Ошо «Медитация — наука осознавания»

Ошо «Медитация - наука осознавания»Бхагаван, в чем различие между наукой, искусством и религией?

— Наука открывает, искусство измышляет, придумывает, религия делает и то и другое. Истинная религия открывает; псевдорелигия измышляет.

На протяжении веков над умами людей превалировала псевдорелигия. Она — не что иное, как вымысел. Такая религия ближе к искусству и абсолютно против науки.

Вот почему никогда не было конфликта между искусством и религией. Глубоко внутри они делали одно и то же.

Искусство измышляло объективно, а так называемая религия измышляла субъективно. Они очень легко могли сойтись вместе, поскольку их игра была одинаковой. И по всему миру они соединились. На протяжении столетий искусство служило так называемой религии. Прекрасные церкви, синагоги, храмы — тысячелетиями искусство не делало ничего, кроме как служило религии.

Если вы увидите храмы Кхаджурахо в Индии… Когда-то там была тысяча храмов; сейчас одни руины, но двадцать или тридцать храмов еще остались нетронутыми, выжили. Чтобы осмотреть один храм, потребуется целый день. Он весь полон произведений искусства, каждый укромный уголок. Создание одного храма требовало сотен лет, над ним работали тысячи скульпторов.

Вы не найдете ни одного квадратного дюйма на храме, который бы не был оформлен художественно. Один храм несет тысячи статуй на своих внешних стенах, так же выглядят остальные тридцать храмов, так же выглядели, наверное, и те храмы, что лежат сейчас в руинах. Даже в этих руинах находят сокровища искусства. Я не думаю, что есть еще где-нибудь в мире такая красота, созданная из камня.

Строение каждого храма почти одинаково. Внешние стороны храма, внешние стены, уставлены так называемыми статуями митхун — это обнаженные мужчины и женщины, любящие друг друга, занимающиеся любовью во всех возможных позах, которые только можно вообразить или представить себе. Одна только поза отсутствует, она известна в Индии под названием миссионерской, — это когда мужчина находится сверху женщины; только она пропущена: она была принесена в Индию христианскими миссионерами. Для индийского ума сама идея о том, что мужчина должен быть сверху женщины, выглядит безобразной… Представляется несправедливой. Женщина такая хрупкая, и этот зверь поверх ее красоты. Нет, индийцы никогда не считали такую позу человеческой. В Индии она известна как миссионерская, поскольку индийцы впервые увидели эту позу у христианских миссионеров, иначе у них не возникло бы и мысли, что так можно делать.

Но, за исключением этой позы, там вы найдете все виды поз, поскольку в Индии сексология существует уже, по крайней мере, пять тысяч лет. Самому старому сексологическому трактату пять тысяч лет — это Камасутры Ватсяяны. Во времена Ватсяяны писать сутры о сексе — кама означает секс, — изречения о сексе, наставления по сексу не считалось зазорным, ведь Ватсяяна уважается как один из великих провидцев Индии. И говорят, что только такой провидец, как Ватсяяна, мог дать эти прекрасные сутры. Они раскрывают хитросплетения и загадки энергии секса и то, как она может быть преобразована.

Эти храмы в Кхаджурахо несут на своих внешних стенах прекрасных женщин, прекрасных мужчин — и все они в позах любви. Внутри храмов нет любовных поз. Внутри — пустой храм, нет даже статуи Бога. Идея заключается в том, что вы входите в храм только после того, как вы прошли через свою сексуальность с полным осознаванием ее, во всех ее фазах, во всех ее измерениях, — только после того, как вы пришли к точке, в которой секс не имеет значения для вас. В противном случае вы вне храма, ваш интерес у наружных стен.

Итак, это символ того, что если вы еще интересуетесь сексом, то храм не для вас. Но откровение, выраженное этими стенами, не направлено против секса; это внешние стены храма, храм построен из них, и вы должны пройти сквозь двери храма и пойти дальше. А дальше нет ничего, кроме предельной пустоты.

Сколько художников, каменотесов, скульпторов были заняты созданием этих храмов; тысяча храмов, целый город храмов, сколько лет потребовалось на это. И это не единственное место: есть Аджанта, группа пещер, созданных буддистами. Целая гора… и внутри горы они на многие мили прорыли пещеры. В пещерах можно найти изумительные произведения искусства, все они прекрасны. Вся жизнь Будды в камне… В первой пещере, в которую вы входите, находится изображение рождения Будды. И это не маленькие пещеры; каждая пещера, по крайней мере, в четыре раза больше, чем это помещение. Они были высечены в твердом камне.

Из пещеры в пещеру постепенно разворачивается вся жизнь Будды, а в последней пещере — спящий Будда. Статуя, должно быть, такой же длины, как это помещение. Это последнее мгновение его жизни, когда он говорил ученикам: «Если у вас есть какие-нибудь вопросы, спрашивайте меня; иначе я ухожу в вечный сон — навсегда». У него не было даже подушки, он использовал в качестве подушки свою руку. Так огромна эта статуя и так прекрасна!

Есть пещеры Эллоры, также отрытые в горах. Есть индусские храмы в Джаганатх Пури, в Конараке. Вы не можете представить себе, что создавало искусство на протяжении столетий. Прекрасные кафедральные соборы в Европе; и все величайшие художники… Микеланджело… что делали эти люди? Они служили религии.

Нигде в мире не было конфликта между искусством и религией. Для меня это означает, что это была псевдорелигия, и религия, и искусство — они измышлены, придуманы. Не было между ними внутреннего противостояния; они двигались вдоль одной и той же линии выдумывания, измышления, изобретения. Конечно, искусство делало гораздо более подлинную работу, гораздо более искреннюю, чем работа священника, поскольку то, что измышлял последний, было абсолютным вымыслом. Под этим не было никакого основания. Бог был вымыслом, его небеса и ад были вымыслом. И все эти вымыслы должны были соответствовать людям, жившим там, где существовала данная религия.

Например, в Тибете, очевидно, нельзя иметь небеса того же вида, что и в Индии. Индия — жаркая страна, настолько жаркая, что небеса нуждаются в кондиционировании воздуха. Конечно, этого слова не было в те времена, но описание полностью соответствует кондиционированию воздуха. Описание говорит: «Двадцать четыре часа в сутки прохладный воздух, свежесть, аромат, как весной. Никогда не бывает лета, никогда не бывает сезонов дождей. Никогда не бывает холодных зим; просто прохлада — не холод, но прохлада — и такая атмосфера круглый год. Постоянная весна». Но тибетский священник не воспринимает этого. Их так мучит холод, их небеса теплые, обогреваемые — там никогда не бывает холодно. Они даже не упоминают о прохладе, ведь для тибетцев даже прохлада неприемлема. Там должно быть тепло.

Тибетские священные книги говорят: «Нужно мыть свое тело хотя бы раз в год». Когда Далай-лама и его люди бежали из Тибета в Индию, многие из них приходили повидаться со мной. Привычки отмирают очень трудно. Они даже в Индии не принимали ванну или душ. И они носили ту же одежду, что и на Тибете. Я говорил им: «У меня сильная аллергия на запахи, поэтому садитесь в другом углу комнаты, если не знаете, как чистить свое тело и каждый день менять одежду». Они говорили: «Каждый день! Но в священных книгах говорится, что достаточно раза в год!»

В разных странах разные вымыслы. В мусульманских странах очень широко была распространена гомосексуальность — распространена она и сейчас. Странно, но это проявляет какое-то значительное свойство человеческого ума. Если вы будете обнаружены как гомосексуалист, за это последует самое страшное наказание. Вас просто обезглавят, меньшего наказания не положено. И вместе с тем, это очень распространенное явление, настолько распространенное, что согласно Корану на небесах для великих религиозных мудрецов сделаны нужные приготовления: там есть прекрасные женщины, там есть и прекрасные мальчики. Все эти вымыслы соответствуют конкретному складу ума, климату, стране и не имеют никакой основы в реальности.

Реальность не надо выдумывать, ее нужно открывать. Реальность уже есть.

Поэтому наука открывает, и истинная религия открывает тоже.

Все религии, существовавшие в мире до настоящего времени, — христианство, иудаизм, ислам, индуизм — никогда не ощущали конфликта с искусством, но испытывали потрясающий антагонизм с наукой. Никто не замечал этого факта.

Почему все религии не идут против искусства и почему они идут против науки? Потому что с искусством они находят некоторое сходство. Они используют искусство, но не могут использовать науку и не находят с ней сходства в основах. На самом деле они находят, что наука прямо противоположна им. Они выдумывают, создают какие-то измышления; а вся работа науки — раскрывать истину, реальность, как она есть.

Им невозможно победить науку — им невозможно даже предстать перед лицом истины.

Я очень любил эту историю. Однажды тьма пришла к Богу и сказала: «Я никогда не делала солнцу ничего плохого, но оно все время мучает меня. Куда бы я ни пошла, оно добирается до меня, я и вынуждена бежать оттуда. Я не могу даже отдохнуть. Я не хочу жаловаться, но с меня довольно. Как долго это будет продолжаться? И ведь я абсолютно чиста. Я ничего не сделала против солнца. Я ничего не сказала против него. Я вообще впервые говорю об этом».

Бог немедленно приказал вызвать солнце. Солнце было вызвано, и Бог спросил его: «Почему ты мучаешь и тревожишь тьму?»

Солнце сказало: «О чем вы говорите? Я никогда не встречало ничего, что называлось бы тьмой». И Бог оглянулся вокруг. Куда делась тьма? Она исчезла. Солнце сказало: «Как только вы сможете привести ко мне тьму, я немедленно извинюсь, или что там еще нужно. Я не знаю, может быть, неосознанно, не зная того, я задело ее. Но дайте мне хотя бы посмотреть на нее — на ту, что выражает недовольство по моему поводу».

Эта история говорит о том, что папка с делом тьмы против солнца все еще не закрыта. Бог оказался не в состоянии свести обе стороны вместе перед собой. Иногда ему удается, и приходит тьма; иногда ему удается, и приходит солнце; но он не в состоянии свести их обоих вместе. А пока они не сойдутся вместе, дело не может быть решено.

Как тьма может предстать перед лицом солнца? Ведь тьма — это не нечто существующее, это просто отсутствие света. Поэтому там, где есть свет, отсутствия его не может быть. И это то, что делали псевдорелигии, создавая вымыслы, эксплуатируя людей — их воображение, их страх, их алчность, их горе, их страдание, их нищету — все. А когда наука начала свои открытия, каждая религия стала очень бдительной и готовой всеми возможными способами воспрепятствовать науке.

Ведь когда открывается истина, ложь умирает сама по себе; ее не нужно убивать. Она просто исчезает.

Поэтому я и говорю вам, что сейчас самое время для первой религии.

Триста лет псевдорелигии боролись против науки. Теперь они устали, насытились и очень хорошо знают, что наука победит; что она уже победила.

Поэтому старые религии потеряли почву под ногами. Вы должны понять это. То, что вы видите в церквях, в синагогах, в мечетях, в храмах, — это мертвое тело религии, которая когда-то была живой. Это только труп. Но они притворяются, что все еще живы, надеются, что случится какое-то чудо.

Но чудеса никогда не случаются. И не будут случаться.

У науки прочные корни.

Если вы теперь хотите, чтобы в мире было что-то, что назвалось бы религией, вы должны начать с самой азбуки, с самой стартовой черты — с религии, которая является наукой, не вымыслом.

Точно так же, как наука открывает объективный, внешний мир, религия открывает внутренний мир.

Как наука относится к объективному существованию, так религия относится к субъективному существованию.

Их методы в точности сходны. Наука называет свой метод наблюдением, религия называет свой метод осознаванием. Наука называет свой метод экспериментом, религия называет свой метод переживанием. Наука хочет, чтобы вы вступали в эксперимент без всякого предубеждения в уме, без всякого верования. Вы должны быть открыты и доступны. Вы собираетесь быть открытыми для реальности, какой бы она ни была, даже если она пойдет против ваших идей. Вам придется отбросить эти идеи, — но реальность не может быть отвергнута.

Стремлением науки является рискнуть вашим умом ради реальности, отстранить ваш ум ради реальности. Считается лишь реальность, а не то, что вы думаете о ней. Ваши мысли могут быть правильными, могут быть неправильными, но решать это будет реальность. Ваш ум не будет решать, что правильно и что неправильно.

Точно такая же ситуация с подлинной религией, с научной религией.

Если мне будет позволено, я хотел бы описать науку, как нечто, имеющее два измерения, внешнее и внутреннее. Тогда слово «религия» можно опустить. Имеется две науки: одна — объективная наука; другая — субъективная наука.

Так и происходит; назвать ли ее религией или наукой, не имеет значения, названия не имеют значения. Но методология в точности одинакова; входить с верованием нельзя. Ни один верующий никогда не узнает истины. Верить — это упускать.

Вы должны отложить в сторону свою идеологию. Как бы красиво она ни выглядела, какой бы систематической она ни выглядела, как бы вы ни устроили и ни украсили ее психологически, вы должны отстранить ее и всмотреться вглубь.

В этом весь метод медитации, осознавания, бдительной настороженности и внимания.

Медитация, вкратце, — это отстранение ума. Поэтому люди, говорящие, что медитация — это тренировка ума, абсолютно неправы. Это не тренировка ума, поскольку если вы тренируете ум, то он становится сильнее. Легче отстранить его, когда он слабее, когда он не тренирован. Когда он тренирован, он окажет вам упорное сопротивление.

Поэтому гораздо труднее будет тому, кто практиковался в концентрации, поскольку концентрация — это умственное явление. Да, она делает ваш ум лучше, тренирует его, делает его более проницательным. Но отстранить такой ум будет очень трудно. Вы прежде усилили его. Вы выкристаллизовали его.

Так случилось с Гурджиевым и всей его школой. Там была тренировка ума. Он называл это кристаллизацией, это самое подходящее слово.

Обыкновенный ум — это хаос, свалка. Тренировка Гурджиева делает ваш ум выкристаллизованным и, вместе с тем, центрированным. И он полагал, что чем больше ум становится выкристаллизованным, тем ближе вы подходите к дому. Здесь он был неправ. Выкристаллизованный ум обладает определенными способностями. Например, он в состоянии читать чьи-то мысли, что не может обыкновенный ум — он не может прочесть и своих, как же читать чьи-то еще.

Но кристаллизация — это не просто. Это трудный и долгий процесс — годы труда, работы, которая будет казаться вам абсолютно ненужной, но вы должны ее делать, поскольку так говорит учитель. Например, ученикам Гурджиева говорят выкопать канаву в милю длиной, и все ученики целый день копают. А вечером приходит Гурджиев и говорит: «Забросайте ее. Только тогда получите еду. Чтобы я не видел эту канаву, когда утром выйду на прогулку».

Абсурд…! Вы подумаете, что этот человек сумасшедший. Нет, он не сумасшедший. Он работал очень аккуратно, математически. Ученики начинают забрасывать канаву. Весь день они копали, весь день они думали: «Зачем ее копать?» Теперь они думают: «Зачем ее забрасывать обратно?» И никто не знает — завтра утром он может сказать: «Выкопайте ее снова». Известно, что этот человек так и делал.

Таким способом он пытается сделать вас человеком не обыкновенного, слабого ума, которому нужны различные аргументы, уговоры, чтобы он занялся чем-нибудь… но и тогда ничем не занимающегося. Он пытается научить вас, что не нужно тревожиться вопросом «почему». Думать — это работа учителя; это не ваша работа. Если человек идет этим путем год за годом, то он с удивлением обнаруживает в себе вещи, не случавшиеся с ним ранее. Например, вы проходите рядом с ним, и он читает ваши мысли.

Так случилось… Когда я преподавал в университете, один из моих студентов очень сильно интересовался Гурджиевым. И поэтому он спросил меня: «Я не спрашиваю, прав Гурджиев или нет. Пожалуйста, лишь объясните мне, что за методологию применял Гурджиев и могу ли я воспользоваться ею».

Я сказал: «Если так, я могу объяснить метод. Но я не отвечаю за то, что случится с вами, когда…»

Он сказал: «Конечно, вы не отвечаете».

«…ведь вы не даете мне даже шанса сказать, правильно это или нет; вы просто хотите узнать». Я сказал: «Как профессор, я расскажу вам этот метод. Испробуйте его. Метод прост. Делайте что-нибудь, например, бегайте трусцой… Наступит момент, когда вы почувствуете, что больше не можете бежать; и тогда вам нужно продолжить бег. Внезапно наступит момент, когда вы с удивлением почувствуете, что, продолжая бег, вы вызываете прилив новой энергии… А ведь вы чувствовали, что бежать больше невозможно».
Есть три слоя энергии. Первый: обыкновенная энергия, которую вы используете в повседневной работе: едите, ходите пешком, трудитесь, печатаете, то, другое — это поверхностный слой. Ниже его находится более мощный слой энергии. Если, делая что-то, вы подходите к точке, когда заканчивается тонкий верхний слой, тогда это не означает, что ваша энергия закончилась; закончился только верхний слой. Верхний слой говорит: «Стоп». Но не останавливайтесь, продолжайте. Вскоре откроется, станет доступным второй слой. Вы думали, что больше не можете бежать, а теперь можете бегать часами!

Затем снова подходит момент, когда вы чувствуете: «Если я продолжу бег, я упаду и умру». Это не просто усталость — это почти смерть. Раньше была усталость, теперь это почти как смерть. Это ваш третий слой, он огромен. Если вы продолжите и скажете себе: «Хорошо, если наступает смерть — хорошо. Но я не остановлюсь», — тогда откроется третий слой, и вы увидите такую энергию, которой никогда не видели в себе.

Иногда это происходит случайно. Вы устали. Весь день работали и все… и внезапно дом охватывает огонь! Вы собирались забраться в постель и забыть обо всем на свете… и вот пожар в доме! Вы забываете всю свою усталость. Вдруг вы снова свежи, молоды — так свежи и молоды, как никогда не были. И вы бежите и туда, и сюда и делаете все, что нужно, — может быть, потребуется целая ночь, чтобы погасить огонь. И вы будете гасить его и не почувствуете усталости.

Что произошло? Вот на этом Гурджиев и пытается построить свою методологию. Когда ваш ум осознает эти три слоя, тогда с каждым слоем к вам присоединяются новые силы, С помощью обыкновенного слоя нельзя сделать многого. Ученые говорят, что даже самый талантливый человек использует только пятнадцать процентов своей энергии — самый талантливый, это не относится к каждому… Пятнадцать процентов своей энергии, быть может, использовал Альберт Эйнштейн.

Средний, обыкновенный человек никогда не превосходит семи процентов. Эйнштейн, использующий пятнадцать процентов, начинает осознавать то, что не осознаете вы. Он живет во вселенной, отличной от той, в которой живете вы. Его вселенная настолько обширна, что вы даже не можете ее себе представить. Говорят, что когда он был жив, в мире было лишь двадцать человек, точно понимавших, что означает теория относительности. Только двадцать человек во всем мире понимали правильно, что он имеет в виду! А если вы познаете тридцать, пятьдесят процентов своей энергии… кто знает, сколько ее хранится в вас?

Так что, этот мой студент… Он был мусульманином, а мусульмане — фанатичные люди, очень упрямые; достойные доверия, но идиотические. Идиоты всегда заслуживают доверия, поскольку они не умеют сомневаться, они не умеют не доверять. Я сказал ему работать, и он начал работать. Он был сыном лесоруба, поэтому я сказал: «Пойдите со своим отцом и рубите лес, столько сколько сможете. И когда почувствуете, что вот-вот упадете, что не можете поднять топора, тогда в этот момент вы должны поднять топор. Тогда самое время начать работу. До этого момента все было лишь поверхностным. Отсюда исходит Гурджиев». Так он и сделал.

Однажды он прибежал ко мне, потрясенный и испуганный. Он сказал: «Что происходит? Я ехал в автобусе… странная мысль, у меня никогда не было таких мыслей раньше. Передо мной, спиной ко мне, сидел человек, и я подумал: «Может ли он лишь от одной моей мысли упасть со своего сиденья на пол автобуса». И этот человек упал!»

Он просто подумал: «Может ли это случиться?» — и это случилось. Он очень испугался, но решил, что это могло быть простым совпадением. Поэтому он испытал на другом человеке. И этот другой человек тоже упал. И водитель сказал: «Что происходит?» Человек упал без всякой причины, не было рывка, не было поворота. Затем падает другой сидящий человек, он не спит; глаза открыты.

Мой студент спросил этих двоих, что случилось. Они сказали: «Не знаем». Но перед тем как пойти ко мне, он решил, что надо бы испытать еще раз и что лучше всего попробовать на водителе. И он испытал это на водителе и вызвал тем самым аварию автобуса, в которой погибло два человека, и многие были травмированы.

Тогда он прибежал ко мне. Он сказал: «Что происходит?»

Теперь, не зная того, он обрел энергию, с помощью которой он мог проецировать свои идеи в головы других, и они выполняли его приказы. Теперь его ум становится выкристаллизованным, становится более внимательным. Это был только второй слой. Я сказал ему: «Хотите ли пройти в третий слой? В третьем слое вы сможете вызывать смерть. Если вы доверяете себе, я могу дать вам метод войти в третий слой. Но тогда, эта сила… способны ли вы использовать ее правильно?»

Он сказал: «Нет. Я могу использовать ее неправильно. И простите меня. Я был неправ с самого начала, когда сказал вам: «Не говорите мне, прав Гурджиев или нет, дайте мне только метод», — ведь я читал его книгу и был под сильным впечатлением от нее. Я не хочу погружаться в это. Это опасно».

Концентрация, тренировка, тренировка йоги, другие методы этих хваленых мантр — они все усиливают ваш ум, делают его сильнее, делают его способным использовать силы, таящиеся в вашем подсознании, в вашей бессознательности, в вашей коллективной бессознательности. И если вы не осознаете, — а вы действительно не осознаете, — то это все равно, что давать меч, обнаженный меч, в руки ребенку. Либо он поранит себя, либо убьет кого-нибудь другого; но что-то нехорошее случится обязательно. Невозможно представить себе, что из этого полу-чится что-то хорошее.

Брамины в Индии на протяжении тысяч лет использовали тренировку ума, чтобы держать всю страну у себя в рабстве. В Индии за пять тысяч лет не случилось ни одной революции. А за эти годы были все возможности к тому, чтобы произошли тысячи революций. Брамины сделали четвертую часть Индии неприкасаемой…

Эти люди не смеют касаться вас. И не только они не смеют касаться вас, они настолько грязны — страдают из-за своей плохой, злой кармы прошлой жизни, — что даже их тени, падающей на вас, достаточно, чтобы потревожить ваше существование. Вам нужно немедленно омыть себя. Видели ли вы такую глупость? Тень человека, павшая на вас, делает вас грязным. Тень не существует! Тень не может коснуться вас. Тень не может нести никакой грязи.

В Индии на протяжении тысяч лет четвертая часть страны жила в таком рабстве, что эти люди должны были ходить с колокольчиком на шее, как ходят быки или коровы, чтобы по звуку колокольчика становилось известно об их приближении. Колокольчик должен был звонить постоянно, чтобы каждый, заслышав его, мог убежать, убежать даже от тени этих людей. А сзади они должны были прикреплять длинную щетку, наподобие хвоста, — для того, чтобы все время очищать путь, по которому они проходили, ведь туда падала тень и эта тень должна была быть счищена, поскольку позже мог появиться какой-нибудь брамин и пройти по земле, по которой ходил неприкасаемый, ачхут на их языке.

Какой же властью обладали эти брамины? Они не были царями, у них не было армий; они не имели светской власти царей. Но у них был очень тренированный ум, который от поколения к поколению становился все более тренированным. Александр Великий пишет об этом в своих воспоминаниях…

Он пришел в Индию до Иисуса Христа. И это было то, что потрясло его больше всего, — конечно, он столкнулся со многими вещами, произведшими на него впечатление, но это было самым сильным впечатлением.

Он был учеником Аристотеля. Учеником Сократа был Платон, учеником Платона был Аристотель, учеником Аристотеля был Александр Великий. Когда Александр возвращался после вторжения в Индию, он вспомнил, что Аристотель просил его: «Когда вернешься, принеси мне четыре Веды, о которых индусы думают, что это единственные написанные Богом книги. Конечно, это самые древние книги на Земле, поэтому, написаны ли они Богом или нет, но они самое древнее сокровище; принеси мне эти четыре Веды. Я не хочу ничего другого».

Поэтому Александр осведомился: «Могу ли я найти человека, у которого есть все четыре Веды?»

И люди сказали: «Да, в нашей деревне живет великий ученый-брамин, древний, очень старый, ему, может быть, двести лет. У него есть все четыре Веды. Они перешли ему по наследству, так что нет никакого опасения, что они не подлинны. Им две тысячи лет — вы можете получить их у него».

Александр пошел к брамину и попросил Веды у него — он никогда не видел такого старого человека. Он действительно никогда не видел такого человека.

Старик посмотрел в его глаза и сказал: «Хорошо. Завтра утром, когда взойдет солнце, я дам тебе четыре Веды».

Александр был чрезвычайно счастлив. Он сказал: «Чтобы вы ни попросили сделать для вас, вы окажете тем мне великую честь… поскольку мне говорили: «Ни один брамин не даст вам всех Вед». А вы ни о чем не просили».

Старик сказал: «Нет. Ни один брамин, ни о чем не просит. Все, что ему нужно, он получает. Те, которые просят, они не брамины. Приходите завтра утром и увидите».

Всю ночь Александр не мог уснуть. Что произойдет завтра утром? Что он за человек? И что же сделал этот старик… У него было четыре сына. Он позвал всех четверых, усадил их вокруг домашнего очага, огонь в котором поддерживался на протяжении тысяч лет, все двадцать четыре часа в сутки, день за днем, год за годом, — они все сели вокруг огня, и отец сказал: «Каждый из вас возьмет по одной Веде. Читайте страницу и бросайте ее в огонь; читайте другую и бросайте в огонь. До утра вы должны покончить со всеми четырьмя Ведами».

Они сделали так, как сказал отец, и когда утром Александр пришел к ним, а пришел он немного раньше, он был озадачен, он не мог понять, что же он видит. Что случилось? Они бросали в огонь последние страницы.

Александр сказал: «Что происходит?»

Старик сказал: «Ничего. Возьмите этих моих четверых сыновей, Они — четыре Веды. Это Риг Веда, это Яджур Веда, это Сама Веда, это Атхарва Веда». Александр сказал: «Но я просил книги».

Он сказал: «Они помнят каждое слово. Этим мы занимались всю ночь».

Александр спросил: «Как может человек запомнить целую книгу за одну ночь?»

Старый брамин сказал: «Вы не знаете браминов. Это наша тренировка. Все наше обучение заключается в том, чтобы настолько заострить память, что, раз прочитав что-нибудь, было бы невозможно забыть это».

Эта история попала в руки другого великого царя, Акбара, мусульманина. Он не мог поверить этому, поскольку Веды — это большие, объемные собрания. Он осведомился у своего двора: «Найдется ли кто-нибудь, кто мог бы повторить этот случай передо мной».

Вызвался один человек, который сказал: «Это ничто. Я знаю брамина из моей деревни, который может в тысячу раз больше. Это ничто». Тот человек был призван ко двору великого Акбара. А среди его окружения были ученые в области санскрита, арабского, персидского, пракрита, пали, других древних языков, ведь он сам был великим ученым и хотел, чтобы его окружали самые лучшие ученые. Было тридцать человек, знавших тридцать разных языков.

И были сделаны соответствующие приготовления; человек, приведенный из деревни, выглядел как деревенский житель, простой брамин… Суть сделанных приготовлений состояла в том, что каждый должен был составить и держать в уме одно высказывание на своем языке. Так что было тридцать высказываний на тридцати языках. А тот человек знал только один язык — санскрит. Поэтому в эти тридцать языков санскрит не был включен.

Этот человек подходит к первому ученому; тот говорит первое слово из своего высказывания, и звучит гонг. Затем он подходит ко второму ученому, который говорит свое первое слово, и снова звучит гонг. Он снова и снова обходит этих тридцать человек: второй круг, второе слово, гонг; третий круг… пока не заканчиваются все высказывания. И после этого он повторяет все тридцать предложений… он так и сделал.

Он был, должно быть, великим компьютером. Но если компьютеры могут делать это, то почему не может ум? Если ум сумел создать компьютеры… и я пока еще не слышал о компьютере, создающем ум. Ум обладает гораздо большей силой. Вы можете тренировать его многие годы, и псевдорелигии разработали эти методы концентрации.

Запомните, концентрация не является медитацией, поскольку концентрация — это тренировка ума, а медитация — это отстранение ума.

На самом деле слово «медитация» — это неправильное слово, поскольку на Западе никогда не было ничего похожего на медитацию. На санскрите соответствующим словом является дхьяна. Такая же проблема была, когда буддийские монахи пришли в Китай; они не могли подобрать правильного слова для перевода слова «дхьяна» на китайский, поэтому они написали «дхьяна», что по-китайски звучит, как «дзана». Отсюда японский дзэн; это превращение слова «дхьяна».

«Медитация» так же дает неправильное представление, как если бы вы медитировали над чем-нибудь — как если бы это была какая-то деятельность, не сильно отличающаяся от концентрации. Вы концентрируетесь на чем-то, размышляете над чем-то, вы медитируете над чем-то, но вы всегда связаны с чем-то. А то, что есть дхьяна, — это отбрасывание всех объектов, отбрасывание всего, на чем можно концентрироваться, над чем можно размышлять, над чем можно медитировать; отбрасывается все, ничего не остается — только тот, кто концентрируется, только тот, кто размышляет.

Чистое осознавание — вот что такое дхьяна.

В русском и английском языке нет подходящего слова, поэтому вы должны понимать, что слово «медитация» мы используем для обозначения дхьяны.

Дхьяна означает состояние бытия, в котором нет мысли, нет объекта, нет сновидения, нет желания, нет ничего — только пустота.

В этой пустоте вы познаете себя. Вы открываете истину. Вы открываете свою субъективность.

Это совершенное безмолвие.

Есть методы отстранения ума, как есть и методы тренировки ума. Но на Западе и, более всего, в Америке… поскольку если Запад плох, то Америка еще хуже. Я как-то просматривал американские книги — не сейчас; четыре года я не прикасался к книгам. Все книги, являющиеся бестселлерами в Америке, так или иначе, связаны с тем, как увеличить свою силу воли, как влиять на людей и победить друзей, как увеличить богатство, ум… но все они говорят о тренировке ума. Конечно, если вы тренируете ум, вы будете более конкурентоспособными, вы сможете легче исполнить свои амбиции. Вы сможете легче манипулировать людьми. Вы сможете легче эксплуатировать людей. Вы сможете использовать других людей для достижения своих целей. Фридрих Ницше написал книгу «Воля к власти». В ней — само существо всего западного подхода: воля к власти.

Воля к власти нуждается, прежде всего, в том, чтобы вы имели силу воли. А сила воли — это другое название для натренированности, выкристаллизованности вашего ума. Нет, эти методы не подходят. Вы должны изучать методы отстранения ума. Сила воли и так уже мощна; не делайте ее более мощной, иначе вы воспитаете своего собственного врага. Она уже выкристаллизовалась. Ваша школа, ваш колледж, ваш университет — все они сделали это.

После девяти лет пребывания профессором в университете я подал в отставку, сказав вице-канцлеру: «Я не могу делать эту работу, поскольку она разрушает людей».

Он сказал: «Что вы имеете в виду под разрушением людей? Студенты любят вас. Они не позволят вам уйти. И я не вижу, на каком основании вы говорите, что не можете продолжать разрушать людей».

Я сказал: «Вы не поймете, поскольку, хотя вы и родились в Индии, но Индии не знаете. Вы получили образование на Западе — он всю свою жизнь провел на Западе. Все эти книги, все эти психологии, которым я должен учить, я преподаю против своей воли. Я знаю, что это все принесет вред людям. Их умы уже в плохой форме, а теперь это только усиливается. Их цепи станут крепче, рабство их ума станет много сильнее».

Псевдорелигии полагаются на тренировку ума.

Первая работа настоящей религии — отстранить ум.

И, так или иначе, это очень просто. Тренировки ума очень сложны. Очень трудно подготовить ум к концентрации, поскольку он все время протестует, он все время возвращается назад к старым привычкам. Вы снова тянете его, а он убегает. Вы снова приводите его к предмету, на котором концентрировались, и вдруг обнаруживаете, что думаете о чем-то другом, что забыли, на чем концентрировались. Это нелегкая работа.

Но отстранить ум — очень просто, совсем не трудно. Все, что вам нужно делать, — это наблюдать.

Что бы ни происходило в вашем уме, не вмешивайтесь, не пытайтесь прекратить это. Не делайте ничего, поскольку, чтобы вы ни делали, это станет тренировкой.

Поэтому совсем ничего не делайте. Просто наблюдайте.

Наблюдение — это не делание. Точно так же, как вы наблюдаете восход солнца, или облака на небе, или людей, проходящих по улице, так же наблюдайте и за движением мыслей и сновидений, ночных кошмаров — относятся они к делу или не относятся, последовательны ли они или нет, — просто наблюдайте все, что проходит. А там всегда суматоха, как в час пик. Вы же просто наблюдаете; отстраненно, безразлично, равнодушно.

Псевдорелигии не позволяют вам оставаться безразличными; вот они говорят, что алчность — это плохо. Когда приходит алчная мысль, вы вскакиваете, чтобы предотвратить ее, иначе вы станете алчными. Гнев — это плохо; если проходит гневная мысль, вы немедленно вскакиваете — вы должны изменить ее, вы должны быть добрыми и сострадательными, вы должны любить своих врагов, как самих себя. Если возникает что-то против вашего соседа… нет, вы должны любить ближнего своего, как самих себя. Все старые религии дали вам понятия о том, что хорошо и что плохо, что правильно и что неправильно, и если проходит плохое, вы, конечно, должны прекратить его. Вы должны вмешаться, вы должны вскочить и устранить это. Вы упускаете самое главное.

Я не говорю вам, что правильно и что неправильно. Все, что я говорю вам, это: наблюдать — правильно, не наблюдать — неправильно.

Я все абсолютно упрощаю: будьте наблюдательными, бдительными.

Это вас не касается — если приходит алчная мысль, дайте ей пройти; если приходит гнев, пусть проходит. Кто вы такой, чтобы вмешиваться? Зачем так отождествлять себя со своим умом? Почему вы сразу же начинаете думать: «Я жадный… Я злой»? Ведь это всего лишь злобная мысль посетила вас. Пусть она пройдет; вы просто наблюдайте.

Есть древняя история… Человек, ушедший из города, возвращается и находит свой дом в огне. А то был один из красивейших домов в городе, и человек очень любил его. Многие были готовы дать за дом двойную цену, но он никогда не согласился бы продать его; а теперь дом просто горит у него на глазах. Собрались тысячи людей, но ничего нельзя было сделать.

Огонь так сильно распространился, что если и попытаться, то спасти уже ничего невозможно. Поэтому он впадает в глубокую печаль. Его сын подбегает к нему и шепчет на ухо:

«Не беспокойся. Я вчера продал дом, и за очень хорошую цену, тройную… Предложение было таким хорошим, что я не мог ждать тебя. Прости меня».

Но отец говорит: «И хорошо, если ты продал дом за цену, в три раза превышающую его стоимость». После этого отец тоже становится наблюдателем, как и другие зеваки. Мгновение до этого он не был сторонним наблюдателем, все происходящее очень сильно касалось его. Тот же дом, тот же пожар, все то же самое, — но теперь это его не касается. Он радуется, как радуются и все остальные.

Затем подбегает второй сын и говорит отцу: «Что вы делаете? Вы смеетесь, — а дом в огне?»

Отец говорит: » Разве ты не знаешь, твой брат продал его «.

Сын говорит: «Он лишь договорился о продаже, но ничего еще не оформлено. И тот человек не собирается покупать дом сейчас». Снова все изменилось. Слезы, которые исчезли, снова вернулись; улыбки больше нет, сердце сильно бьется. Сторонний наблюдатель куда-то делся. Снова все происходящее касается его.

А затем приходит третий сын и говорит: «Тот человек — человек слова. Я как раз иду от него. Он сказал: «Не имеет значения, сгорел дом или нет, он мой. Я заплачу цену, на которую согласился. Ни я, ни вы не знали, что в доме будет пожар»». И снова отец становится сторонним наблюдателем. Снова происходящее больше не касается его. На самом же деле ничего не изменилось; только лишь мысль «Я владелец, я как-то связан с домом» и создает все различие. В следующий момент он чувствует: «Меня все это не касается. Кто-то другой купил его, я ничего не могу с этим поделать, пусть дом сгорит».

Это такая простая методология наблюдения за умом, что вам ничего не нужно делать… Большинство мыслей ума не являются вашими, а лишь мыслями ваших родителей, ваших преподавателей, ваших друзей, книг, кинофильмов, телевидения, газет… Попробуйте подсчитать, много ли мыслей принадлежат лично вам, и вы удивитесь, что вашей ни одной мысли нет. Все они не ваши, все они заимствованы — или навязаны другими людьми, или же вы сами, по глупости, взвалили их сами на себя. Но нет ни одной вашей.

Ум есть, он действует, как компьютер, буквально, как биокомпьютер. Но вам не следует отождествлять себя с этим компьютером. Если компьютер перегревается, то это не вы перегреваетесь. Если компьютер разозлится и начнет выдавать сигналы в виде какого-то неприличного слова, то это не должно вас беспокоить. Вы увидите, что что-то неправильно, что где-то неправильно. Но сами вы остаетесь отстраненными.

Просто небольшая сноровка… я никогда даже не называл отстранение ума методом, поскольку такое название все утяжеляет; я называю это сноровкой. Просто делая, вы однажды сделаете. Много раз вы будете терпеть неудачу; об этом не нужно переживать… ничего не теряется, неудачи естественны. Если вы будете просто делать, то однажды у вас получится.

Когда отстранение получилось, когда хотя бы на единое мгновение вы стали сторонним наблюдателем, тогда вы знаете, как становиться наблюдателем — наблюдателем, сидящим на холме, далеко в стороне. А весь ум пребывает глубоко внизу, в темной долине, и вам ничего не нужно с ним делать.

Самое странное свойство ума заключается в том, что, когда вы начинаете за ним наблюдать, он начинает исчезать. Как свет рассеивает тьму, так и наблюдение рассеивает ум — со всеми его мыслями, со всеми его приспособлениями.

Итак, медитация — это просто наблюдение, осознавание. И то, что открывается при медитации, не имеет ничего общего с измышлением, выдумыванием. Медитация ничего не измышляет; она просто открывает то, что есть.

А что же есть? Вы входите и обнаруживаете бесконечную пустоту, так потрясающе красивую, такую безмолвную, такую полную света, благоухания, словно вы вошли в царство Божье.

Я так и называю это — вы вошли в божественное.

И, раз побывав в этом пространстве, вы выходите оттуда совершенно новым человеком, новой личностью. Теперь вы нашли свое подлинное лицо. Все маски исчезли.

Вы вернетесь в тот же самый мир, но ваша жизнь будет уже другой.

Вы будете жить среди тех же самых людей, но относиться к ним будете иначе, будете иметь к ним другой подход.

Вы будете подобно лотосу: в воде, однако совершенно воды не касаясь.

Религия — это открытие цветка лотоса внутри вас.

Отрывок из книги
«Библия Раджниша. Том 1, книга 2»


www.nextohm.com
www.nextohm.com

Нет комментариев

Новая книга Рэймонд Моуди «Проблески вечности»

Новая книга Рэймонд Моуди «Проблески вечности»Ина Старых, главный редактор «Софии»:

Новая книга доктора Моуди — всегда событие (а эта, ко всему прочему, насколько я понимаю, на русском языке выйдет даже раньше, чем на английском). Но все они до сих пор с некоторыми вариациями основывались на новых элементах уже знакомой информации об околосмертном опыте из его книги «Жизнь после жизни».

Когда я начала редактировать «Проблески вечности», вначале мне пришла в голову мысль, что эта книга может не найти своей аудитории — я, например, никогда раньше не слышала о «разделенном околосмертном опыте». Кого это может заинтересовать?

И вдруг до меня дошло, что эта книга отчетливо опровергает мнение скептиков о том, что образы, которые видит умирающий, представляют собой галлюцинации, порожденные сбоями в биохимических и электрических процессах умирающего мозга. Ведь их видят совершенно здоровые свидетели умирания, к тому же Моуди описывает множество случаев, когда таких свидетелей было несколько!

Люди, пережившие такой опыт, порой рассказывают, что видели фрагменты жизни умирающего, о которых никогда прежде не знали и не могли знать. И потом легко получают подтверждение истинности таких событий от живых свидетелей.

То есть приведенные в ней факты — истинное доказательство существования перехода в прекрасный новый мир!

И еще — я вдруг вспомнила одну вещь, которая произошла когда- то со мной… Вызвав в то время такое чувство вины и стыда, что я не только никому об этом событии не рассказывала, но и сама успешно постаралась его забыть.

Много лет назад, когда умирал мой отец, мы с мамой, сменяя друг друга, дежурили по 2 часа в его палате в госпитале. Палата была ужасная — он сам отказался от отдельной палаты для ветеранов войны в легочном отделении и попросился в гастроэнтерологию, потому что там его «не лечили». Койки стояли меньше чем в полуметре друг от друга, и близким негде было даже стул поставить. В ту ночь соседняя с отцом койка была пуста, и я как-то на ней устроилась. Рядом — рукой можно было коснуться — умер в ту ночь папин сосед по палате. Умер тихо, во сне, и я бы этого даже не заметила, если бы не внезапно накатившая на меня на фоне страшной подавленности последних двух недель волна такого немыслимого счастья, что я просто задохнулась… Представляете — тут любимый отец умирает от рака, а я несусь на крыльях совершенно непостижимого счастья!

Жаль, что я не видела никакого света и портала, не присутствовала при пересмотре жизни — я разделила только эмоции, счастье того незнакомого, измученного болезнью человека при переходе на Небеса. Но прошло более двадцати лет, а отблеск того чувства жив в моей душе.

Тогда было еще одно событие, которое, хотя и не вписывается в описанные Моуди, но все же, все же… В день смерти отца я дежурила ночью (он ушел в полдень), когда мама меня сменила, я спустилась к Днепру, поплавала и пошла домой пешком, километров десять. Когда я почему-то бежала по дорожке к дому, вдруг огромный георгин (а цветы у мамы были фантастические всегда), метра два ствол, покрытый десятками пурпурных цветов, вдруг сломался и упал прямо передо мной. Это было в миг ухода.

* * *

«Откровенно говоря, — пишет Рэймонд Моуди, — разделенные околосмертные переживания остаются загадкой и для меня. Мы пока еще не разработали адекватного языка для описания и объяснения этого феномена. Тем не менее сам феномен существует. Как будто открывается дверь иного мира и нас приглашают присмотреться к нему внимательнее».

И:

«…разделенный околосмертный опыт является ключевым доказательством посмертного существования.

Разделенный околосмертный опыт устраняет то, что я называю «лазейкой для неверия». Вот что я имею в виду: до сих пор наилучшим доказательством существования жизни после смерти считались обычные околосмертные переживания. Но многие люди считают (это и есть «лазейка»), что обычные околосмертные переживания представляют собой всего лишь галлюцинации, вызванные кислородным голоданием мозга, или страхом перед неизвестностью, или избытком обезболивающих, или недостатком обезболивающих… Они утверждают, что обычные околосмертные переживания — это не более чем предсмертные галлюцинации — явление сугубо физиологическое.

Однако сказать то же самое о разделенных околосмертных переживаниях не получается. Почему? А потому, что люди, сообщающие о таком опыте, не находятся при смерти. Как правило, они просто дежурят у постели близкого человека и вдруг с ними случается этот завораживающий и удивительный опыт. И тот факт, что сами они не находятся при смерти, устраняет «лазейку». Разделенный околосмертный опыт бывает у здоровых людей — именно поэтому так важно изучать эти случаи. Поскольку такие переживания не являются результатом нарушения нейрохимических процессов, стандартные аргументы скептиков тут неуместны».

Ну и так далее.

Я здесь пишу как бы о книге, а не о себе, но очень хочется добавить, что у меня самой нет ни малейших сомнений в том, что физическая смерть — не конец, а НАЧАЛО. Если бы не было предшествующих уходу страданий и боли, если бы мы уходили мирно и осознанно, то можно было бы смело сказать, что смерть — это лучшее, что есть в нашей жизни. У меня (для себя) есть куча убедительных доказательств этого — от воспоминаний о прошлых жизнях и собственной клинической смерти до Контакта после ухода любимого человека.

Может, самой книжку написать?

Евгений Мирошниченко, переводчик:

Что испытывает человек на пороге смерти?

У вас есть какие-либо соображения на этот счет?

Если вы думаете, что в конце жизни человек выходит из тела, видит сцену смерти со стороны, мгновенно обозревает всю свою прошедшую жизнь, путешествует через туннель к свету, встречается с умершими ранее близкими людьми, которые приходят, чтобы провести его в мир иной… тогда, скорее всего, вы прямо или косвенно знакомы с работой Рэймонда Моуди.

Моуди начал исследовать смерть еще в начале 1970-х. Особое внимание он обратил на рассказы людей, которые оказались при смерти, но были спасены. Многие из них на пороге смерти имели некие видения. Рэймонд заметил, что эти видения удивительно похожи друг на друга — у них есть отчетливо выраженные общие черты (смотри предыдущий абзац). Этот комплекс переживаний Моуди назвал «околосмертным опытом».

В 1975 году Рэймонд Моуди описал свои исследования и свои выводы в книге «Жизнь после жизни». Издатель был настроен оптимистично и рассчитывал, что удастся продать аж 5 тысяч экземпляров книги… «Жизнь после жизни» практически сразу же стала бестселлером, и очень скоро ее тиражи перевалили за миллион (на сегодняшний день продано 13 миллионов). С тех пор эта книга стала хрестоматийной, и сегодня невозможно серьезно исследовать смерть и умирание, не познакомившись с трудами Моуди.

Однако Рэймонд не остановился на достигнутом, и в результате мы имеем новый прорыв… Дело в том, что практически с самого начала своих исследований Моуди заметил, что люди, которые находятся рядом с умирающим (в частности, родственники, а также персонал больниц и хосписов), нередко тоже имеют специфические видения с отчетливо выраженными общими чертами. Моуди назвал этот комплекс переживаний «разделенным околосмертным опытом».

По ряду причин сбор материалов по разделенному околосмертному опыту занял намного больше времени, чем исследования обычного околосмертного опыта… и только сейчас эта работа увенчалась написанием книги «Проблески вечности».

Это книга о том, как людям, находящимся в полном здравии и трезвом уме, удается вместе с умирающим сделать несколько шагов за порог смерти и проводить близкого (или даже почти чужого) человека в мир иной. Проводить по-настоящему, а не сидя за поминальным столом.

Читать книгу:
«Проблески вечности» (отрывок, pdf, 205 Kb)


www.nextohm.com
www.nextohm.com

10 комментариев

Когда же мы, интроверты, придем к власти?

Самое печальное зрелище на свете — это стыдящийся себя интроверт, который мечтает стать экстравертом. Тогда он начинает имитировать малопонятные телодвижения и гримасы окружающих и насилует свою прекрасную природу, а она иная даже на уровне биохимии мозга. И все это ради сомнительной цели — стать экстравертом второго сорта. Это стремление вдохновляли родители, сверстники и коллеги по работе. Но это тупиковое и печальное существование. Так что первый шаг к освобождению для интроверта — это решение остаться собой. А из этого неизбежно следует шаг второй — изменение окружающей среды.

Когда же мы, интроверты, придем к власти?

Кстати про интровертов: они недоговаривают. Заметно?

Если вам мешает вранье, шум и обилие мобильников в окружающем мире. Если вам непонятны прелести китайских ритуалов ухаживания за существом иного пола, удовольствия от разговоров о погоде и склонность фотографироваться на фоне соборов со счастливой улыбкой на лице… Если вы сами просьбу улыбнуться в камеру воспринимаете как покушение на личное пространство или говорите: «А давайте лучше я вас щелкну»… Если на вопрос «Как дела?» вам неприличным образом хочется ответить правду… Если вас надо насильно вытаскивать в гости, на презентации и вечеринки… Если вам часто невесело средь шумного бала и вы думаете: «Когда же оно кончится?»…

Если в детстве вам часто говорили: «Ну что ты сидишь там один в углу? Шел бы порезвился с ребятишками…» Если и т.д. и т.п. (все эти признаки известны и описаны), то вы принадлежите к семейству интровертов. Вам повезло. Это отнюдь не худшая разновидность homo sapiens. А коли вы в эту категорию не попали, то оглядитесь вокруг: наверняка вы живете рядом с интровертами. Которые составляют примерно четверть населения земного шара. Быть интровертом не порок, это не асоциальность, не застенчивость, не признак депрессии. Это не лечится и не меняется. Это судьба — счастливая, если интроверту удастся решить пару проблем: одну личную, вторую — мировую. Только до второй у интроверта обычно не доходят руки, а жаль.

Экология интровертов в чужеродном мире

Всем известна великая пьеса Шекспира, завязанная исключительно на непонимании интровертов экстравертами. Она называется «Король Лир». Как вы помните, не худшая дочка старика-короля не хотела (или не могла?) произнести пошлые стереотипные выражения любви по приказу свыше — отсюда и разворачивается трагедия. В процессе которой мы можем догадаться, что Корделия любит отца посильнее других дочек, которые легко произносят банальные выражения любви и преданности. Это типичная трагедия всякого интроверта.

Оказывается, интроверт живет в мире, заточенном под инородное большинство, — и страдает, подобно левше в мире правшей. Экспансивные экстраверты победили, они установили свой порядок и свои ценности. В этом мире в почете «социабельность», общение до упаду, эмоциональное тепло и активность. А интроверты тут кажутся нелюдимыми лузерами, людьми не в своей тарелке, которым надо помогать. Сначала попытаться его развеселить-расшевелить, а если он недоволен — отвести к специалисту. Интроверты подозрительны, как члены тайного сообщества: почему они так мало и неохотно говорят и что они там про себя думают? Они кажутся второсортными людьми. Особенно печальна судьба женщины-интроверта — у нее меньше приемлемых моделей и стереотипов: мужику легче строить из себя одинокого непонятого мыслителя.

Да, наш мир создан под экстравертов. Несмотря на то что к интровертам относятся Билл Гейтс, президент Путин и, похоже, Йозеф Ратцингер, нынешний папа римский, это не помогает, они тоже играют по чужим правилам, поддерживая господствующие законы. Получается, что экстраверты мучают нас, интровертов, искренне этого не замечая. Они же просто хотят как лучше, хотят нам помочь. Они знают, что в разговоре не должно быть пауз: их надлежит заполнить словесным мусором, неинтересным обоим собеседникам; а интроверта такие разговоры вгоняют в тоску. Они знают, что, если человек уединяется, значит, ему плохо, значит, это какая-то боль, — и спешат на помощь; хотя для интроверта побыть одному — столь же жизненно важно, как сон и еда.

Диктатура экстравертизма пронизывает все социальные правила на всех уровнях и во всех местах: от родильного дома до офиса. (Ладно, придется признаться по секрету: мы тоже хороши. Нам, интровертам, в худшие минуты экстраверты кажутся людьми, лишенными и тени мысли, шумными, утомительными и пустыми врунами. Они много говорят, но совсем не думают; сначала поступают, а потом принимают решение. Только разве это им объяснишь? Хотя в другие минуты интроверты понимают, что люди другого типа имеют право на существование. Они лучше приспособлены к учету иных опций человеческого бытия.)

Освобождение: изнутри и снаружи

И что с этим делать? Неужели интроверт обречен еще больше заворачиваться внутрь себя и безропотно терпеть этот террор? Нет, лучше, наоборот, переходить в наступление.

Самое печальное зрелище на свете — это стыдящийся себя интроверт, который мечтает стать экстравертом. Тогда он начинает имитировать малопонятные телодвижения и гримасы окружающих и насилует свою прекрасную природу, а она иная даже на уровне биохимии мозга. И все это ради сомнительной цели — стать экстравертом второго сорта. Это стремление вдохновляли родители, сверстники и коллеги по работе. Но это тупиковое и печальное существование.

Куда блаженнее человек, желающий быть самим собой. В конце концов, интроверт — это звучит круто. Он в хорошей компании одаренных людей, которых среди интровертов на самом деле статистически куда больше. Это привилегия и особый дар: творца, мистика, визионера, того, кто, открывает рот, чтобы сказать правду. Если такой человек подстраивается под глупые правила окружающей среды, эта окружающая среда просто понесет потерю. Так что первый шаг к освобождению своего интроверта — это решение остаться собой.

А из этого неизбежно следует шаг второй — изменение окружающей среды. Ведь она не соответствует потребностям человека, который, скажем, должен находиться в одиночестве столько же часов, сколько и на людях (это ложь, что интроверту люди совершенно не нужны! Нужны, как и всем, но ему лучше общаться с ними в своем ритме.) В этой социальной среде невозможно сказать ближнему: «Пожалуйста, помолчи. Хотя ты прекрасен и важен для меня. Потому что мне надо подумать. Потому что я интроверт». Но если не бояться, оказывается, это можно объяснить окружающим людям. По меньшей мере самым близким. А вот дальше: на работе, в метро, в офисе, на улице? Тут бы нужна целая хорошая революция.

Свет от интровертов изыдет

Почему бы и не революция? У интровертов есть свои очень важные и сильные стороны. Они:
— не склонны к пустым разговорам, чем поддерживают цену слова, которое в последнее время склонно обесцениваться;
— всерьез не любят конфликтов и плохо переносят насилие;
— лучше слушают других и лучше понимают разные точки зрения;
— склонны сначала думать, потом действовать и говорить. То есть обладают в идением — именно этого не хватает нашим нынешним политическим лидерам;
— более опираются на нравственность, потому что мало опираются на толпу и господствующие идеологии.

Если бы интроверты пришли к власти, мир бы поменялся в лучшую сторону — причем для всех людей, для экстравертов тоже. Очевидно, что наш мир страдает от глупости идеологий. А сколько маразма исчезло бы в один день, если б люди просто перестали действовать, сели и расслабились. Жизнь стала бы тише и спокойнее, утихли бы все конфликты. Это был бы интровертский мир без экстремизма. Зато там было бы больше науки, Интернета и экологии.

Но — увы! — революция интровертов никогда, кажется, не свершится из-за отсутствия экспансивного начала в их складе. Просто потому, что нам лень: мы никогда не создадим партию «Интровертов России» с пустыми ритуалами и глупыми лозунгами для широких масс. Даже словосочетание «мы — интроверты» как-то не катит: мы индивидуалистичны и склонны (а точнее, каждый склонен) поступать не по программе партии, а по велению своего сознания. А уж представить себе партийный съезд — ой! — эта мысль наводит на интроверта смертельную скуку и отбивает всякую охоту действовать в этой глупой сфере. Разве только в Интернете — это удивительно подходящая для интроверта среда, которая сильно способствует нашему влиянию на жизнь. А на улице интроверту остается довольствоваться простым принципом: чего тебе еще? — не тронут, не убьют. Так что нашему миру не повезло: революция интровертов откладывается. А жаль. Безумно жаль.


Михаил Завалов
www.russ.ru


www.nextohm.com
www.nextohm.com

10 комментариев

Ирина Зайцева

Ирина Зайцева - Гадаем на Рождество Кто из нас хотя бы раз в жизни не желал узнать, что предначертано в будущем? Представленные на страницах данной книги способы гаданий помогут вам проанализировать прошлое, проникнуть в тайны будущего, больше узнать о себе и своих близких.

читать далее

10 комментариев

Необходимость иллюзий

Необходимость иллюзийПравда зачастую плохо воспринимается человеком, который оказывается неготовым к ней. Многим мастерам, какие бы абсолютные ценности и способности они не обещали, практически нечего дать взамен разрушенных иллюзий кроме мифов, являющихся такими же иллюзиями. Человеку же необходимы реальные способы жить. Только живой опыт может реально изменить жизнь человека.

Опыт показывает, что часто гуманнее умолчать о правде. Чтобы не поставить других, особенно близких и себя в «неудобное» положение.

Знание обязывает. Не всегда к нему оказываются готовы. Знание сурово, даже императивно, а человек слаб. Знание «сметает» все его защитные механизмы и показывает человеку его самого таким, какой он есть на самом деле. Показывает его актуальное, наличное состояние, а не его представления и мнения о себе. Свет знания просветляет теневую сторону сознания и делает видимыми все недостатки и противоречия, имеющиеся у человека, которые до этого в ней были сокрыты. Которые с этого момента уже нельзя не замечать, и нельзя не понимать, что с ними жить нельзя, что необходимо что-то делать. И далеко не всегда удается найти – что именно.

Незнание же оставляет право на ошибку. Позволяет не быть безупречным. Оставляет человеку надежду. До определенного уровня незнание (частичное знание, или знание, «подправленное» защитными механизмами) оказывается более полезным. Человек тогда исходит из более-менее идеализированного образа себя, а не своего реального образа. Он действует, «забывая» про свои проблемные стороны, и ему из-за этого удается добиться большего, лучших реальных результатов, чем если бы в процессе его деятельности на него давил груз его недостатков, прошлых неудач, сомнений, обид и разочарований.

Другая причина – не стоит забывать, что ты сам тоже можешь ошибаться со «своей правдой», несмотря на полную уверенность в ней. Полезно задуматься, откуда ты пришел к ней. Твоя правда может быть возникла на той же почве неполного знания. Ты видишь, может и верно, но далеко не все составляющие ситуации и сформировавшие её факторы. Другому априори больше известно о себе, чем тебе о нём. Его (другого) недостатки возникли не просто так, и не всё, что тебе в нём кажется неправильным, следует пытаться исправить. Они возникли как необходимые приспособления, как средства, помогающие ему жить. Возможно далеко не идеальные, но других нет, а совсем без них он попросту не сможет. Задумайся, а что ты ему готов дать взамен его иллюзий, и сможет ли он это взять, готовы ли вы оба? Известно, что инсайты, постижения и понимания, изменяющие жизнь, возникают мгновенно. Но к ним ведёт долгий и непростой путь, не только для ведомого, но для ведущего. Задумайся, готовы ли вы к длительности, сложности и моральной ответственности, присущей таким отношениям?

На одном из многочисленных форумов, претендующих на звание развивающих, девизом были примерно такие слова: «Противник, ищущий ошибки ваши, полезнее, чем друг, желающий их скрыть». Ну противник, он на то и противник, чтобы искать ваши ошибки и слабые стороны. Для него – вы враг, и его цель – ваше уничтожение, а отнюдь не спасение. С учетом вышесказанного, такая тактика вполне действенна и понятна. Забрать (разрушить) что-то под предлогом того, что оно никуда не годится. Ничего не дать взамен. Намеренно, ради повышения чувства собственной важности, или с целью последующих манипуляций с субъектом, или же просто ради забавы оставить человека без неких внутренних опор. Пусть мифических или иллюзорных, но, тем не менее, работающих! Оставить человека, по сути, – без средств к существованию, и тогда он сам собой вскоре и загнётся. Конечно, в этом случае человек попытается вернуть себе свои девальвированные убеждения, и будет до хрипоты убеждать других в своей правоте. Иногда это удается. Но в общем, раз разрушенное представление уже не будет в дальнейшем являться той хоть и неосознаваемой, но вполне надежной и безусловной опорой, и доверие к ней (а по сути и к себе самому) уже безвозвратно утрачено.

Иногда же сам ученик, зачарованный мастерством процесса «отсечения ложных» иллюзорностей, надолго привязывается к такому «мастеру вычитания», в бесплотной надежде получить от него и положительное учение, содержащее хоть какие-то способы жить взамен утраченных. Но он не понимает, что это именно «мастер вычитания» и ничего положительного он дать в принципе не может. Процесс разрушения (неважно чего) всегда намного легче и быстрее, и оттого эффектнее смотрится, легко осваивается и тем притягателен для новых и новых неофитов. Но это лишь начало пути, хотя как показывает практика, здесь же, зачастую и заканчивается всё «практическое обучение», что могут предложить вам большинство современных гуру. Более того, это (начинать с разрушения старого) вообще не единственно возможный путь.

Позволим себе не утомлять читателя теоретическими экскурсами вглубь человеческой природы, как телеологической по своей сути, обстоятельно обосновывающими следующие утверждения, а просто введем их как гипотезу, имеющую некие основания. Довольно утопичной в нашем контексте представляется известная на Востоке идея «пустой чашки». Что необходимо отказаться от всех прошлых убеждений и знаний, чтобы освободить в сознании место для нового. Мы же полагаем, что скорее, более полезным будет показать человеку, что он имеет возможность выбора, продемонстрировать как можно в данной конкретной ситуации поступить иным образом, не так как он привык. Для начала, показать иные способы достижения тех же целей и взаимодействия с известной ситуацией. И тогда старые и менее действенные, зачастую противоречивые способы достижения жизненных целей и сами эти цели «сами отвалятся», либо будут интегрированы как составляющие в более универсальные способы, в которых противоречия предыдущих стадий действования снимаются новым, более широким контекстом и оказываются не противостоящие, а взаимодополняющими друг друга до целого.

Данный путь, путь вариативной разнообразности, требует наличия у человека, претендующего на роль учителя жизни, не только умения видеть «бревна в глазах ближних», но и ещё дополнительно нечто иное, чего, как показывает практика, не хватает большинству современных многочисленных мастеров и учителей. Которые, претендуя на знание всего человека от и до, на деле оказываются в большинстве своем смесью элементарной безграмотности и шарлатанства, либо же искренне заблуждающимися о себе людьми с личностными и прочими характерологическими особенностями.

Возможно, они испытали определенные озарения, спонтанно пережили некий необычный опыт, и теперь, возведя своё переживание в ранг абсолютной ценности, возгорелись вследствие этого желанием передать этот опыт другим людям. Обещая при этой «передаче» передать все возможные блага и способности, о каких им самим ранее удалось услышать или прочитать, в общем, обещая не только решить все его личностные и жизненные проблемы, но и превратить человека как минимум в просветленного аватара. Возможно, в этом – в абсолютной несоизмеримости рекламируемого и фактически реализуемого такими личностями и состоит основная к ним претензия со стороны официальных институтов и рядовых неофитов, у которых хватило ума попытаться разобраться в сути того, что же им теоретически предлагается и во что это практически выливается. В этом смысле, официальная психология и её методы оказываются в более выигрышном положении, когда психолог четко очерчивает границы своих возможностей и заранее конкретно оговаривает, что он может дать клиенту, а что нет, показывая примерный план работы или терапии.

Но мы немного отвлеклись в сторону. Здесь же мы говорили об изначально иной ситуации. Что желание помочь – это, конечно, хорошо, но не всегда оно должно начинаться с разрушения старого. И что хорошо бы оценить свои силы, и понять – насколько ты пытаешься помочь, действуя исходя из своего реального и живого опыта, предлагая человеку некие конкретные работающие вещи и объясняя для чего и как эти вещи «функционируют». Есть ли у тебя что-то свое, чем бы ты мог поделиться? Либо же просто ты даешь советы (в лучшем случае), заменяя разрушенные мифы в его сознании, которые начали «барахлить» на другие, но ничем не отличающихся по своей природе от первых.

В психоаналитической традиции убедительно показано, что человека исцеляет не голая правда осознавания собственных проблем, а его собственный миф, вымысел, примиряющий человека с проблемными сторонами его жизни. И цель терапевта именно в этом и состоит – помочь создать этот миф, оправдывающий желания, мысли, чувства и поступки человека в его собственных глазах. Однако в психологической области четко разграничиваются процессы (и используемые методы): одно дело – это избавление от проблем, а другое – личностное развитие.

Основная цель психотерапии именно и только избавление человека от проблем, от неких рассогласований, возникших в отношениях между ним и миром (обществом), основной метод – мифотворчество. Для личного же развития необходимы иные методы. Данное понимание отсутствует у большинства самодеятельных мастеров. У них, во-первых, у самих имеются проблемы в работе с проблемами. Как собственно диагностирование наличия проблемы, так и конкретное её понимание её сути и отличительных особенностей. Разные проблемы требуют к себе разного подхода. Во-вторых, – зачастую в принципе отсутствует понимание принципиальной разницы между избавлением человека от проблем и собственно развитием личности, открытием в человеке экзистенциального измерения живого опыта. Больницы предназначены для лечения, а для обучения существуют университеты. Соответственно, отсутствует разница в практических подходах как внутри первого случая, так и между первым и вторым.

Ограничимся указанием принципиального различия в подходах к разрешению проблем и собственно личностному развитию. Отличие мифов от живого опыта очень простое. Мифы – постфактум объясняют, обосновывают, почему что-то произошло или не произошло с человеком как объектом приложения неких внешних сил и влияний. Живой опыт – реализуется самим человеком, являясь внутренней причиной, порождающей собственную активность человека как субъекта деятельности, осознанно и намеренно производящего те или иные изменения и свершения в своей жизни и в мире.


Вивос Веритас
vivos-veritas.narod.ru


www.nextohm.com
www.nextohm.com

10 комментариев