае его нужно было заставить молиться? Как заставить молиться тело, в котором есть прана (обезьяну, кошку, слона), но нет внимания (духа, осознания)? Смешно? Вот и я говорю, что всем движет дух (осознание), который идентифицировать можно только одним способом: опознать его как внимание. Можно даже попробовать это сделать прямо сейчас.

Осознание (Дух) — это внимание.

Вы можете, например, прямо сейчас осознать, как на вас смотрит потолок. Не вы на него, а он на вас. И вы почувствуете некоторый прилив чего-то необычного. Таким способом вы можете осознать себя, то есть, опознать себя вниманием. Прочтите это еще раз. Прочли? Хорошо. И вот только теперь знакомое всем «Я есмь» превращается из концепции в естность (факт). «Я есмь» — это осознание себя осознанием (вниманием), а не аффирмация.

Это было вступление, чтобы был понятен ход следующих по ходу чтения в этой статье сентенций.

Итак, есть несколько признаков, которые указывают на то, что будет «править балом» (будущим).

Дело в том, что автоматизация или роботы — это вторичный механизм. Первичным является осознание, которое не имеет пространственно-временного и волнового параметра. Осознание (внимание) — это не материальная субстанция, хотя и находящаяся внутри материи. Осознание (внимание, дух) не имеет длинны волны. Оно не определено временем и не имеет местоположения. По сути, можно сказать, что это божественная субстанция или субстанция антимира (в отличие от мира материального). Но нюанс не в этом.

Суть в том, что нельзя создать осознание (внимание) — духовное начало. Это не в компетенции человека (мне кажется и Бог здесь не причем). Почему? Внимание и есть Бог. Иными словами, каждый из нас Бог!

Вы можете резонно заметить, что все это никак не похоже на правду, глядя на то, что присходит на этой прекрасной планете. И вы будете правы. Этот «Бог» подобно падшему ангелу. Он испорчен, деградировал до уровня человека, или забыл, что он Бог — кому как нравится. Можно по-разному это интерпретировать. Но именно человек есть Бог, а того, кого мы видим каждый день — это деградированный Бог (спящее сознание в живом человеческом теле).

И вот теперь внимательно!

Мы уже знаем, что управляет религией, телом или жизненной энергией. Все эти феномены порой создают такое, что иначе, как чудом и назовёшь. Но, вот другой вопрос: кто занимается осознанием, которое все это запускает? Причём, акцент вопроса состоит в том, кто занимается духом, который «спит», и который находится, как говорили Ацтеки, в бодрствующем сне? Кто занимается пробуждением духа?

Кто, в конце концов, занимается тем, чтобы религия (нормы и обычая групп) или Прана (Ци) не применялась этим духом во вред себе и другим? Или вы никогда не видели человека, хорошо владеющего мастерством того или иного вида боевого искусства, напившегося «в дрова», священника — гомосексуалиста? Но от чего они такие? Ответ на поверхности. Дух грязный. Осознание не проснувшееся. Внимание не свободное, скованное миазмами (вирусами). Однако с догматами, и управлением энергиями здесь все хорошо.

В общем, наряду с развитием энергетических практик (йога, цигун, тайцзи и пр.), а так же применением религиозных норм и традиций (догматов), существует еще одно направление — духовное развитие; развитие осознанности (не путать с развитием рефлексии). Я, конечно, отдаю себе отчет в том, что чистое, не загрязненное сознание (чистый дух) — это основа всего, но я так же отдаю себе отчет, что чистому духу (осознающему себя) без правильного взаимодействия с Праной (Ци) трудно будет оставаться в «духовной форме». Именно поэтому, я рекомендую всем своим друзьям заниматься такими практиками как Тайцзи, Цигун, Йога, а так же чтить религиозные правила, в среде которых они родились. И тем не менее, вопрос о деградированном духе никуда не исчез, несмотря на то, что какая-нибудь боевая практика или религия могут быть на пике совершенства у этого деградированного духа, который не моргнёт и глазом, чтобы ударить соседа или насадить свою догму ребёнку.

Я не пытаюсь протестовать против этого Мира. Простое хочу показать акцент своей мысли в контексте двух вариантов развития будущего.

Итак, что у нас получилось в сухом остатке, перед тем, как мы перейдем к теме будущей профессии, и будущего наших детей? У нас получился такой главный вывод: нельзя создать (произвести) осознание (внимание) — духовное начало. Можно создать искусственный интеллект, но этот заменитель (искусственный интеллект) не будет выполнять главную функцию: творить, делать замыслы!

Робот может просчитать варианты, но он не может назначить им смысл!

Простой пример для понимания, что такое внимание (осознание, дух) выглядит так. Когда собака подходит в объекту, она его видит и чувствует. Но собака (и любое животное) не может идентифицировать предназначение этого объекта (его функцию). Собака не видит смыслы и не назначает их. Это может делать только осознание (внимание, Дух).

Иными словами, искусственный интеллект способен обрабатывать данные, но не назначать их. Назначает данные только осознание (духовная часть человека). А вот качество «назначения» — это уже результат качества духа (осознания). Грязное осознание назначает соответствующие смыслы. Или откуда берутся войны, воровство, предательство? Это ведь всё дело «рук» человека, внутри которого теплится осознание. Но вот какого качества оно?

Искусственный интеллект способен обрабатывать данные, но не назначать их.

Вывод.

Большинство людей на этой планете — «роботы» (хотя и биологического происхождения), поскольку их осознание не осознает самое себя. Таких людей роботизирует Эго (вирусные энергетические программы, которые в христианстве тождественны понятию грех).

На эту тему адептами современности (Э. Толле, Цезарь Таруэль, А. Клюев) и учителями прошлого (Будда, Шри Ауробиндо, Христос, Кришна и пр.) сказано уже довольно много. Свой вклад в это дело внесли Георгий Гурджиев, Ошо (Раджниш), К. Кастанеда. Даже кинофильмы появились на эту тему («Матрица», «Револьвер», «Путь мирного воина» и пр.).

Необузданное Духом (осознанием) эго, «прописавшееся» в человеческом теле, представляют собой главную программу особого вида биологического робота под названием человек.

Отсюда главный вывод: будущее не за профессиями, а за осознанностью. На этой планете, как и всегда, живут два типа людей: осознанные и не осознанные. Причем большая часть людей считает себя осознанными. Бьюсь об заклад — вы тоже.

В чем здесь дело?

Есть такое слово — рефлексия. Люди полюбили это слово, и начали теперь считать себя осознанными. Такая вот штука! И что сказать? Все же собака не умеет рефлексировать! И это правда. Но рефлексия — это не осознанность. Рефлексия — это скорее признак витального ума. Рефлексия — это признак «обезьяны» в человеческом теле. А абсолютное большинство людей не знает, что такое осознанность, и как она выглядит. Вот, вы сейчас идентифицируете смыслы моих слов? Конечно! А осознанны ли вы? Не знаю.

Большинство из нас просто не знает, что это такое, но немедленно гневно выскажется… Так что моему уму немного спокойно оттого, что он выдал здесь (хотя и с моей помощью) понятия духовности (в самом начале статьи четыре абзаца). Теперь хоть у одного человека, но появилось некоторое представление о том, что такое духовность (осознание). Только не забудьте это развивать, а не посчитать, что, прочитав эту статью, можно успокоиться. Для многих все только начинается.

И не спорьте (это признак рефлексии, а не осознанности). Такие темы поднимать — дело всегда муторное. Это, как в помойном ведре начать мешать содержимое. Но я обычно обращаюсь лишь к тем, кто меня знает или смог услышать. У кого на все это есть отклик, рекомендую почитать или перечитать вышеперечисленных авторов, и пересмотреть указанные выше фильмы. Сам был рефлектором долгое время (еще та обезьяна скажу вам была). И сейчас еще не особо ушел от нее, но я все же могу похвастаться тем, чем не может похвастаться большинство людей: я свою обезьяну знаю (осознаю ее).

Главный вывод.

Осознанность — эта та способность, которую я бы начал развивать у своих детей. Именно эта способность будет править будущем. Она закладывает смыслы. А все другие люди (роботы) будут их обрабатывать. Я никого не хочу обесценивать. Просто так устроен этот мир. И может быть, хотя бы один человек проснется от этого длинного опуса, кто знает? А потом — за Работу!

Поэтому, в заключению скажу: именно осознанность можно назвать главной компетенцией будущего, и главной профессией наших детей и нас самих. Те, кто со мной работают по бизнесу, знают, как много я уделяю внимание именно их детям. Почему? Так мы развиваем свою осознанность и осознанность детей. А бизнес у осознанного делового человека, нарулится сам…

И помните, психология и осознанность — это принципиально разные вещи. Одно другому не мешает и даже помогает. Но, наше будущее — это будущее осознанных!

Нет комментариев